Есть ли у любви срок годности?

      Едва слышные шаги по квартире, тихий стук дверей шкафчиков, скрип выдвигающихся ящиков и снова шаги. Может быть, Сяо Чжань слышал бы гораздо больше, если бы не стук бешено колотящегося сердца в груди, гулом отражающийся в висках. Всё, на что хватило его сил, — это только повернуть защёлку и скатиться на пол по холодной стене ванной комнаты. Если бы он только мог, он никогда бы так не поступил с Ибо, никогда бы не отказался от него и не наговорил бы всех этих ужасных вещей. Если бы он только мог объяснить… И лишь одному Богу сейчас было известно, как ему тяжело было сдерживаться, чтобы не выбежать к Ибо и не заключить его в крепкие объятия. Но он не мог себе этого позволить. Не мог дать слабину своим чувствам и выпустить на волю истинную природу своего сердца. Что-то в нём сломалось. Сердце внутри ворочалось, словно острый кусок льда, пытаясь гулкими ударами прорезать себе путь через грудную клетку. Он не мог сейчас здраво мыслить, как не мог и переварить всю эту ситуацию. Но он не сомневался, что поступил правильно.       Несмотря на всю любовь, что он испытывал к Ван Ибо, он понимал, что они не равны. Ибо — наследник крупной корпорации, будущее своей семьи. Он многообещающий и разносторонний человек, модель, танцор и неплохой гонщик. Его даже в дораму звали сниматься, но из-за того, что съёмки проходили в другом городе, парень отказался, так как не хотел надолго оставлять Сяо Чжаня одного. А вот бросить работу в фирме отца Ибо никак не мог. Он был единственным наследником и в скором будущем должен был перенять у отца бразды правления.       А кто такой Сяо Чжань? Обычный парень без рода и без семьи. Он даже своего настоящего имени не знал. Фамилию Сяо ему дали приёмные родители, да и те уже давно умерли. Сначала отец попал в аварию и скончался, а спустя полгода и мама ушла из жизни, сильно тоскуя по своей истинной паре. У него был только Ибо и старенькая бабушка, теперь же осталась только бабушка. Но и она жила в Чуньцине, и как бы Сяо Чжань ни настаивал, перебираться в Пекин она не хотела. Да и что он может ей дать? Он себя то толком обеспечить не может. Все расходы на себя брал Ибо и полностью обеспечивал омегу. Нет, конечно, Сяо Чжань тоже работал. Но официант в чайной забегаловке не так много зарабатывает. Этого едва хватало, чтобы свести концы с концами. Иногда он брал небольшие фотосессии, но это скорее было больше хобби, чем средство заработка. Да и куда ему тягаться со знаменитыми фотографами, годами наращивающими клиентуру? Он ни в чём не преуспел и считал себя полным неудачником.       Встретив Ибо тогда, полгода назад, Сяо Чжань и подумать не мог, что его жизнь так сильно изменится, а он, как школьник, влюбится в Ибо. Альфа разбавил его серую жизнь всеми цветами радуги и сделал самым счастливым человеком на свете. Настойчивость Ибо поразила Сяо Чжаня, а его долгие и красивые ухаживания не оставили сердце омеги равнодушным.       Ибо не походил ни на одного альфу, что довелось встретить Сяо Чжаню. Он был другой. Всегда обходительный и нежный, заботливый и ласковый, до безумия красивый, а главное — любил Сяо Чжаня всей своей душой. Да, он был немного замкнут и холоден, рассудителен и расчётлив, но только не с Сяо Чжанем. Ибо искренне любил, и омега видел это в его глазах каждый раз, когда тот смотрел на него. В них он видел бесконечную вселенную, которая полностью заполнилась его отражением. И Сяо Чжань мечтал, чтобы в этих глазах всегда отражался только он, а с лица альфы никогда не сходила эта счастливая улыбка.       У Ибо никогда не было вспышек агрессии, свойственных многим альфам, он никогда не использовал против омеги свои подавляющие феромоны, не грубил и не пытался прогнуть, используя только ухаживания и своё обаяние. Он был идеален во всём. Даже, наверное, слишком. Может именно поэтому Сяо Чжаню сейчас так тяжело? Ибо слишком глубоко поселился в его сердце, и оно теперь отчаянно не хотело биться без него.       Чжань коснулся дрожащей рукой места укуса, и слёзы с новой силой потекли из глаз. Ранки сильно болели и кровоточили, но не это сейчас волновало омегу. Физическую боль можно перетерпеть, раны можно обработать и заклеить пластырем, но как вылечить искалеченную душу и разбитое сердце? Это очень тяжело. И сейчас, когда на нём стоит метка альфы, а именно Ван Ибо, это стало невозможно. — Ибо, что ты наделал? — дрогнувшим голосом тихо сказал Сяо Чжань. — Как мне теперь жить без тебя?       Он понимал, что будет сложно. Знал, что без Ибо будет просто задыхаться. Возможно, даже сойдёт с ума от одиночества. Ведь теперь благодаря метке он не сможет завести отношения ни с одним альфой. Конечно, Сяо Чжань и не собирался при первой же возможности прыгать к кому-то в постель, но всё равно думал о том, что, возможно, когда его сердце немного остынет к Ибо, он сможет завести семью с другим альфой и, желательно, из своего сословия. Хотя кого он обманывал? Разве что самого себя.       Ибо был единственным и неповторимым. Он был его истинной парой, и в этом омега окончательно убедился пару минут назад, когда их феромоны переплелись в один гармоничный аромат. Теперь он всецело принадлежал Ван Ибо, и если тот скажет, Сяо Чжань просто не сможет противиться воле альфы. Но Ибо молчал. Тихо собирал свои вещи, чтобы навсегда покинуть их уютное гнёздышко. И с каждой минутой этого молчания становилось всё сложнее его преодолеть. С другой стороны двери повисла тишина абсолютно униженного предательства. Именно преданным и чувствовал себя сейчас Ибо, со слезами на глазах пишущий послание Сяо Чжаню.       С трудом поднявшись на ноги и подойдя к раковине, Сяо Чжань посмотрел в распухшие от слёз глаза. Но зачем сейчас плакать? Есть ли теперь смысл в этих слезах? Всё проходит со временем, и это пройдёт. Они забудут друг друга и станут жить дальше. Каждый пойдёт своей дорогой, которую им уготовила судьба.       Отогнув окровавленный ворот футболки и осмотрев место укуса, Сяо Чжань с трудом сдержался, чтобы не закричать и не впечатать кулак в своё отражение в зеркале. Рана выглядела просто ужасно. Ибо не пожалел сил, чтобы её оставить. И по сути омега должен был злиться на альфу за это, но как злиться на человека, с которым мечтал завести семью? На человека, от которого безумно хотел метку... Но только не так, только не в этой жизни. У них с Ибо разные дороги, разные судьбы и разное положение в обществе. Альфа должен двигаться вперёд, а Сяо Чжань так и останется на своём месте. Ему навсегда закрыта дорога в светлое будущее, и тянуть с собой на дно Ибо было бы просто эгоистично с его стороны.       Сделав глубокий вдох и с отвращением посмотрев на себя в зеркало, Сяо Чжань ударил руками по краю раковины и сквозь зубы прорычал сам себе: — Соберись, тряпка! Жизнь на этом не заканчивается.       А внутренний голос ехидно шепнул: «Твоя жизнь только что хлопнула дверью».       И правда, прислушавшись, Сяо Чжань услышал, как захлопнулась входная дверь, а в квартире повисла гробовая тишина. Вот и всё. Ибо ушёл, и назад дороги уже не будет. Теперь он должен учиться жить без него, должен начать всё сначала.       Вот только дышать стало настолько невыносимо, что хотелось волком завыть. Перед глазами всё потемнело, а рвотный позыв всё-таки нашёл выход наружу. Сяо Чжань едва успел подбежать к унитазу и упасть на колени, как его стошнило. Внутренности омеги выворачивало так, что, казалось, он и желудок выплюнет в эту канализационную трубу. Живот сильно свело спазмом, а метка на шее от перенапряжения закровоточила только сильнее, всё больше пропитывая ткань футболки склизкой жидкостью алого цвета. И ведь знает, куда кусать. Ни на миллиметр не промахнулся. Вонзил зубы прямо в сонную артерию, чтобы яд быстрее распространился в организме. Как только Сяо Чжань это вытерпел и не потерял сознание, оставалось загадкой.       Простояв так около получаса, Сяо Чжань всё же поднялся с пола и, закрыв крышку унитаза, смыл содержимое своего желудка. Дальше сидеть и ничего не делать было просто опасно. Ранки на шее хоть и не были смертельными, всё же крови из них вытекало немало.       Вернувшись к раковине и открыв шкафчик, Сяо Чжань принялся обрабатывать место укуса. Медленно, не спеша, слегка морщась от прикосновения ваты и шипения перекиси. Боль была просто невыносимой. Метка горела так, словно к ней не вату прикладывали, а раскалённый металл. Теперь Сяо Чжань понимал, почему многие омеги боялись этого и не позволяли альфам метить себя. Мало того, что это ужасно больно, так ещё и накладывает на омегу печать принадлежности. Только искренне уверенные в своих чувствах пары решались на такой шаг.       С трудом, но Сяо Чжань всё же обработал укус и, заклеив метку пластырем, умыл заплаканное лицо. Но, вновь взглянув в своё отражение, почувствовал, как в сердце снова больно кольнуло. Теперь он будет видеть его только в зеркале, а не в любимых глазах напротив. А из-за этой метки навечно останется один. Если, конечно, вообще переживёт тоску от расставания.       Выйдя из ванной спустя ещё полчаса, Сяо Чжань на негнущихся ногах подошёл к окну и, слегка приоткрыв тюль, посмотрел на парковку. Мотоцикл Ибо всё ещё стоял там, а сам альфа сидел на скамье неподалёку, опустив голову вниз. На улице стояла поздняя весна, а с неба лил нескончаемый поток грозового дождя. Казалось, даже погода плачет горькими слезами, не желая их расставания.       Ван Ибо сидел там уже около часа и промок до нитки, но всё никак не решался покинуть место, где была вся его душа. Сяо Чжань был смыслом всей его жизни, и без него он просто не представлял свою жизнь дальше. В руках альфа теребил того самого кролика, в которого спрятал записку, не понимая, зачем он его забрал. Он же хотел, чтобы омега прочитал эти строчки, но, видимо, испугавшись, что тому будет плевать, решил, что лучше не стоит оставлять игрушку. Он мог просто смять записку и выбросить, но вместо этого прихватил самого кролика.       Глубоко вздохнув и наконец собравшись с мыслями, Ван Ибо поднял взгляд на окно их квартиры. Шторка в этот момент дёрнулась, и он понял, что Сяо Чжань следил за ним. Сердце мужчины сжалось в комок, а по подбородку от прокушенной губы потекла тоненькая змейка крови. Так он пытался подавить свои слёзы, пытался подавить душевную боль, что разъедала его изнутри. Край шторы снова слегка сдвинулся с места, и, решившись, Ван Ибо встал со скамьи. Взглядом выброшенного на улицу щенка он посмотрел на тень, что скользнула в окне, и, оставив на скамье под дождём плюшевого кролика, тихо шепнул в пустоту: — Прощай, любовь моя.       Затем, подняв с земли свою сумку с вещами и перекинув лямку через плечо, альфа пошёл в сторону своего мотоцикла. Сил оставаться здесь больше не было, и, оседлав железного коня, альфа с рыком рванул с места. «Любовь принесёт тебе только страдания», — однажды сказал ему отец, но Ибо только сейчас понял смысл этих слов.