Вечернее

Дин шарит рукой про карманам джинс, вытаскивает из заднего мятую купюру и немного — весело звенящей и ударяющейся друг о друга, поблёскивающей в свете ламп — мелочи. Ему не хочется задерживаться здесь надолго. Хочется обратно, в машину, к Сэму, чьи губы блестят от арбузного мороженого и слюны, чей рот всё ещё сладкий а язык — прохладный, к его горячему сердцу, которое он наивно вынул, будто думал что есть запасное, из своей жаркой груди и доверчиво протянул Дину, и заполнил — по крайней мере, попытался — зияющую пустоту у него. К его мальчику, от одной мысли о котором хочется кусать губы да давить мягкую, несвоевременную улыбку. Он вертит в руках витаминную сладкую воду братца — как обычно, Сэмми просто сказал, что заканчивается, и Дин покупает её ему на первой же заправке — и энергетик Hell себе. Ярко-красный, с нотками серебряного на обёртке и буквами названия капслоком, Дину нравится. Он нетерпеливо постукивает ногой, недовольно пялясь на спину охрененно медлительного мужика впереди. Сзади подходит молодая мамочка, чья дочурка схватила какую-то игрушку и сейчас смотрит жалобно да пытается втюхнуть ей её —Винчестер оглядывался, видел — в руки. Он выдыхает через нос и разглядывает разноцветные жвачки на прилавке, апельсиновый или клубничный Orbit? Или вообще, какую-то яблочную херню, вроде бы, Juicy Fr… Девочке, по всей видимому, отказывают, на что она реагирует отрицательно. И крайне громко. Дин психует и разворачивается на пятках, пиздохает из очереди к стендам, разжимает зубы и медитативно разглядывает упаковки с орешками. Чипсов не хочется. Хочется, чтобы Сэмми закрыл Импалу и подошёл сюда. Хочется ладонь на своём плече. Хочется поскорей съебаться отсюда, включить Металлику, так чтоб орала — ну хоть что-то по-людски! — и вдарить по газам. Куковать в очереди не хочется. Сзади руки мягко обвивают шею и теплое тело — крайне знакомое тело — прижимается грудью к спине. Дин смешливо щурится, враз про всё забывая, и оборачивается. Сэм изучает напитки, которые только что стащил и обнимает его ещё раз. Касается, почти интимно, уха губами, фривольно покачивает бёдрами. Дин сразу залипает на их движении, облизывает губы, переводит взгляд на него. Сэм мурлычет у уха: — Ну зачем тебе этот Ад, а? Он усмехается и от этого всё внутри переворачивается: — Я же всё равно горячее, пошли, мороженое выберем. Дин с некой долей сожаления — и смирения — наблюдает за тем, как энергетик отставляется на полку. Точнее, нагло впихивается в ровные ряды чипсов. Старший бросает на него легко расшифромываемый Сэмом взгляд — тот беззастенчиво усмехается и, вот ублюдок, подмигивает — и позволяет увести себя к холодильнику. Берёт какой-то пломбир в шоколаде с орешками, потом всё равно идёт под внимательным взглядом к напиткам и берёт холодящую руку баночку Спрайта. Ему кажется, что Сэм — всего на миг — удовлетворённо кивает и дёргает уголком губ в одобряющей улыбке. Его милый мальчик по пути к кассе захватывает пачку желейных мишек прямо на ходу, вытаскивает у Дина Спрайт из руки и складывает всё на прилавок. Дин, поддавшись какому-то неясному порыву, берёт фиолетовую Airwaves и кидает рядом. Парнишка на кассе невозмутимо пробивает и её тоже, поднимает взгляд и смотрит вопросительно из-под кепки: — Что-то ещё? Они одновременно мотают головой в отрицании. Сэм протягивает руку, с мягким, но требованием, и Дин, не успев задуматься, вкладывает туда своё пожамканное бабло. Оказывается, что им чуть не хватает, и Сэм шарится уже по своим карманам и дополняет сумму. Сэму выдают на руку сдачу и он, не парясь, запихивает её себе сразу в карман, не пересчитывая. На выходе начинает, как назло — а раньше нельзя было? — вдруг играть Билли Джоэл и Дин, выходя из магазина, беззвучно подпевает. Сэм кидает на движущиеся в шёпоте губы мимолётный взгляд и просит: — Можешь вголос? Дин выгибает бровь. Сэм обыденно роняет в ответ: — Люблю, когда ты поёшь. Старший просто протягивает: — It's just a fantasy… Усевшись в машину, Дин ещё рассеянно допевает «Sometimes a fantasy — it's all you need», больше наблюдая, как Сэмми первым делом шарудит пакетом с конфетами, открывая и запихивая пару себе в рот, враз становлясь придурошно-трогательным, с желейками в руке, прядями, свисающими на лоб и ладонью, осторожно подносящей несколько конфеток Дину к губам с немым вопросом — будешь? Дин берёт, и напоследок прихватывает кончики пальцев губами, мажет неуловимо по ним языком в лёгкой задумчивости с наслаждением — сладковатые и липкие. Рот у Сэма жаркий и влажный, и не менее сладкий, и руки, притягивающие к себе за шею и чуть царапающие загривок, и сам он — требовательный и настойчивый, вынуждающий Дина втянуть воздух и через силу отстраниться. Сэм только дразняще улыбается — Дин гулко сглатывает и заводит машину, бросив тоскливый взгляд — и глядит с усмешкой из-под ресниц.