Нарцисс

      «Заключенному» с самого начала уже не нравился настрой наёмника, то как он ждал пока Лука скажет больше чем выдал во время собрания. Заведя одну руку за голову, почёсывая затылок, парень вздохнул — Наиб.. я правда не знаю. Никак не могу помочь.       — Да как же так, это бессмыслица! – Сразу заворчал Субедар, скрестив руки на груди но начав активно жестикулировать левой когда продолжил возмущаться, – Я более чем уверен ты сейчас собирался пойти как раз таки к нему, каким образом ты не можешь ничего знать? Или.. или собираешься. – Задумался тот, задавая вопрос скорее самому себе нежели собеседнику.       — Если так это можно назвать.. – Изобретатель прищурился с кислой миной вместо лица, – Слушай, Наиб.. мне правда незачем поддерживать его в этой всей «забастовке». Меня всё устраивает до того момента как за мной не начинают погоню в первые секунды матча, ха-ха..       Наёмник будто нехотя, закрыв глаза, переставил руки на пояс, улыбнувшись, – Всё таки я не сомневался в тебе. – И с этими словами грубо потрепал того за плечо, подойдя чуть ближе, – Никто не хочет чтобы последствия оказались такими же плачевными, как было из-за Фионы. Я очень дорожу своими зарядами наручей, и не хочу чтобы наказание Хозяина настигло всех сразу.       Военный крепче сжал плечо дрогнувшего под его силой парня, чтобы он не сомневался в последствиях необдуманных действий, а затем отпустил его, не переставая дружески улыбаться (Лука был невероятно удивлен как у него получалось сохранять эту лучезарность на губах даже угрожая кому-то.. харизма?). Изобретатель кивнул, нервно хихикнув, и дождался пока наёмник уйдет, потирая своё плечо.       — Выкрутился однажды, выкручусь и сейчас..       И с этой мыслью, собравшись, Бальза уверенно зашагал к комнате старого товарища..       Почтальона.       — Виктор ну расскажи! – Чуть ли не на коленях молил того «заключенный», сложив ладони воедино, – Я не умею разговаривать с ним, у нас действительно нет ничего общего кроме, как он говорит, «старого времени», которого я наотрез не помню, Виктор! Ты знаешь тайны если не всех то многих в этом Поместье, прошу! Могу.. – Бальза в трепете схватился за свой выступающий клык, – могу зуб дать что никому не расскажу, я просто хочу знать что Эдгар не задумал ничего ужасного!       Почтальон так много отмахивался руками на слова того что уже начал уставать и хвалил всевышних что собеседник наконец замолчал. Сердито промычав, он покачал головой, храня своё молчание.       — Что.. это значит, что ничего страшного? – В нервной улыбке также усмехнувшись, лицо Бальзы вернулось в то же растерянное выражение что и до этого, когда Виктор перестал сердиться и стал смотреть куда-то в ноги, – Дьявол…       Парень раздосадовано сел на пол, взявшись за голову. Ему тоже достанется, если никто не будет пытаться подойти ближе к художнику и разузнать у него лично с какими целями он что-то затевает. У них просто не выйдет. Комната Валдена была одной из немногих которая открывалась от силы для трёх людей и не больше, в остальных случаях была всегда заперта и всё происходящее за дверью оставалось в густом тумане. Во время собственных раздумий к изобретателю подошёл пёсик, скромно положив лапу ему на ногу, и тихо проскулил. Лука взглянул на него, даже не зная, как реагировать, так что просто погладил того по спине, решив всё таки встать на ноги (ведь было не очень культурно в чужой комнате полы собой мыть). Почтальону всё также было неловко, и даже больше, чем до этого - скрестил пальцы легонько сжимая и разжимая их между собой.       — Тогда не буду больше досаждать вам тут, я.. — Изобретатель невольно обратил внимание на лицо товарища, на то как он завороженно стал смотреть, будто ожидая того что Лука скажет себе делать дальше, – …Я..? – Виктор немного приоткрыл зашитый рот, раскрыв ладони на уровне плеч, – Всё же.. поговорю.. с ним?       Грантз весь засветился, закивав, и «заключенный» также энергично повторил: «Поговорю, поговорю!», и с удачей в виде одобрения товарища вышел из его комнаты, прошёлся совсем немного по коридору важной походкой и резко припал к стене, в ужасе прошептав самому себе, — Я не поговорю.       Бальза вновь утоп в своих мыслях. «Почему не поговорю..?» - он спрашивал себя. Задавал столько вопросов, на которых у него не было единого ответа, или ему не хотелось признавать очевидного. Эта ситуация становилась глупее некуда. Зачем ему бояться Эдгара? Внешне страха он точно не внушает, в отличие от некоторых.. но его взгляд. Вечно оценивающий, вечно критикующий каждого и каждую и чаще всего оставляя все детали своего недовольства при себе. Критика.. как тогда, на суде. Он же не был виноват? Не был?       Изобретатель распахнул глаза с бегающими по стене напротив зрачками, с небольшой отдышкой подняв пару прядей спавших на лоб. Самое неприятное в такие моменты ещё больше ухудшать ситуацию и уходить в прошлое. Нет. Прошлое и есть прошлое. Сейчас его изобретение признали, признали и его самого. Почему если его не осуждает всё Поместье, должен осуждать человек «знакомый с ним из прошлого»?       Рука сжатая в кулак поднеслась к двери,       «Потому что это Эдгар.» и несильно постучала один раз с небольшой паузой, а затем два раза подряд.       Парню сразу же открыли, безэмоционально смотря чётко в глаза и ожидая весомой причины его беспокойства, ведь, в данный момент художник был занят самым главным в его жизни - созданием искусства.       — Мы можем поговорить? – Сведя брови домиком, Бальза оглянулся вслед собеседнику, когда тот начал озираться по сторонам коридора.       — Входи.       «Заключенный» зашёл уже во вторую комнату за сегодня, при том не свою. Он пытался найти зацепки даже ещё ничего не спросив у собеседника, но ничего не обнаружил. Холст был пустым. Ещё не начал, или начал заново?       — Все обсуждали тебя на собрании..       — Я знаю. Гордишься?       — Что.?? – Немного удивился такому ответу Лука, не став заострять внимания на словах художника, – Послушай, Эдгар, меня беспокоит то что ты мог успеть уже напридумывать себе, но зачем тебе..       — Тебе ли говорить мне, что я успел уже «напридумывать», Лука Бальза? – Перебив также, как и в первый раз, художник выглядел намного обиженней, с тем и грозней, – Мы - люди творчества, мой дражайший. Кому как не нам придумывать что-то новое, придумывать свои правила! – Размахивая руками в разных направлениях, выражая величие своих будущих целей, творец хмыкнул.       — Эдгар.. я всё.. понимаю. – Почёсывая затылок и стараясь подобрать самые подходящие слова, изобретатель фирменно хихикнул, – Но не в этом месте.       — Не говори глупостей! Для таких как мы нет никаких рамок, никаких стен и ограничений, Лука! – Валден внезапно схватился за плечи собеседника, вжавшись в них пальцами (одно плечо ещё больше заныло из-за очередного крепкого контакта), – Каким-то адвокатам, офицерам и прочей серой массе не нужно ничего придумывать, всё уже придумали за них, но мы, Лука!       Его взгляд был таким же безумным, как и всегда. Мечтательным? Слишком мягко сказано. Но что-то в них от мечтательного есть. Рвение добиться всеми способами признания в обществе. Эдгар был очень самовлюбленным и даже в некотором роде эгоистичным, но Бальзе никогда в голову не пришло говорить ему это так открыто, он наверняка и сам знает.       — Эдгар.. ты такой нарцисс. – С грустной улыбкой «заключенный» посмотрел в сторону стоящего мольберта с тем пустым полотном.       Лицо художника смягчилось. «Мы ведь и мыслим одинаково». Валден бережно поднёс ладонь к лицу собеседника, прикоснувшись к его щеке, чтобы он обратил внимание обратно на него.       — Правила созданы для того, чтобы их нарушать.       Изобретатель нервно усмехнулся, сдерживаясь, чтобы не засмеяться, — Но не когда за ними идут серьёзные последствия..       — Какая разница? – Художник хитро прищурился.       — Я.. могу надеяться, что никто больше не пострадает?       А затем совсем закрыл глаза, — А разве кто-то пострадал?       Изобретатель уже начал оправдываться, что пострадать можно при разных обстоятельствах или несчастных случаях, не всегда целенаправленных, но, видимо, слишком заговорился, раз не заметил когда художник успел приобнять его за шею, уткнувшись носом себе же в сгиб локтя.       — ..Э..Эдгар?       — Ты очень много разговариваешь, Лука Бальза. Можешь не волноваться.       До парня даже не сразу дошло. Он правда сказал это? «Заключенный» уже готов был светиться от сч.. нет, стоп (это всего лишь небольшой разряд тока прошёлся по всему телу). А сдержит ли он слово.. нет, так не пойдет. Не стоит спешить.       — Обещаешь?       Художник молчаливо кивнул, отпрянув от собеседника, — Искусство не может навредить, оно лечит.       — Сложно согласиться с этим.. а..ах, тогда я—- тогда больше не буду мешать! У тебя там.. да.. – Лука уже направился к двери, открывая и выходя за порог, – Хорошего дня.       — Было приятно побеседовать, надеюсь, я достаточно вселил надежды в тебя. Всего хорошего.       Не собираясь как-либо продолжать этого диалога, художник сразу же закрыл дверь чуть ли не ударив ей изобретателя по носу, отчего Бальзе оставалось только выдохнуть с облегчением что он наконец может вернуться к себе в покои.       Кисть ещё долго не отрывалась от дверной ручки, а вместе с ней и этот осуждающий взгляд, под вопросом нацеленный на самого себя. Фраза уже ушедшего гостя эхом била по ушам: «Обещаешь?»..       «Нет.»