Вечернее

— Сэм, завтрак? — Давай, — младший чуть качает головой и улыбается, поправляя расстрепаеные ото сна волосы. Дин, проходя мимо, не может не коснуться их, с ухмылкой подкидывая кончики вверх. Сэм презрительно фыркает на него и на секунду скрывается в коридоре в поисках расчёски. Кажется, она была где-то здесь. Но он её не видит. — А-а?.. — На шкафу, — незамедлительно откликается брат, — Я переложил, ты забыл её на обеденном столу. — Спасибо! — Он поправляет домашнюю футболку, растянутую в вороте, и вскоре возвращается более-менее в приемлимом виде. Подходит ближе к Дину, притягивает его к себе, обнимая руками за живот, и утыкается носом в шею сзади. — Из-за тебя у меня блинчики подгорят, — ворчит брат, но не делает ни одной попытки освободиться. Сэм улыбается. — Тогда придется обойтись твоими хлопьями. Кажется, Дин закатывает глаза. Он делает это так, что это почти слышно. Сэм улыбается ещё шире и хихикает, целует в шею. Дин улыбается сам: — Мальчишка. Сэм вскидывает брови: — Да неужели, Ди? У Дина внутри тепло разливается, ноги слабеют от этого детского прозвища и он безудержно улыбается. Отвечает мягко: — Да, Сэмми, — и Сэм разворачивает к себе, чтобы поцеловать. Он закрывает глаза, наслаждаясь чужими пальцами в своих волосах и губами на своих губах. Как только Сэм отстраняется чтобы присосаться к кадыку, и к нему возвращается способность мыслить, он вяло взмахивает рукой, невнятно мыча: — Сгорели? — Не волнуйся, я их давно выключил, — невозмутимо отвечает брат, всего на миг переключаясь. Дин издаёт тихий смешок — вот же ж зараза — и слабо качает головой. Он позволяет позволяет себе вплетаться в брата, остервенело целуя и стараясь ничего не уронить по пути. Кажется, что-то падает. Кажется, это та самая расчёска.