Увидел тебя во сне

Минута гробовой тишины. Каждая из этих шестидесяти секунд заставляла всё больше нервничать и разочаровываться. — Ты мне очень нравишься, Арс, — робко повторяет Антон, опуская свою кучерявую головушку. — Тош, я тоже должен тебе кое в чём признаться, — Арсений протянул руку к мягким русым волосам. — В чём же? — Антон удивлённо посмотрел на Попова, надеясь, что тот сейчас будет говорить о взаимности их чувств. Нет, конечно, это невозможно. Но ему так хотелось быть рядом с Арсением, быть любимым и любить в ответ. — Антон, ты очень хороший парень. Я догадывался, что нравлюсь тебе, но... Агх... Я хочу сказать, что ты очень много значишь для меня. В общем и целом, ты мне тоже нравишься... Антош, мне очень хочется... — Арс, — перебил Антон и обнял Попова, чувствуя выпирающие лопатки широкой мужской спины. Попов в ответ на это движение запустил ладонь с растопыренными пальцами в мягкие кудряшки зеленоглазого. — Мне очень хочется помочь тебе. Я хочу сделать тебя самым счастливым человеком на земле, хочу, чтобы у тебя всё было замечательно. Антон, я всегда буду рядом и буду оберегать тебя, обещаю. — Арс, я уже счастлив. Все благодаря тебе, — улыбнулся Шастун, прислонившись носом к носу Попова. — Спасибо, что ты есть, — прошептал шатен, сидя верхом на своем враче. — Я тоже счастлив с тобой. Парни обнимались в тишине, которую нарушали шорох от поглаживаний по спине и громкое дыхание от волнения. — Арс, закажем что-нибудь? — спросил Шастун, когда у него начал урчать желудок. На это урчание Шастун бурно реагировал, слегка подпрыгивал на месте и хвастался за живот. Это умиляло Арсения, и тот тихо хихикал. — Знаешь, у меня есть идея получше. Хочешь, мы вместе что-нибудь приготовим? — предложил старший. — Я очень хочу! Приготовим печеньки с шоколадом? Или кексики... А ещё можно приготовить пиццу, — воодушевлённо, с огнём и детской радостью в глазах говорил Антон. — Ого! Любишь готовить? — удивился Попов, крайне редко стоящий у плиты. — Да, очень! Я часто экспериментирую, люблю готовить что-то новое и необычное. — Отлично, тогда приготовим печенье и пиццу. — Только... Нам придётся сходить в магазин. — Без проблем. Пойдём на кухню. Посмотрим, что у тебя там есть, и составим список нужных нам продуктов. — Не надо. Пойдём сразу в магазин? — Но почему, Тош? — чуя неладное, спросил врач. Антон воздержался от ответа. — Так, вставай. Пойдём, — поднимаясь с кровати, твёрдо сказал Арсений. Он взял Шаста за руку и повёл на кухню. В пять шагов они дошли до разгромленной кухни. Разбитая посуда на полу, рассыпанные по бежевым столешницам крупы, сломанный стул, залита какой-то жидкостью плита... Зачем вообще вору было идти на кухню? Но на этот вопрос ответа мы не узнаем. — Ой, Тош, прости. Я совсем забыл про это. Я сейчас тут уберусь, посиди в своей комнате, хорошо? — начиная уборку, говорил мужчина. — Всё в порядке, Арс. Я могу помочь тебе, — поднимая крупные осколки разбитой о пол посуды, проговорил Шастун. — Хорошо, — с облегчением на душе улыбался брюнет. — Только аккуратно собирай, не порежься, пожалуйста. — Я аккуратно собираю, не волнуйся за меня так, — выбрасывая осколки в наполовину заполненное мусорное ведро, ответил подросток. Через полчаса на кухне был почти полный порядок. — Вместе намного быстрее получилось. Спасибо, Антош. Теперь давай посмотрим, что у тебя есть в холодильнике. Арсений открыл дверцу холодильника и увидел только два яйца в специальной подставке для них, поллитра молока в литровой бутылке, банку солений столетней давности, три куска пшеничного хлеба в целлофановом пакете и три зелёных яблока. — Тошенька, а где еда? Ты сегодня ел? — Ну, я просто не успел закупиться вчера... — Что ты сегодня ел? — спокойно спросил Попов, закрывая холодильник. Он подошёл к пациенту и взял его за руки. — Тох, пожалуйста, ответь честно. Ты же знаешь, что нельзя пить лекарства на голодный желудок! – Без паники, Арс. На завтрак я съел омлет, а на обед бургер. Ужина ещё не было. Я хорошо питаюсь, веришь мне? — смотря в небесно-голубые глаза напротив, отчитывался Шастун. «Оно видно... Сколько он скинул за эту неделю? Надо будет придумать, как взвешивание ему провести», — мысленно рассуждал Попов. — Конечно, я верю, — смотря в честные зелёные глаза, соврал Арсений. — Я всегда тебе верю. Попов приобнял Антона, а парень со всей силы сжал рёбра врачу. — Не задуши, — смеясь, просил мужчина, но из объятий длинных рук не спешил выбираться. — Значит, нам придётся купить много еды и заставить весь твой холодильник. — Я же один живу, я столько никогда не съем. Мне придётся половину выкинуть, понимаешь? — Хм, не подумал. Значит, будем каждый раз есть вместе. — Что? Арс, ты шутишь? Это невозможно реализовать, даже если очень захотеть! — Я не шучу. Пошли, — улыбаясь ответил брюнет и за руку потащил Антона в комнату. Арсений включил свет и подвёл подростка к кровати. — Садись. На улице уже холодно, у тебя есть здесь тёплые вещи? — открывая шкаф, спросил мужчина. — Ну, да. Я сам всё найду, — вставая с кровати, произнёс Шастун. — Зачем? Сиди, — Арсений положил руку на плечо младшего, слегка надавливая. — Я всё тебе подам. — Ну окей, там на второй полке снизу лежат джинсы и штаны, а кофты на третьей и пятой посмотри. — Угу. Тогда эти чёрные джинсы, красный свитер и носочки. А где носки взять? — Я сам возьму, их просто искать нужно, — Антон направился к комоду, стоящего вплотную со шкафом, и достал из ящика длинные белые носки. Он вернулся к кровати, чтобы спокойно надеть их, но Арсений забрал носки у парня, как только тот сел на мягкий матрас. — Тош, я хочу помочь, — смотря на шатена до невозможности искренними и влюблёнными глазами, говорил Попов. — Не надо, Арс! Я и сам справлюсь, — Шастуну было неловко от того, что взрослый человек хочет его одеть, будто Антон — ещё ребёнок. Однако, такое проявление заботы всё равно поднимало настроение и делало жизнь чуточку лучше. Приятно, когда любимый о вас заботится, правда? Вот и Антону было приятно. Арсений сел на корточки возле мальчика и поставил его стопу на свою ногу. Слегка дрожащими руками он одел один носок, а затем второй. «У него руки дрожат... Так волнуется. Как же сильно я его люблю, такой милый. Никому бы больше не позволил одевать меня», — думал Шастун, наблюдая за действиями старшего. — Спасибо, — радостно произнёс Шастун, лучезарно улыбаясь. — Ты такой милый, Тош. И так мило смущаешься, ты знал это? А ещё у тебя очень красивая улыбка и глаза, — говорил Попов, уткнувшись лбом в колени парня. Антон погладил своего лечащего врача по голове, бережно укладывая тёмные волосы. — Не знал, Арс. Мне раньше такого никто не говорил. Даже родители, понимаешь? Арсений резко поднял голову. От слов Антона у него что-то защемило в груди. Антон заслуживает тысячи комплиментов в день, а ему не говорят даже таких банальных и очевидных вещей. — Тош, я буду тебе это говорить, — прошептал брюнет. — Я буду много раз говорить, что ты самый лучший и самый милый, ведь это — правда. Эмоции переполняли юношу. Тот, кого он больше всех любит, говорит, что он очень милый... Так плакать хочется от счастья, но Антон предпочёл согнуть я и поцеловать мужчину в макушку. — Арс, спасибо, что ты есть. Ты даже не представляешь, как я сейчас счастлив, — улыбался Шастун, смотря в глубокие голубые глаза напротив. — Я тоже счастлив, — врач обнял несовершеннолетнего пациента, не желая отпускать от себя ни на шаг. — Так, хватит милостей. Нужно одеваться, — прервал уютную атмосферу Попов. Давай штаны теперь переоденем. — Нет, я сам. Отвернись и не смотри. — Почему? Я же тоже парень, ты чего, — Арсений сел рядом с подростком, одной рукой обняв того за талию, а второй взял просторные джинсы, в которые нужно переодеть Антошку. — Арсений Сергеевич, пожалуйста, не нужно. Я сам оденусь. Просто я стесняюсь при Вас. — Даже на "Вы"? Ладно, я отвернусь, — мужчина повернулся в сторону шкафа, где находилось зеркало. Он наблюдал в отражении, как Антон пытается быстро снять с себя домашние штаны и натянуть джинсы. Арсений всегда любил зеркала. Раньше он любовался собой, но сегодня он впервые через отражение наблюдал за кем-то. Смотря на неловкие движения подростка, Попов не смог сдержать свой тихий смешок. Шастун обернулся и сильно удивился, увидя своё отражение. «Блин, зеркало! Он же всё видел... Ещё и смеётся», — Антону стало немного обидно, но Арсений сказал, что отвернется... Получается, обижаться не на кого. Попов сделал так, как и сказал. — Тош, ты чего застыл? — Арсений вернул в реальность задумавшегося Шастуна. — М? Ничего, — нахмурившись, тихо ответил тот. — Шаст, что случилось? Эй, всё хорошо, — обнимая шатена и тыкаясь носом в его мягкую щеку, говорил мужчина. — Ты всё видел? — Я закрывал глаза, пока ты был в одних трусах. — Тогда почему смеялся? — Ты смешно поправлял их. Точнее... Это было мило и забавно. Не переживай, — врач поцеловал своего пациента в щёчку. Шастун застегнул пуговицу и ширинку на джинсах. — Теперь подними руки, Тотошка. Шастун послушно вытянул руки вверх, и Арсений снял лёгкую кофту с худого тела. Кожа резко покрылась мурашками и Антона передернуло от холода. Попов поспешил одеть свитер и поцеловал в лоб, после заключив мальчика в тёплые объятия. Шастун впервые поцеловал Попова в щеку, продолжив обнимать. — Пошли обуваться, — скомандовал Арсений, понимая, что Антон ещё не ужинал, и нужно торопиться. — Да, пошли, — улыбаясь, ответил русоволосый парень.