Увидел тебя во сне

С 6 утра Юля и Арсений обзванивали всех своих знакомых, чтобы ускорить процесс удочерения. Сократить с нескольких месяцев (~с 6 месяцев) до нескольких дней было огромной проблемой, но кажется, они справились. Кто-то им говорил, что это невозможно, кто-то с радостью соглашался помочь. Когда они обо всём договорились, Арсений проводил Юлю из больницы. Он донёс пакет с большой пачкой документов до выхода. - Я бы съездил с тобой, но ты сама прекрасно знаешь, что их не на кого оставить, - вздохнув сказал Попов. Он правда хотел помочь своей подруге. Ему хотелось поддержать, быть рядом в этот момент, но детей на этих не адекватных врачей оставлять нельзя. - Я всё понимаю. Не переживай, ты мне уже очень помог. Дальше я справлюсь сама, - женщина светилась от счастья. Её мечта вот-вот сбудется, в её жизни появится смысл по имени Алёна. - Держи меня в курсе. Звони, если будут проблемы, хорошо? - Конечно, спасибо, Арсюш. Мужчина обнял медсестру и отправил её за новыми бумажками. Юле предстоит тяжёлый путь, но ради Алёны она готова его пройти. Теперь ради Алёны она готова на всё. Пока Юлия разбиралась с удочерением, её временно заменила другая медсестра по имени Катя. 9:00. Екатерина делала перевязки, уколы, выдавала лекарства, а Арсений, сначала заглянув к Алёне и убедившись, что та ещё крепко спит, направился к своему любимому пациенту. Тот рассматривал фотографии Попова, которые прятал под подушкой. - Антош, ты же уже не спишь? - неспешно проходя к койке подростка, спрашивал врач. - Мгх... Н-нет, - быстро спрятав фотографии, ответил Антон и широко зевнул. - Опять ты с самого утра работаешь? - Да. Нужно было решить проблему с удочерением. Дело требовало больших усилий, поэтому встал рано, - присаживаясь и тяжело вздыхая, говорил Попов. - Что? Какое удочерение? Неужели ты хочешь Алёну?.. - А, нет... Я же не рассказывал вчера... Юля. Юля её удочеряет. - Юля? Ничего себе... Никогда бы не подумал, что она так сделает... А зачем? Ей же скоро 18, какой в этом смысл? - Как это? Ну смотри. Родителей у Алёны больше нет, она сирота теперь. Как думаешь, ей бы хотелось подниматься на ноги совсем одной или с любящей мамой, о которой она так мечтала? - С мамой, конечно! Знаешь, это хорошо. Юля справится и будет хорошей мамой, я уверен. - Конечно, одуванчик мой, - потрепав пушистые волосы шатена, словно пух одуванчик, ответил Попов. - Ты мне лучше расскажи, что это ты от меня там прячешь? - А? Где? - Под подушкой. Можно посмотреть? - Да можно... Там фотографии твои, - Шастун запустил руку под подушку и, пошуршав, достал фотографии любимого. - Ох, точно... Я забыл про них. Слушай, у нас есть немного времени до завтрака, сделаем гирлянду твою? - Конечно! У тебя есть красивая нитка и скрепки? - У меня есть красная веревочка, пойдёт? - Как у тебя на руке? - Да, примерно такая, - рассматривая старую ниточку на левой руке, ответил Попов. - Идеально подойдёт! Неси скорее! Если хочешь, я могу сходить с тобой, - радостно, но всё равно скромно предложил Антон. Он сжал руки в замок, ожидая ответ старшего. Он почти не надеялся на положительное "Да, давай!", скорее готовился к отказу. - Тош, после завтрака мы можем прогуляться, но сейчас посиди тут. Ты не расстроился же? - Нет. Неважно когда мы прогуляемся. Я же не маленький и всё понимаю. Если ты говоришь подождать, значит я буду ждать, - говорил пациент и нежно улыбался своему врачу. - Я тебя так люблю, Антош, - Арсений поцеловал мальчика в губы и, слегка сжав чужие щеки, потёрся кончиком носа о ровный нос подростка. - Я тебя тоже, - нежно прошептал Шастун, выделяя каждое слово, и, приподняв свою голову, в шутку прикусил нос старшего. "Прикусил", конечно, громко сказано, скорее просто аккуратно провел по нему зубами, как маленький котёнок, который ещё не умеет сильно кусаться. - Так голоден, что меня съесть готов? - прислонившись лбом ко лбу мальчика, посмеиваясь, спросил врач. - Нет. Просто люблю тебя очень сильно, - руки подростка обвили шею брюнета, и губы влюблённых снова соприкоснулись. Все бабочки в животе резко взлетели, сердце приятно показывало, а дыхание сбивалось. - Антош, так не хочется прерываться... - Тогда не прерывайся, - хитрой улыбкой светил Антон. - Мы можем даже дальше зайти, ты же хочешь? - Хотя знаешь... Гирлянда сама не соберётся, пора браться за дело, - Попов подскочил с койки и покинул палату. - Обломщик, - проворчал Шастун, но посмотрев на фото любимого, снова улыбнулся. Вот такой он, весь светится от счастья при виде любимого мужчины, от которого взгляд просто так оторвать не смог бы. Арсений вернулся с мотком красной нити, ножницами, с разноцветными скрепками и прозрачным скотчем. - Вот, принёс. - Арсюш, когда ты меня выпишешь, ты будешь дальше здесь работать? - Да, почему ты спрашиваешь? Где же мне ещё работать? - А как же я? - Ты будешь учиться, а вечера мы будем проводить вместе. Антош, я здесь сутками нахожусь только из-за тебя, - он сел рядом с пациентом и положил ладонь на его плечо. - Когда ты будешь жить у меня, я после работы буду сразу к тебе ехать. Всё у нас будет хорошо, не переживай. Я ни за что не оставлю тебя одного, даже если у меня будут тяжёлые пациенты. - А если ты кого-то полюбишь? - Тош, понимаешь... Я не знаю, как объяснить то, что мы вместе. Я понятия не имею, как смог тебя полюбить. Боюсь, полюбить кого-то также сильно, я уже никогда не смогу. - Спасибо. Давай будем любить друг друга до конца жизни? - Ты имеешь в виду до глубокой старости? - И умрём в один день, держась за руки, - улыбался Шастун. Ему так хорошо и спокойно стало от слов Арсения. "Полюбить кого-то также сильно, я уже никогда не смогу"... Эта фраза рассеивала все волнения мальчика. Их светлая любовь навсегда, теперь он в этом уверен. - Обязательно, Антош. Теперь будем украшать твою комнату? - Палату. - Но как не крути, палата тоже комната, - сумничал Попов, а его пациент лишь улыбнулся и из лежачего положения плавно перешёл в сидячее. - Давай нитку, - Попов протянул подростку конец красной нити. - Отмерь сколько тебе нужно, - Арсений подал шатену острые ножницы. - Только аккуратно, Антош. Шастун отмотал приблизительно 60 сантиметров и, громко щёлкнув лезвиями ножниц, отрезал их. Влюбленные вместе крепили фотографии к нитке с помощью скрепок. Потом они прочно прикрепили гирлянду к стене. - Красота, - хором сказали они, в обнимку любуясь свои творением. - Я сегодня ещё распечатаю, и мы её вечером дополним. - Арсюш, я кушать хочу... - Сейчас я их потороплю. Иди пока умойся, я скоро вернусь с едой. Попов вышел, а Антон отправился в санузел. Воспоминания сбивали с толку. Их первый поцелуй был здесь, здесь они прятались от камеры, здесь они были так близки друг к другу... Шастун обдавал свое лицо прохладной водой, стараясь отвлечься, но вода напомнила лишь о том, как они избавлялись от стояков. - Какой же ты... Мгх, скорее бы жить вместе... Антон снова направился к койке, но остановился и уставился на гирлянду. Он лёг на своё любимое место и, рассматривая фотографии, потянулся к паху. Так страшно, но терпеть уже невозможно. Арсений поселился в мыслях Антона, доводят его до таких безумства. Антон начал себя гладить вдоль полувозбужденного члена, тихо постанывая. Всплеск адреналина распространялся по всем участкам тела через каждое нервное окончание. Волнение брало верх, и это только больше будоражило парня. Он ускорялся, не отрываясь от фотографий, подаренный любимым. Он фантазировал о разных позах с голубоглазым и стонал, закрывая второй ладонью себе рот. - Ах... Арс, мгх! - громко простонал он, и сперма плеснула в ладонь подростка. - Что, Антош? - стоя в проходе с подносами, спросил брюнет. Он уже успел разбудить Алёну, лично принести ей завтрак, снова вернуться в столовую и прийти к своему любимому, который совсем не ждал такого быстрого возвращения врача.