Таинственный парень Гермионы

Всю последующую неделю Гарри в свободное время «присматривал» за Гермионой, но она вела себя вполне естественно. Поздно вечером возвращалась со службы, готовила, кормила котёнка, выполняла разные дела по хозяйству и ложилась с книгой на кровать. Никто не заходил к ней ни утром, ни вечером, никто не присылал ей цветы с открыткой или письма, от прочтения которых она бы мечтательно улыбалась или, растрогавшись, утирала слёзы. Возможно, её скромный жених временно отсутствовал в городе, но она почему-то тоже никому не строчила с увлечением письма. К началу выходных в её квартире совершенно внезапно появилась мужская одежда. Гарри поначалу и сам не понял, что именно его насторожило, но потом вгляделся в зеркальце и заметил странность. У кровати стояла всё та же гладильная доска, на которой Гермиона по обыкновению гладила вещи, но одежда в этот день заметно отличалась от той, что она гладила обычно. На её доске было двое тёмных мужских брюк и несколько серых футболок. Откуда они могли взяться, если никто не заходил? Увесистых посылок вроде бы тоже никто не присылал. Напрашивался только один вывод. Гермиона купила эти вещи сама. Её жених, похоже, тот ещё голодранец: даже на вещи себе заработать не в состоянии, удивительно, как только кольцо ей приобрёл. А потом в её квартире стали появляться грязные и рваные мужские вещи. Она стирала их ванной, сушила, чинила и снова несла гладить в спальню. А Гарри ломал голову над тем, откуда они берутся. Её голодранец совсем обнаглел и не в состоянии сам постирать и починить себе вещи, что присылает их ей? Ни стыда, ни совести у человека! Ещё даже не женился на своей избраннице, а уже какие-то обязанности на неё скинул. Гарри качал головой, поражаясь такому свинству. Лично он сам умел практически всё. Мог сам себе приготовить поесть, постирать вещи, погладить брюки или рубашку, полы мог помыть во всём доме и даже заштопать худые носки. И это всё без использования магии. — Да с такими умениями зачем тебе вообще сдалась девушка? Ты ж и сам себя удовлетворить сможешь! — пошутил над ним как-то коллега и через несколько минут отправился в Мунго, чтобы заново вырастить себе два верхних зуба. Мужские вещи Гермиона бережно складывала на гладильной доске, а потом размещала на прикроватной тумбочке. Утром буднего дня она уносила их из спальни, проходила с ними на руках мимо зеркала в коридоре и отправлялась к двери. Гарри было так интересно, куда эти треклятые вещи исчезают, что несколько раз он оказывался ранним утром возле её дома. Сколько он ни наблюдал, но не видел, чтобы какой-то человек, сова или домовик ждали подругу у крыльца. Гермиона преспокойно выходила с пустыми руками из дома и отправлялась на службу. Мужские вещи, будь они хоть сотню раз неладны, так и продолжали загадочно появляться и исчезать из её квартиры. В очередной вечер Гарри сидел себе на кровати и от нечего делать достал из кармана складное зеркальце. В коридоре и в спальне подруги было темно и пусто, он взглянул в ванную комнату и чуть не выронил зеркальце из пальцев. Гермиона смотрела прямо на него — на самом деле она, конечно же, смотрела в зеркало — и на ней не было одежды. Наверное, ему следовало в ту же минуту прекратить подглядывать за ней, но Гарри не мог отвести от неё глаз. Он видел её хрупкие и не такие округлые, как у натренированной Джинни, плечи, на которых лежали волнистые каштановые локоны. Видел её нежную шею, неприкрытую по обыкновению воротом светлой блузки. Видел её аккуратную грудь — два нежно-молочных холмика с тёмно-розовыми сосками — и плоский живот. Что находилось ниже, зеркало не показывало, но и этого хватило, чтобы Гарри почувствовал тесноту в штанах. Гермиона с задумчивым видом провела ладонью по своей шее и повернулась к зеркалу спиной. Гарри ощущал сухость в горле и не сразу понял, зачем ей поглаживать собственное плечо. Но затем её пальцы соскользнули ниже, и он увидел над ними немного воспалённую кожу и тёмную татуировку. Гарри резко приподнялся и вгляделся в зеркальце с таким усилием, словно хотел перебраться из своей спальни в ванную подругу, чтобы убедиться, что это именно то, что ему видится. Глаза его не обманывали. На плече Гермионы действительно был изображён снитч. Она немного постояла, проводя пальцем по его крылышку, и, отойдя от зеркала, скрылась в душевой кабине. Гарри же подскочил с кровати и заметался по спальне. Хотелось знать, что это ещё за наваждение такое. Что на Гермиону вдруг нашло? И одновременно с этим совершенно не хотелось этого знать. Не хотелось думать, что кто-то другой оказался куда более ловким и победил, «поймав» самое ценное. Не хотелось представлять, как его пальцы будут поглаживать её плечо, а губы — касаться нежной кожи. Будь проклят этот кто-то другой, не способный сам себе постирать вещи. Этот поганый скромный голодранец, сумевший сделать то, что не удавалось всем парням до него. Гарри так разбесился, что вернул зеркальце в карман брюк и поспешил в ванную. Ему хотелось побыстрее оказаться под холодными струями воды и смыть с себя все мысли о подруге, как налипшую грязь. — О, тоже решил присоединиться? В душе стояла поздно вернувшаяся с тренировки Джинни, про существование которой он совершенно забыл. Она с улыбкой смотрела, с какой злостью Гарри стягивал с себя вещи, и охотно прильнула к нему, заметив его возбуждение. Через какие-то минуты он крепко держал её за бедра и вжимал грудью во влажную стену. — Ух, круто. Я настолько провинилась, да? — после совместной и бурной разрядки спросила она, повернувшись к нему лицом, но Гарри ничего не ответил. — Я не против повторить, если что! — донеслось из-за его спины, но он уже вышел из ванны в одном полотенце и тихо выругался, позабыв про брюки, где осталось его складное зеркальце. Пришлось ненадолго вернуться и пропустить шуточку Джинни, что ради такого секса она готова всю неделю возвращаться поздно, мимо ушей. В спальне его снова потянуло открыть зеркальце и произнести нужные слова, но он поборол соблазн, напомнив себе о той дурацкой татуировке, которую будет трогать какой-то ленивый, севший Гермионе на шею, голодранец. — Спокойной ночи. Джинни с блаженной улыбкой улеглась на подушку и погасила ночник. Гарри тоже закрыл глаза и, скривив губы, сбросил с себя её руку. Что у неё за дурацкая привычка такая — прижиматься к нему и обнимать как медвежонка? Ни вздохнуть, ни повернуться потом. Как будто на широкой кровати места мало, кроме как у него под боком. Он повернулся к Джинни спиной, натянул одеяло до шеи и попробовал заснуть. Этой ночью ему снова снилось поместье Малфоев. Гарри бежал из подвала по лестнице наверх, но не успел. Споткнулся на последней ступеньке и растянулся на полу. За его спиной слышался смех Беллатрисы, а его глаза столкнулись с полными слёз глазами Гермионы. В этот раз Сивый с большим удовольствием свернул ей шею. Гарри проснулся с криком и оказался мокрым — Джинни, чтобы помочь ему быстро прийти в себя, не пожалела отстоянной воды. — Опять? Сколько ещё раз я должна слышать её имя? — сердито вопросила она, держа в руке пустой кувшин. — Ты так говоришь… как будто я нарочно, — тяжело дыша, ответил Гарри и протёр ладонью влажное лицо. — А ты так отвечаешь, как будто и дальше собираешься ничего с этим не делать. Он с недовольным видом нацепил на нос очки и несколько раз взмахнул волшебной палочкой, чтобы высушить себя. — И что, по-твоему, я должен «с этим» сделать? — Принимать зелье сна без сновидений, а ещё лучше — показаться в Мунго. Я как уверена, Гермиона бы со мной согласилась. Имя подруги моментально воскресило в его памяти страшный сон, в котором он в очередной раз ничего не успел сделать и только смотрел на её мучения. — Ты ещё про это ей расскажи, ты ведь у нас мастер что-нибудь растрепать! — сердито выплюнул Гарри. Кувшин в то же мгновение устремился к его голове, но он перехватил руку Джинни, и от злости она залепила ему пощёчину другой рукой. — Ненавижу тебя! Лучше бы сразу трахал свою Гермиону, а не жевал сопли! Что, слабо было от Рона её отбить?! Или было так мерзко от мысли лечь на неё после Сивого, что уступил это право другому, а?! — Пошла вон, — тихо сказал Гарри, чересчур сильно сжимая в пальцах волшебную палочку. — Что, правду стало так больно слышать?! — продолжала Джинни, поднявшись с кровати. — А знаешь, что меня безмерно радует в этом всём? Ничего у тебя с ней не выйдет! Можешь хоть сотню раз отбивать её от других, но она тебя всё равно отвергнет и сбежит! У неё же проблемы по этой самой части, но ты ведь это и без меня прекрасно знаешь, верно? Так что, можешь и дальше сохнуть по ней, но не рассчитывай, что у вас будет счастливая жизнь и жаркий секс каждый… Палочка в руке Гарри взмыла в воздух, и дверь спальни, сорвавшись с петель, с грохотом упала. — Я сказал, пошла вон, — твёрдо повторил он. — Или я тебя сейчас сам в камин запихну. — Ну-ну. Вот посмотрим, кто из нас ещё будет стоять на коленях и просить прощения! — схватив свои вещи, мстительно ответила Джинни и вышла. Он слышал её шаги внизу, а затем голос, вероятно, произносящий проклятия, прежде чем назвать у камина пункт назначения. Немногим погодя в доме снова стало тихо, но Гарри не мог ни вернуться на подушку, ни успокоиться. Ему всё ещё виделась картина из сна, где Гермиона одним только взглядом умоляла его о помощи, а он опять не успел ничего сделать. Гарри спустился на кухню и допил остатки огневиски. По его телу спустя какие-то минуты разлились обманчивое тепло и спокойствие, благодаря которым он забыл о ссоре с Джинни. За прошедшие годы их было немало. Она, как и Рон, сгоряча покричит и уходит, а потом возвращается, чтобы попросить всё забыть. Может, вернётся и в этот раз, а может, и нет. Его почему-то это несильно расстраивало. Он откинулся на спинку стула и снова посмотрел в прошлое. Туда, где ему всё стало слишком ясно.