Есть ли у любви срок годности?

      Солнце давно уже село, и опустились сумерки, хотя из-за туч, нависающих над городом, ничего не изменилось. Будто и вовсе не было светового дня. Дождь беспроглядной стеной лил на землю, грозясь обрушить небеса на бренный мир и придавить всем своим весом хрупкие плечи омеги.       Сяо Чжань не любил дождь, ему больше по душе был ясный солнечный день, но сейчас он отчаянно желал быть смытым этим нескончаемым потоком. Хотел раствориться в маленьких каплях и вместе с водой впитаться в ещё не до конца прогретую весной землю, а утром, когда солнце поднимется высоко над горизонтом и своими лучами пригреет земельный настил, подняться с кристаллами тумана в небо и там испариться. Он просто хотел исчезнуть. Забыть всё, что было, и не чувствовать эту боль, раздирающую душу словно когти голодного зверя. Вся его надежда сейчас утекала сквозь пальцы, смывая с ладоней последние отголоски нежных касаний, невесомых прикосновений губ и горячего дыхания альфы.       Омега затуманенными от слёз глазами посмотрел на свои руки, зацепился взглядом за маленькое колечко металла, окольцовывающее безымянный палец, и только сильнее разрыдался. Сяо Чжань даже не пытался его снять. Это он не хотел забывать. Хотел, чтобы у него хоть что-то осталось от Ибо, и желал помнить тот счастливый день, когда альфа сделал ему предложение. И пусть это будет ужасно больно и каждый день будет разбивать его хрупкое омежье сердце воспоминаниями, он не хотел от него избавляться. Просто не мог. Не мог вот так взять и отказаться от тех счастливых мгновений, проведённых вместе с Ван Ибо.       На какое-то мгновение Сяо Чжань задумался, правильно ли он поступил, решив всё за них двоих. Ведь он даже толком ничего не объяснил своему альфе и поступил с ним по-свински. Выгнал из дома, словно нашкодившего и уже ненужного щенка, и словом не обмолвившись о причине своего поступка. Он только искренне надеялся, что альфа его не возненавидит, а если и возненавидит, то со временем простит. Хотя заслужил ли он прощения? Он сам себя то простить сейчас не мог, что уж говорить о человеке, который только и делал, что дышал им. Именно дышал. Ибо всегда так говорил: ночью, когда целовал омегу перед сном, и утром, когда тот просыпался: «Ты мой воздух, Чжань-Чжань. Никогда не надышусь тобой».        И Сяо Чжань позволял. Был для Ибо его воздухом. Вот только сам не осознавал, что, оказывается, тоже дышал этим альфой, и сейчас, сидя под проливным дождём, он просто-напросто задыхался. Чувствовал, как лёгкие расширяются, отчаянно пытаясь наполниться этим спасительным газом, но, не получив ни капли родного запаха, болезненно сжимаются обратно, словно выталкивая из своих альвеол ненавистный запах свободы. Сяо Чжань готов был волком взвыть от того, как его сердце рвалось из груди, желая покинуть собственное тело и ринуться вслед за Ибо, схватить за руку и остановить, а затем прижаться к сильному телу альфы и, уткнувшись лицом в его грудь, молить о прощении… молить… молить… и ещё раз молить...       Сяо Чжань, погружённый в свои печальные мысли, даже не заметил, как просидел под проливным дождём до поздней ночи. От холода он побледнел, словно полотно, кровь отхлынула от конечностей, и пальцы начало болезненно покалывать, одежда пропиталась насквозь, неприятно прилипая к коже, а на лице уже было не понятно, где капли дождя, а где горькие слёзы. Надо было вставать и возвращаться домой, но тело не желало слушаться собственного хозяина. Оно словно корнями вросло в лавку и желало остаться там на всю жизнь.       Так он и не заметил, как перед его лицом отчаянно махали рукой вот уже на протяжении нескольких минут, а над его головой стало подозрительно сухо. Омега поднял свой растерянный взгляд и испуганно уставился на мужчину, стоящего прямо перед ним и зловеще нависающего сверху. По крайней мере Сяо Чжаню так показалось. В темноте было почти не видно лица нежданного гостя, да и запаха он не источал. «Бета», — промелькнула мысль в голове Сяо Чжаня. Но от этого легче не стало. Хоть беты и не имели подавляющих феромонов и были слабее альф, они всё же в разы превосходили по силе омег. Да и метка на омеге для них не была помехой. Они просто её не чувствовали в силу своего слабого обоняния.       Мужчина, заметив, что на него наконец обратили внимание, перестал махать рукой и потянулся к плечу Сяо Чжаня. Тот сразу же инстинктивно сжался, пытаясь уйти от прикосновения, но, дёрнувшись слишком сильно, чуть не свалился со скамьи. Благо крепкие руки мужчины вовремя его подхватили и с силой потянули на себя, крепко прижимая к груди. Правда, в попытке схватить и не позволить упасть Сяо Чжаню бета выронил зонт из рук, и теперь ничто не заслоняло свет от фонаря, висящего на столбе. Но омега боялся даже взгляд поднять и посмотреть на человека, прижимающего его к себе так сильно, что даже дышать стало тяжело. Вот сейчас его утащат в тёмный подъезд и изнасилуют. Возможно, даже убьют, и никто не вспомнит о его существовании, как никто и не поможет, даже если он закричит. На улице было совсем безлюдно, а все жильцы дома, скорее всего, уже спали. Мысли в голове закружились водоворотом, пытаясь сообразить, что ему делать и как выбраться из чужих объятий. Надо было срочно что-то решать, пока не стало поздно. Впрочем, какая разница, что с ним будет? Без Ибо всё равно жизнь потеряла всякий смысл, так что если ему суждено сегодня умереть, так тому и быть. Он готов ко всему. Давно уже готов. Одним словом: он смирился.       Мрачные мысли омеги постепенно заменили смирение с неизбежным и надежда на лучший исход. По крайней мере он надеялся, что над ним не сильно будут издеваться и всё сделают быстро.       Окоченевшими, негнущимися пальцами Сяо Чжань сжал кожаную куртку на груди мужчины и тихо, почти неслышно, прошептал: — Сделай, пожалуйста, всё быстро. Я не буду сопротивляться.       Да и был ли смысл в сопротивлении? Так будет только больнее. Чем быстрее всё начнётся, тем быстрее закончится. Сил дать отпор мужчине выше почти на голову у него не было, да и омега отчётливо ощущал под ладонями накачанные мышцы груди. Что ж, будь, что будет. От судьбы не уйти. — Что сделать? Не понял, — послышался настороженный голос над головой омеги. — То, что хотел, — ответил Сяо Чжань и ещё тише добавил, — со мной… — Ну то, что я хотел, сделать быстро не получится. Как-никак твоя квартира находится не на первом этаже, а моя и того выше. Так что быстро точно не получится, — произнёс пламенную речь мужчина, совсем не подозревая, что омега принял его за насильника.       Сяо Чжань, почувствовав, как хватка на талии стала не такой сильной, робко отстранился от мужчины, при этом понимая, что его никто насильно не держит. Возможно, он зря так сильно испугался и поддался панике? Совсем нервы расшатались. Но в этом мире всегда стоит быть настороже. Особенно слабым омегам.       Бета, видя замешательство в глазах омеги, поспешил того успокоить и представился: — Ван Хаосюань. Я живу этажом выше и чисто по-соседски хотел просто помочь.       Сяо Чжань как-то недоверчиво посмотрел на мужчину, отмечая про себя, что тот довольно таки красив и ненамного старше его, а может, и вовсе одного с ним возраста. Но вот что-то раньше он его здесь не встречал, и это казалось подозрительным. — Я не видел тебя раньше, — прищурившись, сказал Сяо Чжань и отступил на шаг назад, тут же ударяясь подколенными чашечками о скамью и падая пятой точкой обратно на мокрые доски. — Эй, тише ты! — обеспокоенно произнёс бета. Он знал, какие омеги пугливые, но чтоб настолько. — Ничего я тебе не сделаю. Здесь живёт мой друг, и я у него остановился, пока не начнётся учебный год. Тебя я видел пару раз в лифте, и ты всегда выходил на семнадцатом, а я живу на восемнадцатом. — Только я что-то... не видел... тебя... ни разу, — с паузами и внимательно разглядывая мужчину, отчеканил каждое слово Чжань. — Ха, так ты постоянно занят был, — усмехнулся мужчина. — То в планшете зависал, рассматривая какие-то фотографии, то по телефону болтал, но чаще всего вис на, я так понимаю, своём парне.       Сяо Чжань загадочно посмотрел на бету, и при упоминании Ибо его взгляд снова померк. — Бывшем парне, — тихо выдохнул омега. — Так это он тебя так? — с нескрываемой злостью спросил Ван Хаосюань, указывая на шею омеги. Мужчина сразу заметил кровь на белой футболке, так как это было просто невозможно не заметить, а сейчас, приглядевшись, увидел и пластырь на шее, так же пропитанный кровью. Сложить все знаменатели было несложно. — Знаешь, если он поставил метку против твоей воли, ты можешь подать на него в суд. Могу пойти свидетелем, — улыбнулся бета. — Нет, — резко выпалил Сяо Чжань. — Нет, не против воли, или нет, не будешь на него заявлять? Что-то я не пойму. — Просто нет, — ответил омега и, с трудом поднявшись на ноги, добавил, — Не лезь в это дело, оно тебя не касается. — Ну нет, так нет. Чего злишься-то? — пожал плечами мужчина. — Позволь хоть до квартиры тебя проводить, а то ты, смотрю, еле на ногах стоишь. — На чай не приглашу, — съязвил Сяо Чжань, но от помощи не отказался. Сил самостоятельно подниматься и правда не было, да ещё и порезанная нога сильно ныла.       Ван Хаосюань поднял с земли зонт и без лишних вопросов подхватил омегу на руки. Сяо Чжань офигел от такой наглости и тут же забрыкался, пытаясь слезть с рук мужчины. — Да тише ты, — прошипел бета, когда ему по плечу прилетел кулак. — На тебе нет обуви, и, судя по крови на ступне, ты поранился. — Но идти то я могу, — пристыженно ответил Сяо Чжань, отмечая про себя, что мужчина очень внимателен к деталям. — Можешь, не спорю, но так будет быстрее. Не стану скрывать, я, знаешь ли, уже промок до нитки, да и тебе не мешало бы поскорее переодеться. Ещё не хватало простудиться. Обещаю доставить тебя домой в целости и сохранности. — Хорошо, — сдался Сяо Чжань, однако дальше лифта нести себя он не позволил. Постоять он мог и с порезанной ногой. Вот только бета всё равно не отходил от омеги и заботливо поддерживал за талию. Сяо Чжань тяжело вздохнул и подумал, что всё не так уж и плохо.       Добравшись до своего этажа, Чжань поблагодарил мужчину за помощь и заверил его, что дальше справится сам. Ван Хаосюань с ним спорить не стал и поехал дальше. Как бы ему ни хотелось, он понимал, что не стоит давить на омегу, к тому же метка, появившаяся на его шее, немного всё усложняла. Но сегодня ему удалось хоть немного побыть рядом с этим мужчиной, давно уже укравшим его сердце. Ван Хаосюань счастливо улыбнулся, вспоминая, как первый раз увидел Сяо Чжаня и как навечно пропал в глубине его глаз: таких бездонных и влюблённых. Жаль, они так смотрели не на него, а совсем на другого человека. Вот здесь же, в этом самом лифте, в это самое зеркало, что занимало большую часть кабинки, глаза Сяо Чжаня смотрели на отражение своего парня, а Ван Хаосюань стоял позади них и тихо завидовал. Что ж, теперь у него появился хотя бы маленький шанс. И он своего не упустит. Он должен во что бы то ни стало заполучить Сяо Чжаня себе, и никакая метка ему не помеха. Впервые в жизни он был благодарен судьбе за то, что родился бетой и не был восприимчив ко всем этим феромонам. Сейчас главное — хорошо всё продумать и войти омеге в доверие, а там недолго и заполучить его сердце.       Оказавшись за порогом и тихо закрыв за собой дверь, Сяо Чжань потерянно обвёл взглядом собственную квартиру, ставшую такой пустой, холодной и безжизненной. Казалось, с уходом Ибо весь свет померк перед глазами, а собственные апартаменты из уютного гнёздышка превратились в дряхлый, вот-вот грозящий развалиться сарай. Барабанивший по окнам дождь гулом разносился по помещению, навеивая на омегу ещё большую тоску.       На столе всё ещё стоял приготовленный альфой ужин, который давно остыл и к которому они так и не притронулись. Сяо Чжань устало вздохнул, чувствуя, как в горле вновь встал ком горечи и обиды. Он ведь даже готовить толком не умел, а все его кулинарные попытки как минимум приобретали пересолёно-острый вкус, а порой и вовсе непонятный привкус подгоревшей и уязвлённой гордости. Ибо никогда не жаловался и с удивительным спокойствием съедал всё, что приготовил его омега, но после пары таких ужинов перенял приготовление пищи на себя. Что ж, Сяо Чжань не мог не признать, что он ни на что годен. Как ему вообще удавалось выживать до появления альфы, оставалось загадкой. Теперь же ему надо снова учиться жить одному, а главное — учиться справляться с этим одиночеством.       С трудом разыскав в квартире аптечку, которую сам же оставил на раковине в ванной, а та благополучно упала на пол и закатилась под эту самую раковину, омега не без труда обработал порезанную ногу, обдумывая, что и эти манипуляции ему всегда помогал делать Ибо. Даже за порядком в доме всегда следил альфа, и будь тот сейчас рядом, Сяо Чжаню не пришлось бы полчаса искать несчастную аптечку, а сейчас смотреть на белый махровый ковёр, на котором добавилась ещё парочка алых пятен от его кровоточащей ноги.       Закончив манипуляции по обеззараживанию пореза, Сяо Чжань переоделся, просушил волосы и принялся оттирать кровавые следы от ковра. И чем больше он тёр, тем больше они становились, размазываясь по махровому ворсу и никак не желая поддаваться его усилиям. А вместе с этими пятнами разрасталась и ужасная пустота в груди, отчаянно рвущаяся наружу горькими слезами. И как не было возможности оттереть эти кровавые пятна, так не было и спасения от этой разъедающей душу боли.       Он снова сдался. Бросил тряпку в ведро и разрыдался, как маленький ребёнок, уткнувшись носом прямо в ковёр, а потом так и заснул на полу, проваливаясь в беспокойный сон. Сон, где они с Ибо, счастливые, качают колыбельку своего малыша.