Вечернее

Дин расслаблен. Он полу-сидит на кровати, бедра прикрыты одеялом, глаза светятся мягким светом, голова откинута на спинку а рука свободно свисает с матраса. Губы накрыла усмешка, чуть — игривая и усталая, немного уютная, немного сонная и кошачья, такая, что хочется спрятать его себе под бок, укрыть одеялом и слушать мерное дыхание. Такая, что хочется провести по щеке бывшей гончьей, растворить её в ласке. Глаза находят Сэма, тело наполняет энергией, будто заряжается от одного взгляда на него, голова тут же отнимается от деревянной перекладины и сон из глаз малость улетучивается. Сэму посылают взгляд — немного смешливый и приглашающий, улыбчивый и снисходительный, безмолвный, и в то же время говорящий слишком многое. Сэм подходит, и Дин двигается, он ложится на матрас, частично сохранивший тепло старшего, кладёт голову ему на колени и прижимается щекой к обнажённому животу. Младший поднимает взгляд вверх и любуется тем, как перекатываются мышцы на руках, когда Дин потягивается. Когда совсем разнеженно, по-кошачьи фыркает и гладит костяшками пальцев Сэмову скулу и ямочку. Дин глупо улыбается и чешет его за ухом. Сэм закатывает глаза, но не отстраняется — лежит такой большой и сильный головой на чужих коленях и позволяет себя гладить. Дину это голову кружит, и он это осознаёт. Дин отстраняется, Сэм изворачивается и целует его в руку, чуть задевая торопливо зубами. Дин фыркает и легонько стукает ему по носу — Сэм ухмыляется. Вытягивается и обвивает торс руками, как большую подушку, тепло дышит куда-то в область между пахом и животом. Это должно быть горячо, но Дину просто уютно. И хорошо, так, что улыбается непроизвольно. Он издаёт зевок, сталкивает брата с колен -«Ненадолго!» бессловесно кидает возмутившемуся было Сэму- и ложится в кровать нормально. Ловит взгляд, улыбается. У Сэма глаза теперь тоже умиротворённо светятся.