Увидел тебя во сне

Антон проснулся и не мог понять, что происходит. Он лежал в маленькой комнате с белыми стенами, похожей на больничную палату. Антон был в смирительной рубашке и не мог пошевелить руками. Паника охватила его. Он начал громко кричать, не понимая, как оказался в этом ужасном месте. Ещё вчера его обнимал любимый, а сейчас он в каком-то страшном месте. — Арсений! Арсений, где ты?! Арс! Кто-нибудь, пожалуйста, помогите мне, прошу! Спасите! — громко кричал Шастун, изо всех сил надрывая связки, и дверь в его палату открылась. — Что ты орёшь? — раздался грубый женский голос. — Заткнись, идиот! Остальные пациенты отдыхают, а ты орёшь тут во всю, — проворчала толстая женщина. — Свою жизнь не ценишь и других ни во что не ставишь! О других подумай хоть раз! — Что произошло? — спросил какой-то мужчина с мягким голосом, от которого Антону стало как-то немного спокойнее. — Не знаю, он разорался тут, — пожав плечами ответила женщина в возрасте. — Где я? Кто вы? Отпустите меня, пожалуйста, — со слезами, стекающими с щёк Антона, и дрожащими голосом спросил Шастун. В голосе появилась хрипота, страх за свою жизнь не отпускал. «Что, если это какая-то пыточная или лаборатория?» — эту мысль Шастун старался гнать из своей головы, но она плотно засела в его черепушке. — Иди, я им займусь, — сказал женщине всё тот же человек с прекрасным голосом. — Значит, ты ничего не помнишь? — спросил врач, подходя к пациенту. — Помню. Я был с Арсением, моим врачом. У меня шизофрения, он меня лечил. Потом мы начали встречаться, вместе уснули. Он сказал, что утром я должен поехать с ним в клинику. Почему я не могу пошевелить руками?! Что это? Что со мной? Он бы не предал... Это же не из-за него? — ещё более страшная мысль возникла и Антон решил её озвучить, отказываясь думать, что его предал единственный близкий человек — любимый. — Понятно, — вздыхая, ответил мужчина. — Ты совершил попытку суицида. Тебя к нам привезли без сознания. Мне это показалось странным, но, так как ты очнулся, мне нужно начать твоё лечение. - Как? Это был сон? Арсения нет, да? Я упустил его? Как я покончил с собой? Я мёртв что ли? - Думаю, тебе всё приснилось. Ты знал этого Арсения в реальной жизни? - Я не знаю. Я ничего не понимаю... - Шастун Антон Андреевич? - Д-да, - всхлипывая, ответил Антон. - Меня зовут Арсений Сергеевич. Теперь я твой лечащий врач. Мне будет приятно, если мы сможем поладить, а ещё лучше было бы подружиться. - А б-бывают вещие сны при шизофрении? - Бывают совпадения. Антон, вспоминай свою реальную жизнь. Почему ты это сделал? Я должен знать причину, чтобы лечить тебя. Ты понимаешь, что чуть не умер? Ты вскрыл вены, и тебя еле спасли. - К сожалению, кажется, я всё помню. Вы уже поняли, что я гей, да?.. Меня гнобили одноклассники, родители постоянно пьют и избивают, пугающие галлюцинации, нет друзей, учёба эта, которая мне нахуй не сдалась. Почему я не умер? За что?! — начиная снова кричать, говорил Шастун. — Тихо, Антон. Не кричи. Я хочу помочь тебе. Если ты будешь кричать, то тебе придется колоть сильное снотворное. Чем быстрее мы начнём лечение, тем раньше ты покинешь эти белые стены. — Пусть колют. Если повезёт, мне снова приснится Арсений. После этих слов Антон начал громко кричать, а Арсений, быстро среагировав, рукой закрыл ему рот. - Успокойся. Меня тоже зовут Арсений. Побудь со мной, расскажи о себе, - убирая свою руку, сказал врач. - Я хороший, я не буду тебя обижать. - Но Вы другой Арсений. Тот меня любил, мы были вместе и... Он меня спас, понимаете? Я тоже его люблю. Я его безумно люблю! Он такой один, я к нему хочу! - Может быть, я тебя тоже полюблю? - Нет, этого быть не может. - Антон, ты боишься уколов? - рассматривая карту пациента, спросил Попов. - Да. Совершил попытку суицида, а уколов до чёртиков боюсь... Странный, правда? Где я? Скажите, пожалуйста. - Ты не странный, но ты в психушке. Давай договоримся... Я сниму с тебя смирительную рубашку, а ты дашь мне сделать тебе укол. Вообще, это должна делать та женщина, но я что-то боюсь доверять тебя ей. - В психушке? - А что ты думал? Попытка суицида несёт за собой плачевные последствия. - Делайте укол и уходите. - Ложись на животик, - помогая Антону перевернуться, сказал врач. Арсений вышел из кабинета за лекарством и вернулся через пять минут. - Тоша, перестань плакать. У тебя так голова заболит, пожалей себя. - Тоша? - тихо спросил Антон и заплаканными глазами посмотрел на врача, который набирал лекарство в шприц. - Не нравится? - Нравится. Он меня так звал... - Правда? Мы с ним так похожи? - Не знаю, - пробормотал Антон, хотя сходство заметил сразу. Тоже брюнет, тоже голубые глаза, тоже есть родинки на лице, тоже врач, тоже Арсений... - Расслабь ягодицы, доверься мне. Арсений резко воткнул иглу и ввёл слабое снотворное в тело подростка. - Всё, - сказал врач, одевая колпачок на иглу шприца. - Не больно же было? - Угу, - тихо ответил Антон. - Тебе некомфортно так, поэтому я сниму с тебя эту рубашку, но ты должен будешь себя хорошо вести. Никаких истерик нам не нужно, понял? Полежи спокойно, но только не плачь. - Понял я. Развяжите, пожалуйста. - Развязываю. Арсений снял с Антона рубашку, сдерживающую пациента. - Почему я здесь? - Антон освобождёнными руками вытирал крупные горькие слезы. - Я же говорил. Попытка суицида, помнишь? Ты сейчас у меня один, поэтому я буду сидеть всё время с тобой. Засыпай, - садясь на стул у койки Антона, сказал Арсений. - А я не хочу жить, - прошептал юноша. - Ещё и Вы похожи на него, - бормотал Антон. - Тёмные волосы, голубые глаза, родинки... Вы - это он, да? - Возможно, ты где-то меня видел, и вот я тебе приснился. - Мы с ним вместе готовили, он одевал меня, мы ходили в магазин, а ещё он спас меня от воров, представляете? Он храбрый и добрый, а ещё милый, - бормотал себе под нос Шастун. Арсений молча смотрел на своего пациента, пока тот засыпал. Прошло четыре часа и Антон начал просыпаться. Он увидел Арсения, который уснул, сидя на стуле. Шастун хотел в туалет, но стеснялся ради этого будить своего врача. Он решил поискать санузел сам. Антон дёрнул ручку двери, но та не открылась. Он попробовал снова, но дверь точно была заперта. Арсений услышал странные звуки и резко открыл глаза. - Что ты делаешь? Я же сказал, чтобы никаких выкрутасов от тебя не было, - увидя Антона, желающего выйти из палаты, сказал Арсений. - Я... Я... Я просто хотел, - заикаясь, начал оправдываться Антон. - Ложись в кровать. Живо! - спокойно сказал Арсений, хоть и сильно испугался, даже разозлился, что Шастун пытался выбраться из палаты. - Я... Я в т-туалет хочу, - тихо произнёс Шастун. - Туалет? Ой, совсем забыл. Сейчас открою, - подходя к двери у входа в палату, сказал Арсений. - Это - твой санузел. Но ключ от него будет у меня, чтобы ты ничего с собой там не сделал. - А мыться и справлять свои нужды я буду один? Может быть, Вы будете наблюдать или чего хуже?! - Один, но с открытой дверью. Арсений со скрипом отворил белую деревянную дверь, и Антон зашёл, прикрывая за собой. Однако, Попов остановил закрывающуюся дверь. - Она должна быть открыта. Такие правила, Тош. - Пиздец! Дверь должна быть открыта, даже зеркала нет! А бриться мне можно?! - ворчал младший. Через несколько минут недовольный Антон вышел из туалета, и Арсений закрыл за ним. Шастун лёг на кровать и обнял подушку. — Прости, что так отреагировал. Не бойся меня что-то спрашивать, даже если я сплю, ладно? — спросил мужчина, но ответа не получил. — Э-эм, сейчас принесут еду, поешь и выпьешь таблетки. - Я не хочу. Ничего не хочу. - Антон, если ты будешь лечиться, то быстрее выйдешь отсюда. - Куда?! Куда я выйду? Ты имеешь в виду, что я смогу нормально суициднуться?! - Нет, я такого не говорил. - Я не буду лечиться, я останусь здесь. Мне всё равно некуда идти. - Через месяц тебе 18? - Да. - Ты будешь лечиться. Я помогу тебе во всём. Когда тебя выпишу, тебе необязательно будет возвращаться домой. Антон ничего не ответил и тихо всхлипывая, плакал. Арсений сел на край единственной в палате койки и протянул руку к его голове. Антон дёрнулся от испуга. - Не бойся, - вытирая слезы с щёк парня, сказал Арсений. - Арсений Сергеевич, вот его еда, - сказала женщина, внося поднос с обедом для Антона. Она с презрением и отвращением смотрела на пациента. - Спасибо. Юль, не смотри на него так, пожалуйста. Ты не была на его месте, значит не тебе его судить, - забирая поднос с едой, сказал мужчина. Женщина ничего не ответила и с недовольным лицом вышла из палаты. - Как она вошла? - Так я тебе и рассказал, - с улыбкой ответил ему врач. - Садись. - Это плов? - Да. Он вкусный, попробуй. - У меня аллергия на крупы... - Понял. Поешь суп, хорошо? - Хорошо. Антон съел борщ и выпил компот. - Принести тебе другое второе? Картофельное пюре с рыбной котлетой будешь? (обед Арсения) - Нет, спасибо. Я наелся. - Хорошо, я отнесу посуду, а ты отдыхай. Арсений взял поднос и подошёл к двери. Он вышел из палаты, открыв дверь ключом-картой. Пока врача не было, Антон сел, прижав ноги к груди и смотрел в чистое окно с металлической решеткой, на которой сидели два воробья. - Что делаешь? - вернулся Попов. - Смотрю в окно, - безэмоционально ответил Антон. - Птички такие интересные. Летают, забавно вертят головой... - Они тебе нравятся? - Да. От них ничего не требуют. Они сами себе хозяева, они свободные... - Хочешь, повесим маленькую кормушку для них? - Хочу. - Вечером будут давать йогурт, из его упаковки и сделаем кормушку. - Можно я сам её сделаю? Я умею. - Мы её сделаем, - утвердительным тоном, сказал брюнет. - Ладно, - вздыхая, ответил Антон. - Что мне можно здесь делать? - Много чего. - Спать и лежать? - Почему? У тебя есть я. Если захочешь почитать, ты можешь сказать мне. Есть настольные игры и спортивный зал, парк. - А рисовать можно? - Рисовать? Можно, но только при мне. - Понятно. Антон лёг, свернувшись калачиком, и смотрел на белую стену, стараясь ни о чем не думать. Арсений молча вышел из палаты. "Тяжёлый пациент... Гей... Знал бы ты, что я тоже гей, ты бы сильно удивился? Дурачок... Наверное, он любит рисовать... Нужно купить ему альбом, карандаши и ластик. А если он любит рисовать красками? Куплю ещё кисти и краски", - идя по коридору, думал Арсений. Он зашёл в кабинет главного врача. - Здравствуйте, Дмитрий Темурович. - Здравствуй, Арсений. - У меня к вам просьба. Можно я буду какое-то время жить в больнице? - Что, прости? Что-то случилось? - Нет, просто пациент тяжёлый. Я боюсь оставлять его одного. - Здесь будут дежурные врачи. - Дим, пожалуйста. - Ладно, оставайся. - Спасибо. Довольный Арсений вышел из кабинета и направился в палату Антона. Подросток лежал в той же позе. - Красивая мелодия, - сказал он. - Мелодия? - Да. На скрипке кто-то играет. Мне нравится. «Галлюцинации», - понял Арсений. — Тош, ты понимаешь, что её слышишь только ты? — Да, понимаю. Я же не идиот. У меня шизофрения, я помню. — Что ещё ты можешь слышать? — Я слышал крики, скрипы, мелодии, звуки капающей воды, звуки тормозящей машины, щелчки и много чего ещё... — Угу, я понял. Сейчас принесу таблетку, и всё пройдёт. — Нет, не надо. Мне нравится эта мелодия, — понимая какую таблетку ему дадут, сказал Шастун. Арсений вышел и вернулся с маленькой таблеткой и пластмассовым стаканчиком с водой. — Запей её. Она подействует только через полчаса. Антон выпил таблетку и лёг обратно в свою позу. — Расскажи, как понял, что ты гей? — Я влюбился в парня. Ещё в детстве я больше обращал внимание на мальчиков. В 15 лет я первый раз влюбился. Это был первый и последний раз. Мы встречались два года. Илью убил его же отчим. Он нас спалил, когда мы целовались, и вышвырнул меня из их дома. Я слышал, как он кричал, вызвал полицию. Я стучался в дверь, разбил окно и увидел, как его отчим наносил удары ножом. Во все стороны брызгала кровь, но он продолжал делать удары. А потом он перерезал себе горло. Но я смог это пережить, наверное, — плача, рассказал Антон. Он вытер слезы и замолчал. — Иди ко мне, — приподнимая лежащего Антона, сказал Арсений. Он обнял его и начал успокаивать.