Увидел тебя во сне

— Антон, сколько ты уже плачешь? — Попов зашёл в палату, спустя два часа. В ответ мужчина услышал лишь громкие всхлипы и подошёл к койке, на которой без остановки плакал Антон. Подушка от большого количества слез сильно намокла, а парень всё плакал. — Антош, я люблю тебя. Мы все ошибаемся, но я тебя готов поддержать и выслушать. Я не хочу, чтобы ты плакал, — врач поглаживал спину мальчика. Его ладонь мягко касалась худого, израненного тела, такого же, как душа мальчика. — Антон, ты же не хочешь расставаться? — Не хочу, — громче заплакал Шастун. — Мы не расстанемся. Я тебя люблю, Тош. Ты же меня тоже любишь, я это знаю. Зачем нам расходиться? — Я подвёл тебя... — Ничего страшного, — врач пресек новую волну паники. — Антош, я верю, что ты больше так не сделаешь. Знаешь, я на самом деле тоже виноват. Не вини одного себя, мы вместе оплошали. Мне очень тяжело без тебя, Антош... Я не могу смотреть, как тебе плохо, мне от этого очень больно. — Ты н-не виноват н-ни в чём. Т-только я, я вин-новат! — захлебываясь в слезах, еле выговорил пациент. — И я виноват. Я ещё как виноват! Но мы обязательно справимся со всем, правда же? — Я-я н-не зна-аю. — Прекращай плакать. Я понимаю, что тебе очень больно, но я рядом с тобой. Ты всегда можешь мне всё рассказать, понимаешь? Мне ты можешь доверить даже самые страшные секреты, я тебя пойму. Не держи ничего в себе, мы теперь вместе, мы будем помогать друг другу. Отношения — это тяжёлый труд, но мы справимся. Правда же? — Угу... — Всё, иди сюда, — Попов обнял пациента, а тот, продолжил плакать, крепко вцепившись в белый халат своего врача, который впитывал в себя все слезы мальчика. — Ты очень горячий, Тош. Я сейчас сбегаю за градусником и вернусь. Полежи, мой хороший. Прекращай слёзы лить, всё плохое осталось позади, — Арсений вышел и направился к Юлии. — Юль, нужно снотворное и градусник. Снотворного половину дозы сделай, пожалуйста. — Что у вас там опять случилось? — занервничала Юля. — Антон долго плакал, и поднялась температура. Там долгая история, я потом тебе всё расскажу. — Батюшки! — вздохнула женщина. — Бедный ребёнок... Это ж надо было так... В палату Попов вернулся с бутылкой воды, с салфетками, с градусником и шприцем в руках. — Нет, только не укол, пожалуйста! — завидя шприц, плача и крича, умолял Шастун. — Не плачь, солнышко. Я не буду колоть тебя, если ты успокоишься. Попей водички и высморкайся. Я сейчас санузел открою, умоешься. Маленький мой, прости, что раньше не пришёл. — С-спасибо з-за з-забот-ту. Я сейчас ум-моюсь и в-вернусь, — всхлипывая, говорил подросток, направляясь кривыми шагами к уже открытой туалетной комнате. — Подожди, я с тобой! Я боюсь теперь оставлять тебя одного... Переживаю за тебя, — подхватив пациента за талию, сказал Арсений. — П-прости, Арс... — Перестань, не нужно извиняться. Я просто хочу сделать тебя счастливым, мне страшно за тебя... Я знаю, что ты ещё не успокоился, что на душе остался осадок, вызывающий неприятное чувство и недающий покоя. Я понимаю, что тебе очень больно, но я всё исправлю, — Арсений поглаживал плечи мальчика, чтобы успокоить того. Взгляд его отражал чувство вины и сожаления, он был уверен, что сделал что-то не так. Именно с его появлением в больнице Антону стало хуже. — У тебя т-тоже такое? — Нет, но я вижу, что тебе ещё больно. Ты так горько плакал, а я просто ждал... Идиот. — Н-нет. Ты т-так понимаешь меня! Т-так необычно... Меня никто так не понимал раньше. Т-только Никита, но его больше нет... — Мне очень жаль, но Никита бы хотел видеть тебя счастливым, я уверен. Его сейчас нет, но твоя жизнь продолжается, Антош. Я люблю тебя, я сделаю тебя счастливым. Я смогу, ты веришь мне? — Попов сам уже сомневался, что его сил достаточно, чтобы помочь этому прекрасному созданию выбраться из глубокой ямы отчаяния. — Верю, — твёрдо сказал парень. — Я т-теперь в этом н-не сомневаюсь. Ты уже смог сделать меня счастливей. — Приятно слышать, мальчик мой. Тош, пошли. Быстренько умоешься и ляжешь спать. — С-с тобой, — заулыбался Антон. — Разумеется! Но я должен буду уйти, когда ты заснёшь. И не фантазируй лишнего! — Арсюш, я тебя тоже люблю, — с помощью Арсения сделав шаг, сказал Шастун. «Это ещё к чему сейчас сказано? Наглец, от темы уходит... Ладно, не могу сердиться на него», — думал врач. Шастун умылся холодной водой, врач помог ему вытереть лицо полотенцем и нежно поцеловал в щёку, затем ещё раз, ближе к губам. Он сам не понимал, как так вышло, но именно туалет стал для них будкой поцелуев, полных искренних светлых чувств. — Люблю тебя, Арс. Спасибо, — укладываясь обратно на больничную койку, в который раз повторил Антон. — Я знаю, — бережно укрывая своего мальчика тёплым одеялом, сказал Попов и лёг рядом на край койки. — Засыпай, маленький мой, — прошептал он, обнимая худое тельце, завернутое в одеяло. Антон быстро заснул, ощущая тепло крепкого тела мужчины, обнимающие его мягкие руки, красиво извитые венами. Тихий шёпот Арсения усыплял мальчика, он засыпал с улыбкой на лице. Когда пациент уснул, врач тихо покинул палату, пробиравшись на цыпочках к двери с шприцом в руках. Снотворное не пригодилось, ведь Антон и так был сильно измотан истерикой. — О, Арсений! Я как раз за тобой шёл. Я тебе обещал нового пациента? — встретил его за дверью Позов. — Да, обещал, — недовольно ответил врач. — Восьмая палата, девушка совершила попытку суицида. — Да епт... Какую? — Передозировка успокоительным. — Я понял. Давно поступила? — Сегодня, час назад привезли. Вот её карта, можешь начинать работу. Как там Антон? — Сладко спит. Мы успели поссориться, потом помириться... Ладно, я пошёл. — Стой! Почему поссорились? — Он себя винил, простить себе не мог, что подвёл меня... — Арс, почему он разбил камеру? Ты же с ним хорошо поладил, как так вышло? Из-за чего он так поступил? — Его достала эта камера. Он меня поцеловал, а я выбежал стирать запись... Пока меня не было, он её разбил, — как ни в чём не бывало, гордо ответил Попов. — Вы уже целуетесь?! Ты с ума сошёл? Тебе мало было того случая? — Господи, Дим! Да, мы целуемся, завидуешь нам? — Ой, чему тут завидовать? У меня через два месяца свадьба! Ты, кстати, приглашён на неё. — Поз, я могу прийти со своим парнем? - Боже, ты без него теперь ни на шаг что ли? Ну, приходите оба... И новую пациентку притащить можешь. — Спасибо, Димон, — Попов обнял друга. — Я пойду к пациентке, пожелай мне удачи! — дотронувшись до ручки двери, сказал врач. — Удачи, ты с ней справишься, я в тебя верю! Уж она точно камеру к чертям не расшибёт. — Спасибо за поддержку, несомненно справлюсь! Арсений открыл дверь. — Привет, — заходя в палату новой пациентки, поздоровался Попов, стараясь быть максимально приветливым. — Я твой лечащий врач — Арсений Сергеевич. Расскажи мне, это вторая попытка? — Я не буду разговаривать, — ответила девушка с зелёно-голубыми глазами, милыми и аккуратным чертами лица. — Твоё право, но пока ты не вылечишься, ты не сможешь покинуть эту больницу. Тебе решать, сколько ты пробудешь с нами. — А вдруг тут не так уж и плохо? Тогда я вообще останусь здесь насовсем. — Огорчу тебя, но это не так работает. Жить ты здесь не будешь. Здесь не общежитие, понимаешь? Люди учатся заново жить, принимать себя, подавлять агрессию и многое другое. Выход отсюда — только выздоровление или в другую больницу. — Я здорова, мне не от чего лечиться здесь. Разве я не имею право распоряжаться своей жизнью? — Имеешь, но тебе нет 18. — Через неделю будет. Ровно через неделю я откажусь от лечения и завершу начатое. «Предупреждаешь меня? Ты не хочешь умирать, а хочешь, чтобы спасли тебя... Жаль разочаровывать, но по собственному желанию от сюда даже взрослые уйти не могут», — рассуждал врач, смотря на агрессивно настроенную пациентку. Каждое её слово — это защита или нападение, она не говорит просто так, по-человечески, как Антон. — Понял, у меня неделя. Тогда быстрее за дело. Почему ты это сделала? — Арсений решил подыграть юной девушке, желая заставить её поверить, что именно она управляет ситуацией и своей жизнью. Так и есть, но не в стенах психбольницы. — Захотела. — Ты в один день проснулась и решила, что пора умирать? Или как это было? — Что? Вы точно врач? — Точно. Что является причиной такого желания? Это же не спонтанное решение? — Не знаю... — Не знаешь? Просто вдруг переклинило? — Меня использовал один человек и заснял это на видео, — наконецсдалась девушка, под серьёзным взором Арсения. — Он угрожал и шантажировал, говорил, что я должна с ним спать, чтобы это видео не разлетелось по всей школе и интернету, — блондинка тяжело вздохнула. Она смотрела на белоснежную стену, монотонным голосом рассказывая свою историю. Её лицо не выражало никаких эмоций. — И ты не вынесла этого? — сел рядом с молодой девушкой Попов, сокращая дистанцию, давав понять, что он на её стороне. — Я испугалась... Жизнь превратилась в ад. Мне казалось, что все люди обсуждают меня и смеются надо мной. Я не знала, слил он видео или нет, но я боялась. Я боялась косых взглядов, разговоров с родителями, реакции друзей. Всё вокруг было против меня, будто я... — девушка замолчала, громко сглотнув слюну и подкатывающую панику. — Но тебе стоило рассказать родителям и вместе с ними сообщить в полицию. — Родителям? — усмехнулась она. — До конца жизни мне бы напоминали об этом ублюдке. Им плевать на меня. Они бы постоянно винили меня, говоря, что я — позор семьи, и они сильно меня сдыдятся. И самое обидное — называли бы шлюхой. — Правда так думаешь? — Знаю, Арсений Сергеевич. За восемнадцать лет я хорошо поняла, кто такие эти мои родители. — Плохо дело. Мне нужно будет поговорить с ними, — качая головой и опустив глаза в пол, произнёс Арсений. — Нет. Я не согласна! — Поверь, ты будешь рада. Я назначу сеанс с ними на завтра. Потом будем думать, как лучше поступить. — Вам всё равно на мои слова? — Ты думаешь, что я зла тебе желаю? В соседей комнате находится мальчик, которому я сейчас очень нужен. Именно из-за него мне дали второго пациента. Ты можешь от меня отказаться, и я продолжу лечить только его, я буду рад помогать ему больше... Но поверь, остальные врачи не будут добры к тебе. Алёна, тебе несказанно повезло, что я стал твоим врачом. Моя задача помочь, я её выполню. Я знаю, что ты боишься, но у меня подобный случай уже был. Намного легче станет, когда отношения с родителями наладятся. Понимаешь, именно они формировали твою личность. — А что тот мальчик сделал? Тоже суицид? — вдруг перевела тему Алёна. — Да. — Почему? — Врачебная тайна, — в палате повисла тишина, а мысли Арсения стали только об Антоне. — Ложись сейчас спать, я могу посидеть с тобой, пока не уснешь. Твоим родителям нужна помощь, пойми это. Если я с ними не поговорю, Ваша проблема не решится. Я тебя выпишу, но они всё равно будут припоминать этот случай, если я с ними не поработаю. Я прекрасно понимаю твой страх, но я на твоей стороне, я смогу тебе помочь и защитить от натиска родственников. — Как? — Побуду вашим семейным психологом, проведу беседы. — Смеётесь надо мной? Они не помогут... — Алён, кто здесь врач? — Вы, но права я. — Ты так уверена в этом? Я, наверное, лучше знаю? Всё же старше тебя, да и опыт в таких делах имеется. — Но они не будут слушать! — продолжила стоять на своём пациентка. — Будут. Я обязан сделать так, чтобы меня услышали. Не переживай, оставь это всё мне. Отдохни сейчас, поспи. — Ладно, спасибо. Хуже уже точно не будет. В крайнем случае я могу уехать на край света, где смогу начать всё с чистого листа. — Уехать — равно убежать от проблем. К сожалению, это не самый лучший способ, потому что где бы ты ни была, проблемы всегда будут преследовать. Хуже, когда ты совсем одна, а в добавок к старым появятся новые. Всё это рухнет на твои плечи, готова ли ты к этому? Подумай о моих словах. Арсений укрыл худую девушку, погладил её шёлковые мягкие волосы и молча ждал. Ждать пришлось час. Все его мысли были только о своём мальчике. «Он спит? А если он уже проснулся? Нужно проверить его... Антоша такой кот, когда спит и пускает слюнки. Хах, сердце сильнее стучит от этих мыслей. Мой кот. Мой любимый котёнок... Надеюсь, ему снятся хорошие сны». Наконец-то девушка уснула, и Попов направился к своему солнышку.