Есть ли у любви срок годности?

      Как можно соврать самой лучшей маме на свете? Правильно, никак. Вот и Ибо не смог. Сидя посреди ночи за чашкой ромашкового чая, он рассказал маме всё, что так тревожило его сердце. Она была действительно самой лучшей мамой. Слушала его внимательно, не перебивая, лишь нежно поглаживала своей тёплой рукой запястье сына. Женщина смотрела на своё чадо с нежностью и пониманием и сама готова была разрыдаться от нахлынувшего на неё беспокойства за сына. Ибо с щемящей сердце тоской рассказывал, как они с Сяо Чжанем только этим утром нежились в кровати и как он мечтал, что однажды сможет поцеловать округлившийся животик своего омеги, как они вместе будут укладывать малыша и читать тому сказки. Рассказал, как Сяо Чжань сентиментально разревелся и как вечером неожиданно сказал, что им нужно расстаться. Ибо печально посмотрел на маму, отпил давно остывший чай и продолжил. — Я… Я вспылил после его слов и… — альфа не знал, как признаться маме, что, возможно, совершил самый ужасный поступок в своей жизни. — Что ты сделал, сынок? — обеспокоенно спросила женщина. — Ты же его не ударил? — в то, что её сын способен на такой низкий поступок, она просто не могла поверить, но последующее признание Ибо повергло её в самый настоящий шок. — Я поставил ему метку, — Ибо шумно сглотнул и виновато опустил взгляд на чашку с чаем, — без его согласия.       Наступила звенящая, словно натянутая до предела струна, тишина, готовая вот-вот лопнуть и издать свой пронзительный треск рвущегося металла.       Ибо захотел провалиться сквозь стул, на котором сидел, а потом и сквозь пол, завершая своё падение глубоко под землёй. Главное — подальше от прожигающего взгляда своей мамы. — Хмм, — хмыкнула женщина, — как же ты похож на своего отца.       Хоть в её голосе и слышались нотки осуждения, разочарования в нем не было. Всё же Ибо был её сыном, и для неё не имело значения, что он сделал. Конечно, его поступок выходил за все возможные рамки её понимания, но что она могла сделать в этой ситуации? — Ибо, — нежно позвала сына мама, — к сожалению, сделанного не вернёшь. — Знаю, — тихо выдохнул парень, всё ещё не решаясь посмотреть матери в глаза. — Теперь он меня никогда не простит. — А как Сяо Чжань отреагировал на метку? — поинтересовалась мама. — Он меня послал, — хрипло ответил Ибо. — А потом выгнал, сказав, чтобы я больше к нему не прикасался. — Ну это ожидаемо, сынок, — как-то обречённо вздохнула женщина. — Мам, что мне теперь делать? Я так сильно его люблю, — в голосе Ибо всё сильнее слышалось отчаяние, а руки, что с силой сжимали кружку, не переставали трястись. — Ну для начала дай ему немного времени прийти в себя, — посоветовала женщина, снова накрывая трясущиеся руки сына своими маленькими ладонями. — А там попробуй вновь покорить его сердце. — Мам, а что, если он не захочет даже видеть меня? — наконец решился посмотреть на женщину Ибо.       Ван Лиу устало улыбнулась и, как и подобает хорошей матери, поддержала своего сына: — Ибо, да, ты совершил ошибку, но обязательно должен её исправить. Ты же самый замечательный, умный и добрый. У тебя обязательно должно получиться. Ты же всегда добиваешься, чего хочешь, и идёшь до конца. Или ты вот так просто сдашься и отпустишь его? — Ни за что, — уверенно ответил парень. — Вот теперь я узнаю своего львёнка, — она снова потрепала альфу по голове, как делала это уже не раз за этот вечер. С взъерошенными волосами и надутыми щеками Ибо и правда походил на маленького львёнка. — Я только не могу понять, что произошло. Он ведь мне толком ничего не объяснил. — Ибо, а может, он просто испугался? — предположила женщина.       Парень удивлённо посмотрел на маму. — Чего? Я никогда его не обижал. Да, порой был слишком настойчив и несдержан, но он не жаловался, — мочки Ибо слегка покраснели, а в глазах промелькнул стыд. Говорить с мамой о сексе было как-то неловко. — Я не это имела ввиду, Ибо, — тоже слегка покрылась румянцем женщина. — Ты сказал, что хочешь ребёнка от него. А ты спросил Сяо Чжаня, хочет ли он?       Глаза Ибо ещё больше округлились. И ведь правда, он никогда не спрашивал, чего хочет сам Сяо Чжань. Просто молча шёл напролом, как его учил отец.       Женщина устало выдохнула и продолжила: — Возможно, в этом и кроется причина вашего расставания. Вы ведь так молоды. Сяо Чжань ещё молод. Я, как омега и мама, его прекрасно понимаю. Завести ребёнка в таком юном возрасте, Ибо, — это очень ответственный шаг. — Но он ведь мог мне просто сказать, — недоумевал альфа. — Ибо, может, он просто не хотел тебя расстраивать? Не думаешь? — Ага, проще было бросить, — съязвил парень. — Да, это, конечно, странно, — нахмурилась Ван Лиу.       Неожиданно дверь на кухню открылась, впуская в помещение свет из коридора. — Да бесплодный он, — холодно произнёс отец Ибо, включая свет на кухне. Мужчина слышал почти весь разговор сына с матерью, и чем больше он слышал, тем сильнее радовался. Наконец-то этого альфонса не будет рядом с Ибо. Мужчина считал Сяо Чжаня нищим неудачником, недостойным его сына. Глава семьи Ван, как только узнал, что около Ибо вертится какой-то безродный омега, незамедлительно разузнал всё об этом Сяо Чжане и, естественно, установил за ним слежку. Его радости не было предела, когда ему два месяца назад сообщили, что омега посещал перинатальный центр и оказался бесплодным. А зная своего сына и то, насколько сильно он хочет ребёнка, сомнений в их скором расставании у мужчины не было. Вот только он думал, что Ибо первый пошлёт Сяо Чжаня, но, видимо, тот ему ничего не сказал про свой порок.       Две пары глаз удивлённо уставились на мужчину. Кружка в руках Ибо треснула от давления, расплёскивая по столу жидкость соломенного цвета. Женщина охнула от неожиданности и поспешила за бумажными полотенцами, опрокидывая стул на пол. Отец же Ибо смотрел на то, как она суетится, ухмыляясь. А Ибо, сам того не замечая, только сильнее сжал осколки вдребезги разбитого фарфора. Он даже не почувствовал, как острые края впились в ладонь, глубоко прорезая плоть. — Повтори, что ты сказал, — сквозь зубы прорычал Ибо. Он прекрасно знал, что отец терпеть не может Сяо Чжаня и подумал, что тот просто решил над ним поглумиться. — Что слышал, — грубо ответил мужчина. — Твоя нищенка не только без гроша за душой, но ещё и пустышка. Хорошо, что хоть совести хватило оставить тебя в покое. — Отец! — выкрикнул Ибо, вскакивая со стула и со всей силы ударяя кулаком по столу. — Не смей так говорить о Сяо Чжане. Я тебе не позволю.       Мужчина вопросительно выгнул бровь, офигев от дерзости сына. Тот никогда себе не позволял разговаривать с ним на повышенных тонах, да ещё и дерзить. — Как ты смеешь, сопляк? — Ван Ченг, — робко вмешалась женщина. — А тебя не спрашивали! — рыкнул на жену альфа. — Знай своё место, Лиу.       Под пронзительным взглядом и давящим феромоном мужа, женщина замолчала виновато, опустив голову вниз. Полотенца, что она держала, выпали из трясущихся рук, падая на пол.       Ибо быстро обогнул стол и встал перед матерью, загораживая женщину собой. — А ну прекрати на неё давить! — злобно выпалил Ибо в лицо Ван Ченгу. — Щенок! — оскалился мужчина, в два шага оказываясь около сына и хватая его за грудки. — Я не позволю тебе больше к ней прикасаться, — прожигая отца ненавистным взглядом, сказал Ибо. — Я погляжу, ты осмелел. Совсем забыл, в чьём доме находишься и за чей счёт живёшь? Неблагодарная тварь! Эта дрянь совсем тебя разнежила, — ядовито выплюнул Ван Ченг, с силой тряхнув сына.       Ибо не мог вытерпеть оскорблений в адрес своей мамы и, оттолкнув от себя отца, врезал тому в челюсть. Хоть Ибо и был ещё молод, рука у него оказалась тяжелая. Ван Ченг отшатнулся назад, прошипев, и небрежно смахнул капельку крови с разбитой губы.       Ван Лиу схватила сына за руку и испуганно посмотрела в его полыхающие яростью глаза. Взгляд мамы немного отрезвил парня, но слёзы, стекающие по щекам женщины, только сильнее разожгли ненависть к отцу. — Убирайся вон, ублюдок! — прокричал Ван Ченг. — Не желаю больше тебя видеть в моём доме. — Нет! — выкрикнула Ван Лиу, отчаянно сжимая руку сына.       Ибо нежно посмотрел на маму и аккуратно освободил свою руку из её захвата. — Не волнуйся, мам. Я не пропаду.       Затем подошёл к отцу и, пронзив его холодным взглядом, стальным голосом произнёс: — Прикоснёшься к ней хоть пальцем, я тебя придушу собственными руками. — Пошёл вон! — сквозь зубы низко прорычал мужчина. Он давно уже понял, что его сын по силе превзошёл его самого и вступать с ним в противостояние не стоит. Всё, что он мог, — это выгнать Ибо из дома, который по праву Ван Ченгу и не принадлежал. Всё, что у него было, по сути принадлежало Ван Лиу и Ибо, а он просто этим всем руководил. В своё время альфа вовремя подсуетился и вошёл в доверие к отцу Ван Лиу, а после, насильно поставив его дочери метку, и вовсе присвоил омегу себе. Выбора у её семьи не было, и пришлось играть свадьбу. Конечно, поначалу женщина его прогоняла, но когда отец Ван Лиу узнал, что его дочь беременна, настоял на помолвке, так как мужчина был старых устоев и не мог позволить дочери опозорить семью незаконнорождённым ребёнком. — Я тебя предупредил, папа, — делая акцент на последнем слове, произнёс Ибо и покинул кухню, с силой толкнув отца плечом.       Поднявшись в свою комнату, альфа устало рухнул на кровать и пустым взглядом уставился в потолок. Расставание с Сяо Чжанем, ссора с отцом и его слова про то, что омега бесплоден, совсем выбили его из колеи. Шевелиться и куда-то идти сил не было. К тому же шла середина ночи. Хотелось просто закрыть глаза и сдохнуть.       Так он и пролежал до самого утра, не моргая глядя в потолок и обдумывая дальнейшие действия.       Решение к нему пришло вместе с первыми лучами солнца, робко пробирающимися сквозь приоткрытые занавески.       Достав телефон из кармана и набрав номер Лю Хайкуаня, Ибо уже знал, как будет покорять сердце своего омеги. И ему было совсем не важно, что тот неполноценный и у них не будет маленьких щеночков. Ибо привык добиваться своего, а сейчас он безумно хотел вернуть своего Сяо Чжаня.       Ибо знал, что тот в тайне подал документы в Университет, в котором он учился, но Сяо Чжаню он так и не сказал, что в курсе этого. Раз омега хочет попытать сам свои силы, Ибо решил не вмешиваться.       Через пару гудков в трубке послышался заспанный голос Лю Хайкуаня. — Ибо, ты хоть знаешь, который сейчас час? — Уже утро, — хмыкнул парень. — Да знаю я, что утро, — в трубке послышалось какое-то копошение, а затем недовольный вздох. — Боже, Ибо, шесть часов утра. — Да не ворчи ты. Потом отоспишься, — раздражённо произнёс Ибо. — Минутку, — тихо сказал Лю Хайкуань. По голосу двоюродного брата мужчина понял, что у того что-то случилось, и, быстро выбравшись из постели, поспешил покинуть комнату. Будить Цзаньцзиня не хотелось, ведь тот и так плохо спал последнее время из-за огромного живота. — Слушаю, — подал голос Лю Хайкуань, как только дверь в спальню закрылась. — Брат, ты же можешь узнать информацию о зачислении студентов в Универ? — Могу, — лениво ответил Хайкуань и, не сдержавшись, зевнул. Сон никак не хотел покидать его тело, а глаза то и дело слипались. — Хайкуань, блять! Я сейчас приеду, и ты у меня живо проснёшься, — возмутился Ибо. — Ибо, солнце едва взошло, у меня законный выходной... — Да срать я хотел на твой выходной, — рыкнул альфа.       Лю Хайкуань снова зевнул, совершенно не обращая внимания на тон Ибо. Альфа давно привык к манере общения брата и прекрасно знал, что тот не желает ему зла. — Ладно, говори фамилию того, кого нужно проверить, — сжалился мужчина. — Сяо Чжань, — тут же выпалил Ибо. — Ибо, но ты же и так знаешь, что он недавно подал документы. Я же тебе это и рассказал, — не понял, чего от него хотят, Лю Хайкуань. — Мне надо узнать, поступил ли он, — уточнил Ибо. — А! Вон оно что. Хорошо, я проверю. Что-то ещё? — И как скоро ты проверишь? — проигнорировав вопрос брата, спросил Ибо. — Ибо, ты вытащил меня из постели ни свет ни заря. Дай мне хоть умыться и выпить чашечку кофе. — Ладно, — недовольно выдохнул Ибо, откидываясь обратно на кровать, а затем, вспомнив, что из дома то его выгнали, добавил, — Кстати, готовь комнату, я поживу у вас пару месяцев, пока общага не откроется, — и, не дождавшись ответа от брата, отключился. В этом был весь Ибо: всегда ставил перед фактом, не давая возможности отступить. — Замечательно! — выдохнул Лю Хайкуань, наконец проснувшись.