Нарцисс

      Придерживаясь за висок после матча, чародейка шла по коридору, с головой полной раздумий о случившемся. Совсем недавно ей рассказывали о том как художник эмоционально тиранил новоприбывшую охотницу, а сейчас она только что застала как он.. Подарил другой портрет уже фактически вне матча? А в подтверждение тому, что он понравился охотнице, чародейка перестала чувствовать негативную ауру, которую постоянно испускают многие охотники поместья.       И Дорвал сразу вспомнила то, что парень даже не думал помогать ей. Она нахмурилась, продолжая оценивать ситуацию, но из мыслей выбила доктор которая, запыхаясь, бежала навстречу чародейке.       — Патриция! Ох, как хорошо, ты невредима.. – Эмили поднесла свои руки к девушке, фокусируясь на конкретных частях тела которые та могла повредить.       К большому облегчению, даже ушиба ни одного не было.       — Как же так, тебя так долго не было, что произошло? Все болели за тебя и думали, что ты решила устроить показательный забег.. – Доктор скрестила руки на груди, одну кисть поднеся к лицу и придерживаясь пальцами за подбородок.       — Ничего подобного. – Патриция не любила лесть, а тем более за то, чего она не делала, – Таймер на стуле сломался. Пришлось немного повозиться.       Дайер опустила брови, тяжело вздохнув, – Апостол никак не собиралась помогать тебе?       — Она помогла. Видимо, замечталась вначале, – Чародейка направилась дальше, не дожидаясь реакции собеседницы, – как некоторые у нас, когда дело доходит до неизвестного.       Доктор нахмурилась. В последнее время она стала относиться абсолютно ко всему где участвует художник довольно скептически. Но зачем Патриции прикрывать его? Когда Эмили озарило, было слишком поздно, и она растерянно смотрела в сторону, куда уходила чародейка, протягивая руку в никуда. Не она здесь детектив. Не она им должна быть. Или?       «Нет» – Мысленно покачав головой, Дайер пошла к себе в кабинет, – «Я - доктор, я должна быть на нейтральной стороне»       Ей не привыкать, всё это временные переживания. Всем всегда хотелось показать себя, не ограничиваясь правилами. Не больше чем обычное ребячество. Дайер усмехнулась, вспомнив как что-то подобное, не нарушающее правил, но всё же, произошло в одном недавнем матче вместе с садовницей.

* * *

      — Почему охотник постоянно не может решиться, куда сажать доктора? – Высказав сомнения вслух своей партнёрше по машинке, нападающий как-то даже взгрустнул, – Я не успеваю добежать как она сама вырывается, и смысл потерял..       Его бережно похлопали по плечу в знак поддержки.       — Ничего страшного, у тебя первый матч такое? – Отвлекаясь на пульт, чтобы проверить стабильность робота, механик невольно обратила внимание на сменившееся а очередной раз состояние союзника, – Хотя.. наверное, даже у меня такого никогда не было.       — Я и говорю!       Парень с горяча даже ошибся, неловко пробубнил извинения перед союзницей, на что Трейси не со зла засмеялась, продолжая подбадривать.       — Лиза, прекрати, пожалуйста..       — Папа послушай меня, ну вот зачем тебе сажать миссис Дайер?! – Садовница во всю раскручивала крепления стульев, мешая «Адскому Угольку» и несильно хлопая по его рукам когда он собирался чинить ракетное кресло.       — Папа тоже иногда хочет побеждать, солнышко.       Лео устало вздохнул, будто напрочь забыв что помимо них двоих третья тоже была человеком понимающим. На ещё один недовольный восклик «паа-па!», доктор не сдержалась и искренне рассмеялась, прикрыв лицо рукой. Однофамильцы удивленно взглянули на неё, но садовница даже улыбнулась, довольная тем, что это именно она смогла рассмешить своего ангела.

* * *

      Белоснежная поляна, бесконечно усеянная золотыми цветами, отпускающими свои лепестки плыть в порывах ветра. Запах душистой ванили, что ласково оплетал каждый нежный силуэт, похожий на такие же вокруг него. Такая точность, такая аккуратность, порой.. его действительно успокаивало выводить многочисленные и подобные друг-другу формы, к самому концу работы уже легко и быстро завершая все концы, почти не отрывая кисти от холста. В полном уединении он чувствовал себя невероятно комфортно. Не стоило спешить - но так выходило само собой. Улыбка дрогнула и стала какой-то нервной, как и широко раскрытые глаза, когда художник осознал какие эмоции только что испытывал. Сменившись свойственной ему хмуростью (хоть ближе здесь стояло бы равнодушие), он резко обернулся на дверь, стук которой как раз таки прервал его эстетическое наслаждение от любимого процесса. Он знал как стучатся все, но этот был таким, словно по ту сторону двери персона боялась постучать слишком сильно, не рассчитав. Либо..       Как рука бездыханной куклы, чьи движения никогда не могут быть настолько четкими и размеренными, как у живого человека.       Валден решил открыть дверь, слегка удивившись гостю на пороге (заметно этого, конечно, не было). Из под прядей волос на него в ответ взглянули бездонные глаза, а улыбка расплылась настолько, что лезла на щёки, обнажая суть ли не все тридцать два зуба. «Что охотник делает в этом крыле?» - подумал парень, уже собираясь закрывать дверь.       — Нет, нет.. – Гость подставил свою ногу, чтобы его раньше времени, не выслушав, не выгнали, – Ко мне обратились с просьбой. – Будто бы пропел охотник.       Мелодичный голос собеседника почему-то раздражал.       — С просьбой? Да кто вообще попросит охотника.. – Эдгар замолчал, догадавшись прежде, чем закончил фразу.       «Эндрю.. что б его.»       — Представь себе, есть и такие.. твоё шоу известно на всё поместье – Выделив каждую букву «е» в своих словах, охотник немного наклонился, – Меня, за творческое прошлое и настоящее, попросили помочь обдумать твои действия.       Помочь? Его сейчас будут отчитывать за обдуманные поступки? Лицо Валдена скривилось так, будто он готов был отдавить тому ногу дверью, захлопнув ее со всей силой. Однако, пришедшая мысль даже его сбила с толку.       — Почему не Потрошитель?       — Джек..?       Охотник сдержанно усмехнулся, поправляя волосы себе за ухо, делая вид, что только сейчас действительно стал заинтересован в ответах и вопросах художника.       — Зная его, он бы тебе только потакал.. – Скрипач выдержал небольшую паузу и все тем же мелодичным голосом продолжил, –.. Чем усугубил бы всю ситуацию.       — Не тебе говорить, когда буквально пользуешься своими «творческими способностями» в полную силу. – Художник уже даже не пытался скрыть свойственную ему враждебность.       Скрипач немного помрачнел.       — Я был бы только рад быть среди ваших чисел, и лечить раненые души своей музыкой, как раньше, но что есть, то есть. По крайней мере, охотнику нарушить рамки дозволенного довольно сложно. – Призадумавшись, не помнит ли он таких, кто нарушал правила или логику, он медленно преподнес ладонь к лицу, отворачивая его, – Не упоминая некоторых длинноруких.       — Ах, вот как, значит всё таки и среди вас есть такие. Ну я вас поздравляю, – Художник скрестил руки на груди, – теперь, не сказав ничего толкового, можете победно заявить «своим» что хотя бы дверь открыли. Скрипач вздохнул, потирая переносицу двумя пальцами.       — Значит, это правда, что ты совсем не боишься.       — Кого бояться? Вас, холодных туш? – Парень довольно хмыкнул, заметив всё больше пропадающее желание охотника продолжать беседу, – Кого же?       — Нас нет смысла бояться. Не мы ставим правила, не наша воля их исполнять.. – Он оглянулся по сторонам, забыв, что сейчас находится не в своем крыле, – Будь я на твоем месте, я был бы счастлив доставлять радость своим творчеством другим, вне зависимости от фракции.       — Очень жаль, передумал бы сразу после того, как все кроме тебя были бы в почти бессознательном состоянии, но ты ничего не можешь сделать, ведь: «ты слабое звено», которому нельзя напрямую контактировать и мешать охотнику.       — Не все игры такие жестокие.. – Улыбка медленно начала пропадать с лица музыканта, что смотрелось слишком неестественно для него.       — Согласен, не все, но на некоторых вы отрываетесь по полной, не давая и шанса отыграться.       Охотник потерял дар речи. Всё сказанное было горькой правдой, порой даже он вёл себя как безумец, играя свою (буквально) опасную мелодию на тонком слуху меньших участников практически беспрерывно. Медленно развернувшись, он разочарованно вздохнул, также не спеша уходя прочь, эхом от каблуков шагая по коридору.       — Ты слаб, Антонио. – Окликнул его вслед Валден, дальше бормоча самому себе, – А слабых устраняют первыми..       С очередной победой тот спокойно закрыл дверь, возвращаясь к своему произведению искусства. И вновь эта душевная атмосфера.. ..прервалась внезапной перебежкой за дверью. Кто-то всё таки следил за ними?       — Господин Антонио.. простите..       — Эх, ха-ха, за что же ты извиняешься, мой хороший? – Охотник обернулся, взглянув ниже на светлую макушку.       Альбинос замялся, сжав свой крест ещё крепче в руках.       — Тоже считаешь меня слабым?       — Ч.. что? – Удивленно проговорив, хранитель могил сразу молча отрицательно покачал головой, боясь сказать что-то не то.       Скрипач тоже промолчал, слегка натянуто улыбнувшись, и погладил паренька по голове, — Нет, ничего, ничего.. – Антонио продолжал что-то мурлыкать себе под нос.       Собеседник попробовал улыбнуться в ответ, что только (удачно) больше развеселило охотника, перед тем как он направился дальше. Когда альбинос собирался разворачиваться восвояси, слишком неожиданно даже для себя он крупно вздрогнул, увидев за спиной незаметно подкравшегося художника. Сведя брови домиком и немым голоском спрашивая «что я сделал?», Эндрю тихо выдохнул через нос, пропустив одно: «Что?».       — Мне не нравится то как безмятежно ты балансируешь на разных сторонах. – Монотонно произнёс Валден, подходя совсем впритык, – Значит, беспокоит моё состояние?       На заявленное Крессу оставалось только молчать, уже выглядя менее напугано. Скорее всего сейчас он только нервничал от того, что не знал, как именно будет правильно поступить в сложившейся ситуации.       — Ты такой заботливый. Вы оба.       Скривив губы в хитрой улыбке, художник погладил его по щеке. Какой знакомый жест.. кажется, Лука рассказывал про такой же неловкий момент с участием творца. Эндрю сразу отшагнул назад, сильнее занервничав, пока в чужом лице промелькнуло небольшое удивление.       «Его действительно легче материально подкупить»       Парень в красном берете наклонил голову чуть вбок, сцепив указательные пальцы за спиной. Пока они находились в этом давящем молчании, хранитель могил понемногу двигался в нужное ему направление и с первыми шагами что-то невнятно промямлил, видимо, собеседнику, который так и продолжил до последнего прожигать его спину взглядом. Глухие шаги отдалялись всё дальше по коридору.