Нарцисс

      Здание красной церкви, дневное время. Чародейка еле поспевала за убегающими от неё барменшей и апостолом, первая даже не собиралась поддаваться охотнице, время от времени подзывая её своим фирменным «Ю~ху». Заподозрив что игра слишком затянулась, апостол отозвала одно физическое воплощение кота на барменшу, когда второму крестом велела прибежать в нужный момент обратно. Деми получила удар по плечу, и только собиралась рвануть дальше, как её снова накрыло одурманивающее и гнетущее чувство из-за тёмно-фиолетовой ауры и золотистых кошачьих глаз.       Статус барменши изменился на «повержен(а)».       — Преподобная наверное уже утомилась от игры.. – Как бы невзначай повторив мысли вслух, хранитель могил перебирал уже самые последние комбинации что приходили на ум, – Мистер Валден, вы не помните способность нашей охотницы..?       — Скачок. – Практически сразу прервав альбиноса после слова «способность» ответил художник, скрестив руки на груди в нетерпении.       — Ох.. простите.       Взглянув на общие индикаторы на браслете, и заметив, что состояние чародейки медленно перешло на такое же «повержен(а)», могильщик, не отрываясь от расшифровки, крепче сжал в свободной руке лопату, только вздохнув.       — Я не думаю, что я.. м-мы можем что-то сделать. – Как бы дружески посоветовал он сокоманднику, уже уходя за пределы ворот.       Художник даже не думал сдвигаться с места, пока Кресс не ушёл за поворот каменных стен, провожая его пилящим взглядом. В чём-то он был прав, действительно, он сделать уже ничего не мог. Эдгар довольно часто встречался с глазу на глаз с «преподобной», но в этом матче ему не посчастливилось увидеть её лица.       Но почему он не может помнить его без выполнения правила?       Ему уже столько раз приходилось рисовать портрет каждого охотника поместья, и всё равно, его разрешение на написание картины дается только после тщательного взгляда в эти холодные и мертвые глаза. Он помнит каждый сгиб, каждую линию, динамику которая есть только у этой личности. Края губ расползлись в лёгкой улыбке, с тяжелыми намерениями.

* * *

      Охотница уже отправила чародейку в «последний путь» (хоть он никогда и не являлся таковым), и, опершись о своё оружие, напоминавшее собой трость, загадочно глядела в небо. Однако ее размышления прервали шаги позади, которым Энн хоть и удивилась, но виду не подала. Один из выживших сбежал, что второму не понравилось? С читаемым вопросом на лице она обернулась и увидела художника, который будто спрашивал в ответ, чему она так потрясена. Прищурившись, она немного отвела взгляд в сторону, спокойно поинтересовавшись:       — Что помешало тебе сбежать? – Она прижала пальцы ещё плотнее к деревяшке, нацелив её прямо перед носом осмелевшего мальца, – Ты подводишь своих союзников тем что не уходишь при первой возможности.       Валден лишь цыкнул, тыльной стороной ладони медленно отодвигая от себя оружие охотницы, — Из моральных принципов делать этого вы не станете.. преподобная. – Выдержав паузу, уважительно обратился к Энн художник, на что та опешила.       Со злобой, опешила.       — У тебя нет права называть меня так, дитя, за твоей спиной полно грехов за которые не было вымолено ни одного прощения у Солнца. – Она отвернулась, поглаживая вздыбленную шёрстку, своего любимого, но так осточертевшего художнику, кота, приговаривая тому шепотом утешительные слова, – Уходи. – И не оборачиваясь от своего спутника, подвела выжившему черту в этой незадавшейся беседе.       «У «Солнца», значит..» - повторил себе Эдгар, после чего его рука с кистью потянулась за пояс, и плавно опустилась в открывшуюся ёмкость с золотистой примесью. Окрасившийся кончик тонкой, фантомной линией оставил след по воздуху, прежде чем прикоснуться к заполненному в чёрные и серые тона полотну, и придать света тёмному, изящному своим движением силуэту. За головой творения начал сверкать идеальный круг, пускающий лучи во все четыре стороны, у силуэта появились границы одеяния.. совсем как у только давшей клятву монахини, черты лица гладкие, наполненные одним лишь умиротворением. Какой раньше была сама Энн. До роковой ошибки.       — Вы говорите о «Солнце».. но хотели бы вы быть им?       Апостол широко распахнула глаза на заявленное, как-то озлобленно посмотрев на Валдена.. но глаза, что всегда наполнены тоской, без нужного усилия сложно исказить в чистом гневе.

* * *

      Хранитель могил очень встревоженно заводил машинку - расшифровка и починка никогда не была его сильной стороной. Он слишком волновался, чтобы не допустить ошибку и как назло, когда только возникает подобная мысль, сразу во все стороны разлетаются горячие искры, а Кресс рефлекторно закрывается руками. «Почему они такие шумные..?», думал он, и даже не заметил того момента когда к нему присоединился художник, отчего могильщик испуганно вскрикнул и чуть не ударил лопатой тому по груди.       — П-простите! – Резко прижав инструмент к себе, альбинос попятился назад, разглядывая затихшую машинку. Художник даже не шелохнулся, не смотря на то, что чуть не получил ранение от сокомандника. Цыкнув и поставив холст у себя в ногах, разместив на подставку для печатного устройства, Эдгар принялся спокойно работать.       — Знаешь охотницу?       — Ч..что? Ах, да, это преподобная—-       — Нет. Знал её до попадания сюда? – Художник пристально разглядывал каждый дрогнувший нерв на лице сокомандника.       — Конечно.. знал. – Вид у парня стал более опечаленным, и он вонзил лопату в землю рядом с собой, – Мне жаль, я не могу сказать большего.       Валден слегка ухмыльнулся, и молча взял за руку собеседника, который явно не ожидал никакого прямого контакта во время расшифровки. Единственный, не закрытый челкой глаз спасателя мгновенно засверкал насыщенным рубиновым оттенком при виде красной восковой монеты. С пришедшим не сразу осознанием, правда, мгновенно потухшим, хранитель могил посмотрел на Валдена. Но, возвращаясь в прежнее состояние, и шёпотом, будто спрашивая у самого себя «почему..», Эндрю покачал головой, громче заявляя: «Я не могу..».       Но Валден, мягким голосом, приблизив лицо ближе к сокоманднику, произнес, — Каждая информация имеет себе цену, Эндрю Кресс. Не противьтесь.       Отодвинувшись, парень дождался, пока рука в чёрной перчатке медленно коснется заполненного до отказа мешочка, сжимая (ощутимое даже через толстую ткань) рельефное дно. Хранитель могил что-то пробормотал себе под нос, только после полностью приняв некую взятку. Затем он убрал её, перевесив рядом с песочными часами на ремне, сглотнул, и положил руки обратно на неисправные механизмы, — Служительница Анна, Церкви…

* * *

      — Анна, зачем вы позволяете кому-то рушить ваши мечты? У вас были все возможности чтобы другие со спокойной душой приняли вас новым Солнцем. Но вы стали колебаться, ваша вера стала фанатичной. Почему? – Художник, продолжая рассматривать своё творение, медленно развернул его апостолу, с гордостью показывая.       — Я.. – Осторожно коснувшись гладкой и местами блестящей поверхности, на лице охотнице появилась хрупкая улыбка, которую могла разбить любая неправильно сказанная мелочь.       Эдгар же знал когда молчать, копируя эмоции собеседника.       — Всё это было так давно..       Стерев разводы туши (давно растёкшейся вниз щёк), Энн отпустила и без того разгневанного происходящим кота, и аккуратно взяла свой портрет, любуясь прекрасной мягкостью фактуры. Её питомец начал активно шипеть на выжившего, своим видом грозясь кинуться в бой, на что художник, пользуясь свободой рук, достал тюбик белой краски и не жалея одним сильным сжатием выплеснул тому весь остаток в морду, из-за чего кот тут же активно начал заниматься устранением гадкой краски на его превосходной чёрной шерсти.       — Ваш кот на редкость агрессивен. – С ухмылкой подметил тот, убирая краску на место, – Порой даже кажется, что не вы им командуете, а он вами.       Когда и сама охотница стала что-то подозревать, парень уже развернулся, неспешно шагая прочь.       — Мой совет вам, – Он ненадолго остановился, развернувшись вполоборота, – поговорите с Хозяином о втором спутнике. Не все животные могут справиться с подобной нагрузкой.       Оторвав внимание от подаренной картины, дабы сопроводить уходящего выжившего взглядом, апостол кратко переглянулась с переставшим тереть мордочку котом. По его недовольному протяжному мяуканью можно было понять что тому вовсе не хотелось никакой замены. Энн вздохнула: обычный матч сильно затянулся из-за всей этой внезапной возни. И складывалось такое ощущение, что о чём-то та явно забыла..       До настойчивого кашля за спиной.       Охотница обернулась, наигранно закрыв глаза и приложив левую ладонь к лицу - стрелки на таймере ракетного стула замерли в одной позиции. Сломался.