Есть ли у любви срок годности?

      Сяо Чжань не понимает, в какой момент всё полетело к чертям собачим. В тот день, когда Ибо, весь промокший до нитки, ввалился в кафе, где омега работал? Или же в тот момент, когда альфа как будто случайно коснулся его руки, пока Сяо Чжань расставлял на столе принесённый заказ? Или же это было на следующий день, когда Ибо снова пришёл попить не очень то вкусный кофе, но уверенно заявил, что «этот кофе лучший, что ему доводилось пить»? Или же когда альфа с завидной регулярностью и отменной пунктуальностью стал являться именно в смены Сяо Чжаня? А может, когда, сдавшись под настойчивыми ухаживаниями и упёртым характером, омега понял, что этот мужчина — именно тот, с кем он хотел бы провести всю свою жизнь? Нет, это случилось, когда Ван Ибо, наплевав на все устои здравого смысла и отчаянное сопротивление Сяо Чжаня, напористо и грубо его поцеловал в салоне элитного автомобиля, очередной раз подвозя омегу домой? Или… Как же много «или».       Сяо Чжань глубоко вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок, и дальше продолжил перебирать эти «или» в своей голове.       Он отчаянно пытался понять, когда же всё стало «слишком поздно»? Когда водоворот событий успел затянуть их отношения так далеко, до точки невозврата? Может, когда Сяо Чжань впервые увидел, как альфа возится со своей пятилетней племяшкой, заботливо поправляя юбочку девочки и сияя при этом ярче тысячи огней?       Возможно, так оно и было… Но было здесь и одно но, которое не давало Сяо Чжаню покоя и паразитом, поселившимся в голове, выедало весь его мозг. И это «но», скорее всего, и послужило катализатором их расставания.       А может, всё случилось в тот день, когда альфа, странно и с надеждой смотря на него, протянул омеге того самого кролика, внутри которого, как оказалось, был потайной карманчик на замочке, где Сяо Чжань и нашёл на следующий день первую записку от Ибо, прикреплённую к обручальному кольцу?       Точно… Кролик… осенило Сяо Чжаня. Ибо же оставил его на скамье около дома. А что, если альфа снова решил передать послание омеге? Тогда он просто обязан его прочитать.       Больше не раздумывая, Сяо Чжань пулей рванул к входной двери, вылетел из квартиры, словно пчелой ужаленный, даже не позаботившись, что нужно накинуть на себя куртку или хотя бы ботинки. Так и побежал босой по лестничным пролётам, игнорируя и тот факт, что в доме имеется лифт. Ему показалось, что так будет быстрее, а стоять в душной и давящей на тебя со всех сторон коробке метр на метр ему не очень то хотелось. Вся эта ситуация и так душила его, словно удав, обвивший шею, а к горлу то и дело возвращался рвотный позыв. В какой-то момент Сяо Чжань даже почувствовал лёгкое головокружение, но и этому не придал значения, сославшись на стресс и быстрый бег. Всё таки он не отличался спортивным телосложением, да и вообще со спортом был на «Вы». Но на этот раз он должен преодолеть этот марафон и как можно скорее оказаться внизу. Вот только как бы сильно он этого ни хотел и как бы отчаянно ни стремилось его сердце оказаться внизу, спустя пять этажей силы его всё же покинули, и, сдавшись, омега оставшуюся часть пути проделал на лифте. Ещё бы, семнадцать этажей. Да кто в здравом уме вообще решится идти по лестнице? Хотя в данный момент Сяо Чжань действительно находился словно в каком-то вакууме. Все его мысли были забиты только размышлениями о том, правильно ли он поступил, отказавшись от Ибо?       А кабинка лифта только усугубляла его положение. И почему в домах экономкласса делают всё таким маленьким? Хотя понятно: это же эконом. Даже квартира Сяо Чжаня едва насчитывала тридцать с небольшим квадратов. Но на большее у него просто не было средств, да и за эти то незначительные метры последние полгода платил Ибо. Омеге поначалу было неудобно, что альфа взял на себя все расходы, но спорить с тем было бесполезно, и Сяо Чжань сдался. Зато он смог отложить немного денег на своё образование. Работать вечно в кафе он не собирался и с наступлением весны отправил свои документы в Международный университет экономических отношений на факультет фотожурналистики. Омега знал, что Ибо тоже там учится на факультете международного права, только заочно, так как дела фирмы требовали его почти постоянного присутствия. Сяо Чжань хотел хоть немного соответствовать статусу своего парня и надеялся таким образом не чувствовать себя ничтожеством.       А ведь Сяо Чжань и слова не сказал своему парню о том, что тоже подал документы. Омега хотел всё сделать сам и своими силами, а Ибо снова бы вставил свои пять копеек. Но должен же был Сяо Чжань доказать, что хоть на что-то способен, и не только своему альфе, а в первую очередь самому себе. Его и так жутко напрягало то, что он жил за счёт Ибо, поэтому он не хотел ещё больше быть ему обязанным.       Резкий звонок над головой оповестил о прибытии лифта на первый этаж, и Сяо Чжань едва ли не кубарем вывалился из него. До долгожданной двери оставался ещё один небольшой пролёт, но ноги омеги так забило от необдуманной пробежки, что он едва смог преодолеть эти десять ступенек. Хорошо, что хоть дыхание успел восстановить, пока спускался на лифте, а вот бешено колотящееся сердце угомонить так и не смог.       Дверь подъезда противно скрипнула, запуская внутрь насыщенный озоном воздух, а в лицо омеги тут же ударили холодные капли дождя. Оставалось всего двести метров, и он будет на месте, но, ступив на холодный бетон, ногу что-то сильно кольнуло. Посмотрев вниз, Сяо Чжань только сейчас понял, что выбежал на улицу босой, да ещё и в одной лёгкой футболке с окровавленным воротом. Да, видок под стать такому неудачнику, как он. И что только Ван Ибо в нём нашёл? Ни образования, ни семьи, красавцем себя Сяо Чжань тоже не считал: худой, как ветка ивы, с непослушными вьющимися волосами и чёрными, как смоль, глазами. Даже разрез этих глаз был не таким, как у всех: раскосые, большие и вовсе не похожие на представителя китайского рода. В общем, никаких перспектив. А Ибо — сама грация и изящность. Воспитанный в лучших традициях, успешный, образованный и начитанный, а какой он был красивый — просто глаз не оторвать. Сяо Чжань никак не мог поверить своему счастью. Как ему только удалось заполучить такого альфу, оставалось для омеги загадкой.       Но в любой бочке мёда обязательно найдётся и ложка дёгтя. На работе стали шептаться, что он охмурил богатенького сынка из процветающей корпорации Ван и за его счёт хочет пробиться в люди. Поначалу Сяо Чжань старался не обращать на это внимания, но когда на днях он услышал разговор Ибо по телефону с отцом, начал задумываться. А правильно ли он поступает, держа при себе альфу? Он ведь отчётливо слышал, как отец Ибо кричал из-за того, что его сын связался с безродным омегой. Слышал, как тот говорил, что хочет лучшей партии для своего сына, ну и ,конечно, побольше маленьких внучат.       А мог ли всё это ему дать Сяо Чжань? Ха, жизнь и правда несправедлива. Он ведь даже ребёнка подарить Ибо не мог. Вообще ничего не мог. Заслуживает ли он счастья? Заслуживает ли такого человека, как Ибо? На этот вопрос Сяо Чжань ответил себе два месяца назад, когда слезящимися глазами вчитывался в едва различимые иероглифы врача-андролога.       «Бесплодие» пронеслось перед глазами словно приговор. Он оказался дефектным даже в этом плане. Он никогда не сможет подарить своему альфе маленького щенка, которого так безумно хотел Ибо, а корпорации Ван — наследника, которого от того ждали.       Сяо Чжань скрыл этот факт от Ван Ибо, два месяца варясь в этом безумии один. Он много обдумывал, искал пути решения этой отнюдь не маленькой проблемы, но так и не нашёл выхода. Омега каждый день пытался вытянуть из себя хоть слово и рассказать всё Ван Ибо, но слова так и застревали в горле. Он, честно сказать, просто струсил. Побоялся, что альфа его возненавидит или, ещё хуже, станет жалеть. Вот что-что, а жалость к себе Сяо Чжань ненавидел больше всего на свете.       А когда спустя месяц после посещения врача альфа попросил у него руку и сердце, эта тайна стала только сильнее давить на его хрупкие плечи, а кольцо на безымянном пальце, казалось, стало обжигать нежную кожу до самых костей. И в какой-то момент это бремя стало просто невыносимым. А именно в это самое утро, когда они нежились на кровати, встречая новый рассвет, а альфа медленно выводил на плоском животе Сяо Чжаня круги и с таким трепетом рассуждал, что омеге бы очень пошла беременность. Ибо расписал всё в мельчайших подробностях: как бы нежно целовал округлившийся животик, как бы гладил его и ласкал, а вечером бы рассказывал маленькому пузожителю, как прошёл его день. Сяо Чжань тогда не смог сдержать потока горьких слёз, но Ибо это просто воспринял за сентиментальность. Разве альфа мог знать тогда, что это были не слёзы счастья? Разве он мог знать, что, уходя утром на работу, вернётся в дом, где его больше не ждут?       Омега сам принял это решение. Не посоветовавшись ни с кем, ну если только со своим здравым смыслом, и то если это можно было так назвать. Решил порвать все связи и забыть прошлое. Решил не быть обузой для Ибо. Решил отпустить…       С трудом переставляя ноги, к которым словно пристегнули стопудовые гири, Сяо Чжань всё же добрался до скамьи. Но было уже поздно. Настолько поздно, что последние крупицы сил покинули измученное за эти дни стрессом тело. Его вывернуло прямо на едва покрывшийся зеленью газон.       Стараясь не обращать внимание на растущее чувство боли и горечи внутри, Сяо Чжань рухнул на мокрую скамью, вытирая рот краем футболки, и, запустив пальцы в волосы, понуро склонил голову вниз. Слёзы тут же хлынули из глаз, перемешиваясь с каплями дождя, оставляя на душе только зияющую пустоту от несправедливости мира.       Скамья была пуста. Кролика, которого Ибо подарил ему и которого оставил под проливным дождём на этой проклятой скамейке, нигде не было. Даже намёка на его присутствие не было. Он будто испарился в воздухе. Исчез, словно его и не существовало.        Всё, вот она, его точка невозврата. Ибо исчез вместе с плюшевым кроликом, словно их никогда и не было в его жизни, а вместе с ними исчезла и надежда на счастливое будущее. Он просрал свою жизнь, прекрасно понимая, что без Ибо просто задохнётся. Но теперь он должен научиться жить заново, а точнее, спуститься с неба на землю и продолжить своё жалкое существование.       Как он только мог так облажаться? Почему раньше не заметил, что с его омежьим организмом что-то не так? Ведь отсутствие течки не было хорошим показателем. Но Сяо Чжань отчаянно списывал это на не очень здоровый образ жизни, стресс и свой юный возраст. Ага, как же, возраст! Даже у самых "поздних" омег течка наступала к восемнадцати годам, а ему уже стукнуло двадцать. Вот как он мог спокойно закрывать на это глаза? Возможно, он думал, что с появлением в его жизни альфы давший сбой организм придёт в норму и всё наладится? Он забеременеет, родит своей паре здорового щеночка, и будут они жить долго и счастливо. Если бы он только знал. Он бы никогда не позволил себе влюбиться и уж точно не стал бы встречаться ни с одним альфой. Ведь каждый уважающий себя альфа мечтал оставить продолжение своего рода на земле, и Ибо, конечно же, не был исключением. — Прости меня, Ибо, — тихо выдохнул Сяо Чжань. — Прости... Если бы я только знал...