Таинственный парень Гермионы

После перевода в Отдел тайн, как ему помнилось, Гермиона серьёзно закопалась в работе. Обычно бодрая и разговорчивая, она стала очень задумчивой и молчаливой, под её глазами периодически появились мешки, и она зевала, если им с Гарри случалось вместе ехать в лифте. — Ты хоть высыпаешься? — дружелюбно поинтересовался он в один такой раз. — Ну разумеется, что я, по-твоему, ночую здесь, что ли? — сварливо ответила она. Не то чтобы раньше между никогда не случалось разногласий или не было перерывов в общении, но теперь подруга как будто бы превратилась в робота, для которого существовала только работа. Она даже на обед стала изредка ходить, и Гарри, сидя за их излюбленным столиком у стены, ощущал в груди некоторую пустоту. Он вновь и вновь периодически встречал Гермиону в лифте, и на него находило необъяснимое наваждение. Для него она как будто бы изменилась, хотя он при всём желании не смог бы ответить, какие именно произошли изменения. Его взгляд всё чаще стал скользить по её кудрявым волосам, собранным в пышный пучок, из которого непременно выпадали две-три непослушных прядки, что так и хотелось заправить их за ухо. Он видел чуть ниже поднятый воротник светлой блузки, под которой можно было заметить очертания кружевного белья. Некрепкие руки, скрытые, как правило, за воздушными рукавами, прижимали к груди очередные пергаментные свитки, а ещё ниже аккуратную талию обводил пояс тёмной строгой юбки, что плотно облегала девичьи бёдра. Гермиона выглядела такой строгой и неприступной, что при этом Гарри трудно было отвести от неё взгляд. А уж если она поворачивала голову, и её кофейные глаза обращались к нему, то он, бывало, терялся, невольно засматриваясь на её ярко-алые сочные губы, произносящие его имя. — О, Гарри, привет! Прости, совсем тебя не заметила… — отрываясь от каких-нибудь мыслей, произносила она, и эти её губы изгибались в такой приятной улыбке, что у него начинало быстрее стучать сердце. Временами Гарри и вовсе ловил себя на странном желании — взять подругу за руку и увести из подземного министерского мира наверх. К свету солнца и простым радостям, которые они знали прежде. Тогда ведь они так часто виделись и болтали обо всём, а теперь мимолётно встречались разве что два-три раза в неделю. — Такое чувство, что друзей для тебя как будто больше и нет, — как-то хмуро подметил он. — Ни в гости к нам с Джинни не заходишь, не поднимаешься ко мне просто так поболтать. — О, прости, совсем нет времени, — виновато ответила Гермиона. — Я к вам с Джинни обязательно как-нибудь загляну. «Как-нибудь» тянулось несколько месяцев, пока она не столкнулась с Гарри в столовой. Он удивился её внезапному желанию собраться всем вместе и с улыбкой заметил, что это было бы замечательно. А она огорошила его вопросом: — А если со мной придёт один мой… хороший знакомый — это ничего? Вы с Джинни не будете против? Гарри и сам не сразу понял, отчего ненадолго застыл. Гермиона же такая умная и привлекательная девушка, разве он один это заметил? — Конечно же не будем, — бесстрастно прозвучал его голос после заминки. — Приводи этого своего… хорошего знакомого. — Хорошо, тогда увидимся вечером, — улыбнувшись, ответила она и ушла по своим делам. Джинни ради такого случая старалась изо всех сил и богато накрыла на кухне стол. Она так рьяно напирала с вопросами, кто же стал новым кавалером Гермионы после Рона и что он из себя представляет, что Гарри рассерчал и ушёл от неё в гостиную. К вечеру Гермиона явилась в сопровождении этого своего знакомого с чудным именем Кристофер. От Гарри он не сильно отличался телосложением или ростом, но выглядел чересчур правильно. Чёрные приглаженные волосы, внимательные серо-зелёные глаза за прямоугольными стёклами очков, белоснежный платочек в кармане пиджака, идеально отглаженные брюки, что об стрелки, казалось, можно порезаться и, конечно же, до блеска начищенные туфли. Натуральный павлин. Определённо, из тех людей, что никогда не вылезали из-за письменного стола и могли запачкать руки только в чернилах. — Гарри Поттер, какая честь, очень рад с вами познакомиться! Гарри через силу улыбнулся и пожал ему руку. Чуть позже Джинни на правах хозяйки дома осыпала гостей вопросами, а Гарри пытался прожечь Кристофера взглядом. — О, мы познакомились с Гермионой на службе, — делился тот с удовольствием, — вы знаете, какая она трудолюбивая? С тем же успехом можно было спросить Гарри, знает ли он, что у него на лбу есть шрам в виде молнии. Кристофер, как оказалось, работал в Отделе магического правопорядка, и некоторые дела, которые он рассматривал, требовали помощи от Отдела тайн, где его могли проконсультировать. Такая честь выпала, конечно же, Гермионе, как самому молодому и рьяному сотруднику. — Я бегал за ней несколько недель, пока она не согласилась встретиться. А потом столько времени уговаривал её хоть ненадолго оставить свои дела в покое. В конце-то концов, надо и время отдыха знать! И он, довольный собой, точно героем, одолевшим страшного врага, положил свою ладонь поверх ладони Гермионы. Гарри натянуто улыбнулся и в ту же минуту насквозь проткнул вилкой свиную отбивную в своей тарелке, прежде чем начать её ожесточённо резать. Он всё пытался по лицу подруги определить, насколько у неё серьёзно с этим болтливым павлином, но она только опускала глаза и смущённо улыбалась. — По-моему, ничего такой... смышлёный, — после того, как гости ушли, сказала Джинни, а Гарри промолчал, чтобы не нагрубить. С этого времени Кристофер стал его преследовать. Если Гермиона появлялась в столовой, то и он тоже обязательно появлялся и садился за тот же столик. Вперёд Гарри спрашивал, как дела у его подруги, и начинал увлечённо рассказывать им какие-нибудь новости. Если они оказывались в одном коридоре, то Кристофер демонстративно приветствовал Гарри и, похлопывая его по плечу, как будто своего близкого приятеля, тихо говорил, что он всегда может на него рассчитывать. Гарри не сломал ему руку только потому, что это могло расстроить или, что ещё хуже всего, разозлить Гермиону. — Ты знаешь, друг, у меня такое чувство, что у неё есть какие-то проблемы… — как-то заметил Кристофер, опустившись к Гарри за столик. — В каком это смысле? — хмуро уточнил последний, совершенно не имея желания обсуждать Гермиону с кем бы то ни было. — Да у нас уже как бы восьмое свидание, а мы всё ещё как дети: то за ручки всего лишь держимся, то целуемся у крыльца и расходимся. Она меня за всё это время ещё ни разу к себе в гости не позвала. — Может, ты ей не внушаешь доверия, потому и не зовёт? Гарри впервые за прошедшее время с большим наслаждением пронаблюдал замешательство на лице Кристофера, а потом покинул его с мыслью, что уж если весёлый и храбрый Рон не смог вызвать у Гермионы уверенности и желание чего-то большего, то этому болтливому павлину и подавно такое не дано. Однако не прошло и дня, как в мракоборческом Управлении появилась сама Гермиона и попросила Гарри отойти с ней в сторону. — Да как ты мог?! — без объяснений накинулась на него подруга. — Тебе кто давал право решать, как и к кому я отношусь?! Я думала, ты мой друг, а ты за моей спиной распространяешь свои домыслы! — Прости, что? — переспросил Гарри. Как выяснилось, Кристофер его ответ понял по-своему и решил переложить всю ответственность с себя на него. — Он мне сказал, что это ты с ним «по-дружески» поделился тем, какая я недоверчивая! Сказал, что у меня есть кое-какие проблемы после войны! Да как ты посмел говорить ему такое, Гарри?! Зачем ты так поступаешь со мной?! Что я тебе сделала?! — Гермиона, да я бы никогда... — пытался сказать ей ошеломлённый Гарри, но она так сильно раскричалась, что на них уже с любопытством посматривали десятки его коллег. — Знаешь что, разбирайся со своей личной жизнью, а в мою не лезь со своим мнением! Ты понял?! Ты... Вот от тебя, как от моего лучшего друга, я такого не ожидала! На последней фразе её голос дрогнул, и она поспешила от него прочь. Гарри был так зол, что хотел найти Кристофера и вырвать ему язык. Мало того, что прикрылся его именем, так ещё и прибавил от себя невесть что! Джинни тем же вечером выяснила причину его скверного настроения и принялась его убеждать, чтобы он не лез не в своё дело. — Я бы не лез, если бы этот павлин меня туда не втягивал, — гневался Гарри. — Ты хоть понимаешь, что Гермиона могла от его слов подумать?! Да я бы никогда не разболтал, что произошло с ней во время войны, даже под угрозой смерти! — Так значит, дело всё-таки в ней, а не в её павлине, так? — О чём это ты? — О Гермионе и твоём отношении к ней! И не строй из себя идиота. — Опять ты за своё? Я тебе уже говорил, что она мне как сестра. — Братья так не относятся к сёстрам. — Тебе-то откуда это знать? Рон за тебя, между прочим, всех порвать готов был. Но, возможно, Джинни как раз-таки лучше других всё понимала и видела. Гермиона через ещё два дня сама подсела к Гарри за столик и попросила у него прощения. — Я… я там накричала на тебя... Ты прости, Гарри, столько всего навалилось сразу, я... я просто сорвалась, вот и... Ты же мой друг, ты бы никогда со мной так плохо не поступил, и... У неё был такой потерянный вид, что у него невольно защемило сердце. Гарри протянул руку через стол и легонько сжал её холодные дрожащие пальцы. — Ты чего? Что-то случилось? Опять этот твой пав… Кристофер что-то наговорил? — Нет, это я… я его… А знаешь, это не важно. Мы с ним расстались. Всё… всё уже в прошлом. И тут она шмыгнула носом, резко поднялась и ушла, возможно, не желая, чтобы он видел слёзы в её глазах. Но Гарри увидел всё, даже тарелку, с которой она не взяла ни кусочка её любимого шоколадного кекса, и крепко сжал в пальцах вилку. Никто не имел права обижать его подругу. Может, у неё и есть кое-какие проблемы — да и у кого их нет? — но это не повод, чтобы делать ей больно. Гарри мрачнел на глазах, невольно вспоминая злополучную ночь, когда он не успел ничего сделать. Вилка в его руке серьёзно нагрелась и согнулась пополам, прежде чем полетела в сторону. — Такая недотрога. Два с половиной месяца водила меня за нос, хорошо ещё, что Поттер меня вовремя просветил насчёт неё. Теперь-то понятно, почему не он и не Уизли не женились на ней. Она же ненормальная, я руку один раз ниже её талии опустил, и тут такое началось… чуть глаз мне не выколола своей палочкой! Хорошо ещё, что я очки ношу! Можно сказать, повезло, сам Мерлин уберёг. Гарри легко нашёл Кристофера в окружении пяти коллег, трое их которых были женского пола. Всем, судя по их виду, не терпелось узнать как можно больше подробностей о недостатках героини войны, Гермионе Грейнджер. Гарри немного постоял в стороне, подождал, когда все разойдутся, и отправился за Кристофером в мужской туалет. — Так значит, это я тебя «просветил»? — спросил он, войдя следом. — О, Гарри, ты знаешь, я тут немного занят… — смущённо начал было Кристофер, расстегнув ширинку брюк, но было уже поздно. Крепкие пальцы вцепились в его тёмную шевелюру, и его голова с размаху ударилась об писсуар. — Поттер!.. — завопил было Кристофер, чьи очки треснули и покосились, но кулак Гарри пришёлся ему под дых, и воздух из его лёгких стремительно вышел. — Эй, у вас что там ещё происходит? — спросил какой-то сотрудник, выскочивший из кабинки, но, столкнувшись с Гарри взглядом, тотчас поспешил за дверь. Кристофер тем временем схватил из-за пояса волшебную палочку и навёл её на противника. — Уверен, что сумеешь? — спросил его Гарри, уперевшись грудью в это подрагивающее в пальцах оружие. — Это ведь тебе не языком молоть невесть что. Возможно, какое-то заклинание и могло соскочить с волшебной палочки, но тут в лицо её владельца ударила голова всем известного героя. Гарри с лёгкостью отшвырнул Кристофера к стене, по которой тот сполз на пол. — А теперь я тебя просвещаю. Ещё хоть один раз ты откроешь свою пасть и вякнешь что-нибудь про Гермиону, я приду и прикончу тебя, ты понял? Кристофер что-то промычал и тут же согнулся — ботинок Гарри со всей силы двинул ему в живот. — Только попробуй у меня, тварь. Это будут последние в твоей жизни слова. Выплеснув свой гнев, Гарри вышел из туалета, даже не подозревая, к чему может привести его выходка. Никто, конечно же, не отважился ни в чём его обвинить, даже Гермиона, решившая взять на две недели отпуск и съездить к родителям в Австралию, не стала ни о чём потом его спрашивать. Просто благодаря Гарри число желающих позвать её на свидание резко сократилось. Он сам и дальше виделся с ней в Министерстве и тосковал по старым временам, когда они могли вместе проводить время и болтать обо всём. Гарри пытался, но больше не мог отрицать простую истину. Его тянуло к Гермионе, словно магнитом, и дело уж точно было не в жалости или «братском» желании оберегать и заботиться о ней. Дело было совершено в другом, и он, человек, не обделённый смелостью, конечно же, сделал решительный шаг.