Таинственный парень Гермионы

Двухэтажный дом номер семнадцать в Косом переулке ничем особенным не выделялся среди всех прочих. В его окнах было темно, на двери висела табличка, что звонок сломан, а на ступеньках крыльца стелилась потрёпанная лиловая ковровая дорожка, чьи узоры в свете уличного фонаря отливали серебром. Гарри воздержался наступать на эту дорожку и, поднявшись к двери, при помощи невербальных чар проверил количество людей в доме, после чего сжал руку в кулак и постучал. — Кто там? — немногим погодя раздался из-за двери незнакомый мужской голос. — Гарри Поттер! — бросил Гарри. — Мне очень срочно, иди и доложи! — Прям сам Гарри Поттер? — с усмешкой переспросил незнакомец за дверью. — Парень, ты бы завязывал так шутить, а то я сейчас выйду, и тебе за беспокойство важного человека плохо будет. — Ты там новенький, что ли? — сердито уточнил Гарри. — Сейчас я зайду, и мы посмотрим, кому плохо станет. Пошевеливайся давай! Скрипнула дверь, и чья-то рука с волшебной палочкой попробовала направить её на незваного гостя. Рефлексы Гарри сработали сами собой, и он рванул в темноту дома. Его рука перехватила чью-то руку, а голова ударила в чьё-то лицо. Ухо уловило голос в стороне, и правая рука выхватила из-за пояса волшебную палочку. Дальше события развивались с такой скоростью, что их участники и сами бы не смогли объяснить, кто из них и что предпринял. Сторонний наблюдатель смог бы лишь увидеть несколько вспышек заклинаний и уловить звуки ударов. — Да что тут ещё происходит?! Когда в доме вспыхнул яркий свет, зажжённый на волшебной палочке, оказалось, что правая нога Гарри стояла на чьей-то груди, левая рука удерживала незнакомого ему мужчину за горло, а правая — направила волшебную палочку на лестницу, где и стоял в одном халате сам министр магии, он же Кингсли Бруствер. — Гарри? Какого фестрала ты здесь делаешь?! Гарри разжал пальцы, выпустив из своей хватки противника, и убрал ногу с другого. — По делу зашёл, а меня даже на порог не пустили, — опустив волшебную палочку, ответил он. — И вообще, откуда у вас столько охраны вдруг появилось? Какие-то проблемы? — Вообще-то мне по статусу полагается, если ты не забыл, — заметил Кингсли, хмуро взглянув на ещё одного участника «сражения», без сознания лежавшего у подножия лестницы. — Ладно, раз такое важное дело, проходи на кухню. — Сэр, но мы ещё не убедились, что это… — неуверенно начал было охранник, растиравший себе шею. — Это точно Поттер, — отмахнувшись, оборвал его Кингсли, — только для него не существует закрытых дверей. Гарри пропустил иронию мимо ушей и прошёл следом за ним на кухню. Когда-то он действительно на пару с Кингсли и другими сотрудниками Министерства «гонялся» за Пожирателями смерти. Его снова ждала Джинни в «Норе», а впереди, как и прежде, маячила неопределённость. Гарри хотел найти и посадить всех Пожирателей в Азкабан. Хотел, чтобы они больше не убивали невинных людей и не вредили его близким. Это Кингсли убедил его отказаться от безнадёжной затеи и помог к осени без всяких экзаменов отправиться на мракоборческие курсы. Наверное, он был прав. Не было никакого смысла тратить жизнь на бесконечные поиски. — Будешь? — спросил он сейчас и с бутылкой уселся за стол. — Обойдусь, — ответил Гарри, нехотя усевшись следом. — Как скажешь, а я вот, пожалуй, приму немного. Кингсли плеснул себе виски в бокал и поднёс его к губам. Его выжидающий взгляд обратился к гостю, и тогда Гарри изложил все свои подозрения и поведал, что произошло с Гермионой в его доме. Рассказал, какой скрытной и странной она стала в последнее время. Кингсли с задумчивым видом крутил пустой бокал в пальцах и вернул его на стол, как только на кухне наступила тишина. — Гарри, давай честно, — заговорил он. — Ты про статус неприкосновенности не забыл? — Про что? — не понял Гарри. — Отдел тайн никому не подчиняется, — напомнил ему Кингсли. — Никто не суётся в его дела, и это происходит не просто так. Их глава, Дейв Фостер, помогает нам исключительно из личных побуждений. Так уж повелось, что им иногда тоже требуется наше участие и поэтому они оказывают нам свою поддержку по разным вопросам. А ты сейчас предлагаешь мне спуститься к ним вместе с остальными и проверить, чем они там занимаются? Предлагаешь нарушить статус их неприкосновенности только лишь из-за каких-то домыслов? — Это не домыслы! Гермиона… — Я понял, что есть какой-то её парень, которого якобы хотят убить невыразимцы. Но что это за парень? Он точно существует? Ты его сам хоть раз видел? — Нет, но Гермиона выпила сыворотку правды, и если она сказала, что он существует, значит, так и есть. И вообще, если бы не Непреложный обет… — Я вчера пятнадцатый Непреложный обет принёс, Гарри. Пятнадцатый, повторю. Одиннадцать из всех принесённых мною обетов необходимы для уверенности, что некоторые важные сведения не будут раскрыты, и только четыре, что необходимые меры будут предприняты. И тебя удивляет Непреложный обет, который дала Гермиона? А почему, по-твоему, никто не знает, чем занимается Отдел тайн? Гарри не успел ответить, потому как Кингсли продолжил: — Да потому что каждый невыразимец при вступлении в должность, я как уверен, подписывает магический контракт или даёт Непреложный обет о неразглашении. Я не удивлюсь, если окажется, что Гермиона принесла их не меньше десятка, по одному на каждый проект, с которым она работает. — Значит, вы мне не верите, — подытожил Гарри. — И не собираетесь ничего предпринимать… — Я этого не говорил, — возразил Кинсгли. — Но ты взгляни на ситуации с моей стороны, без эмоций. Ко мне, министру магии, приходит один знакомый мракоборец и говорит, что он обманным путём опоил невыразимца сывороткой правды, попробовал выпытать у него секретные сведения и чуть не убил. И как, по-твоему, я должен на это отреагировать? Гарри промолчал, потому как с каждым словом его вера, что можно всё быстро и просто решить, таяла на глазах. Кингсли вздохнул и, положив руки на стол, подался корпусом вперёд. — Гарри, я понимаю, Гермиона для тебя не чужой человек, и ты желаешь ей только добра. Я сам обещал Артуру и Молли, что ты и их дети всегда могут рассчитывать на мою помощь, но давай поступим как взрослые люди. Когда Гермиона придёт в себя, ты поговоришь с ней обо всём, что случилось, и… — Но она не может… — Может. Никакой обет не мешает ей ответить на вопрос, угрожает ли кто-то её жизни. Так вот, ты поговоришь с ней, и если выяснится, что Отдел тайн, нарушая все установленные ранее договорённости, проводит опыты над людьми, вмешивается в прошлое или будущее, совершает какие-то иные преступные деяния и запугивает собственных сотрудников, то даю тебе слово, не как министр магии, а как твой друг, что лично спущу инициативу, и мы там всё перетрясём за такое. А пока не проси меня соваться с факелом в улей, если ты даже не знаешь, что оттуда может вылететь. — Вот, значит, как, — помолчав, мрачно сказал Гарри и поднялся из-за стола. — Знаете, если «выяснится», что они втянули Гермиону во что-то опасное, меня никакой статус неприкосновенности или что у них там… — Гарри… — …не остановит. Пусть только попробуют приблизиться к ней, и они очень об этом пожалеют! Гарри вернулся домой в самом скверном расположении духа. Разумеется, он не рассчитывал, что Кингсли бросит все силы на Отдел тайн, но хотел получить хоть какую-то поддержку, а не «слово», что ему помогут, как только будет что-то дельное на руках. От досады он снял с себя мантию и небрежно бросил её на вешалку. Мантия, как назло, не попала на крючок и свалилась на пол. Гарри выругался, вынужденный её поднять, и замер. Прямо перед его носом висела лёгкая куртка Гермионы, которую она сняла, прежде чем пройти к нему на кухню. Гарри забыл о своей мантии и снял куртку подруги с крючка. Его нос уловил знакомый ему цветочный аромат. Нежный и гармоничный, как сама Гермиона. Это Джинни всегда нравились резкие и вызывающие ароматы, которыми после неё пах и Гарри, а Гермиона любила что-то простое, напоминающее ему о солнечных летных деньках, когда можно было гулять по окрестностям Хогвартса или «Норы» и смотреть, как распускаются разные цветы. Впрочем, долго у своего носа куртку Гермионы Гарри не держал, он прощупал её и поочерёдно запустил руку в карманы. В одном кармане находилось несколько кнатов и ключи от квартиры, в другом — чистый носовой платок, зеркальце и губная помада. Зеркальце Гарри проверил, оно ни с чем не было связано. В губной помаде тоже не имелось никаких секретов. Но Гарри всё никак не мог успокоиться. Он вернул куртку Гермионы на крючок и, взяв с собой ключи от её квартиры, опять вышел из дома. На тёмном полотне неба ярко светила луна в окружении звёзд, на улице практически никого не было, но и это нисколько не смущало Гарри, привыкшего совершать свои вылазки хоть поздней ночью. Он прошёл в квартиру подруги и без стеснения принялся там хозяйничать. Гарри и сам не понимал, что именно ему хотелось найти — возможно, какие-то шкатулки или коробки с секретами или непонятные вещички, которые могли бы вывести его на след таинственного парня, — но он обшарил все шкафы на кухне, прошёлся по гостиной, проверил наличие каких-либо маскирующих чар и только после этого отправился в спальню. Там ему сразу же бросилась в глаза бисерная сумочка, оставшаяся лежать на гладильной доске. Гарри открыл её и принялся выкидывать из неё содержимое. На пол посыпались знакомые ему мужские вещи, вещи самой Гермионы, складная палатка, постельное бельё и даже книги по тёмной магии. — Неужели ты до сих пор от них не избавилась? — вслух спросил Гарри и почувствовал, что его рука достигла дна. Ничего из того, что лежало на полу, не казалось ему полезным. Гарри тяжко вздохнул и растерянно взъерошил пятернёй свои волосы. Книги и складную палатку он вернул обратно в сумочку движением волшебной палочки, но с вещами немного задержался. То ли любопытство, то ли задетое мужское самолюбие побудило его к странному действию, и он поочередно приложил мужские вещи к себе. Тёмные брюки ему бы однозначно были впору, а вот серая футболка оказалась бы узковата в плечах. Вероятно, жених Гермионы несильно отличался от него в росте, но несколько уступал в комплекции. — Недомерок, — не удержался от пренебрежительного высказывания Гарри и бросил футболку под ноги. Через какие-то секунды все вещи вернулись обратно в бисерную сумочку, и он унёс её с собой на Гриммо. Спалось Гарри в эту ночь очень плохо. Снилось, как будто бы он находился на кладбище в окружении десятков людей. Их лица ему не удавалось разглядеть, но все они тыкали пальцами в сторону одного надгробия и грозно спрашивали, зачем он убил Гермиону. Гарри проснулся под утро в холодном поту, принял горячий душ, заварил себе крепкий кофе и первым делом отправился в Мунго. Подумал, вдруг целителям удастся разбудить Гермиону немного пораньше. — О, мистер Поттер, я понимаю, как вам важно поговорить с вашей подругой, — отвечал ему мистер Томсон, зевая после ночной смены, — но, видите ли, в чём дело… Продолжительное удушение имеет серьёзные последствия. В мире магглов до паралича голосовых связок или отёка мозга может дойти. Вы же не хотите таких последствий для мисс Грейнджер? Гарри покачал головой и согласился подождать. Мистер Томсон заверил его, что к вечеру Гермиона будет так же здорова, как и прежде. На этом Гарри вернулся в Министерство, сдал наконец треклятый отчёт по прошлому делу главному мракоборцу и был включён в группу по разработке одной банды. До позднего вечера он с напарником обходил злачные места и вытрясал из неких сомнительных личностей разные сведения. После службы он сразу же отправился в Мунго, и в палате его встретило двое растерянных целителей. — Честное слово, мистер Поттер, мы не знаем, как это могло произойти… Она очнулась, попыталась уйти и вдруг исчезла! — взволнованно твердил один из них. — Только вскочила с койки и тут же пропала! — уверял второй. Рука Гарри чуть не ударила по лбу, но он вовремя очнулся. Не было ничего удивительного в том, что Гермиона исчезла. Он же сам наказал Кикимеру доставить её на Гриммо, если она попытается сбежать. — Ничего страшного, по-моему, я знаю, где она! — бросил он и отправился обратно к выходу. Дома его ждал ещё один сюрприз. Гарри вбежал на кухню и обнаружил Кикимера, неотрывно смотрящего на кастрюлю, стоящую на огне. — Всё в порядке? А где, кстати, Гермиона? Ты её наверху запер? — Кикимер подвёл хозяина. Кикимер поверил грязнокровке, отвлёкся и потерял хозяйскую мантию. Кикимер должен быть сурово наказан, — мрачно заявил домовик и схватил кастрюлю за обе ручки. — Не-е-е-е-е-е-е-ет! — закричал Гарри и взмахнул волшебной палочкой. Кипяток только благодаря его заклинанию обрушился на невидимый купол над головой домовика и стёк по нему на пол. — Не смей себя наказывать, я тебе запрещаю! — приказывал Гарри и, повернув голову к столу, крепко выругался. Мантия-невидимка, оставленная им прошлым вечером на спинке стула, исчезла. Это Гермиона, которую он велел отправить на Гриммо, обвела домовика вокруг пальца и заполучила желаемое. Гарри достал из кармана складное зеркальце, надеясь увидеть, как подруга безуспешно разыскивает в квартире свою бисерную сумочку. Однако Гермионы не было ни в коридоре, ни в ванной, ни в спальне. Гарри развернулся и бросился к камину. Она пошла в Отдел тайн, понял он, больше мест на ум не приходило. За считаные секунды он переместился обратно в Министерство и бросился к дежурному. — Грейнджер… Гермиону Грейнджер не видел? — Н-нет, а что? — недоумённо ответил тот. — Её же вроде со вчерашнего дня не было… Гарри поморщился и развернулся в сторону лифта. Если Гермиона в мантии-невидимке, то ничего удивительного, что её не видел дежурный. До лифта оставались какие-то шаги. Гарри успел нажать на кнопку, как вдруг резко одёрнул руку и поморщился от боли в запястье. Его наручные часы горели огнём. Он недоумённо опустил на них взгляд, и в ту же секунду принялся нетерпеливо давить на кнопку лифта. Когда-то он сам связал свои наручные часы с серебряным браслетиком, который подарил Гермионе. Хотел после того давнего нападения на неё быть уверенным, что она в безопасности. И вот теперь браслетик сработал. Кто-то попытался ей навредить. Двери лифта открылись, и двое волшебников двинулись навстречу. Гарри задел одного из них плечом и потянулся к панели с кнопками, как вдруг, словно по волшебству, его взор обратился к совершенно другому месту. Это было похоже на помутнение, на давно забытую им аномалию, но сейчас он как будто бы находился не в Министерстве, а в знакомой ему квартире. Его глаза видели волшебную палочку в одной руке и серебряный браслетик Гермионы в другой. Он кинулся в спальню, на ходу сбил гладильную доску и спрятался за кроватью. — Выходи или мы её убьём! — слышался ему чей-то голос. — Нет! Не смейте её трогать! — воскликнул он и ненадолго высунулся из укрытия. В ту же минуту ему прямо в лицо полетела вспышка ярко-зелёного света. Голову пронзила дикая боль, и мир перед глазами померк. — Мистер Поттер? Мистер Поттер, с вами всё в порядке? Гарри очнулся в лифте, сам не понимая, что произошло. Он сидел на полу, тяжело дыша и чувствуя, как всё его нутро сдавило, как будто от сильного удара заклятием. Те самые двое волшебников, вышедших навстречу, сидели на корточках перед ним. — Кажется, он нас не понимает, — озадаченно сказал один из них другому. — Надо вызвать целителей… К ним же подбежал и дежурный, и ещё какие-то сотрудники с вопросами, что происходит. Гарри лишь улавливал их голоса, но не мог разобрать слов. Он точно знал, что только видел квартиру Гермионы. Его рука потянулась к карману, и он достал сквозное зеркальце. В спальне были какие-то люди, он видел их тёмные мантии и невозмутимые лица, обращенные к тому неподвижному человеку, кто лежал за кроватью. — Не надо… никого… вызывать, — сдавленно сказал Гарри и, вцепившись в чьё-то плечо, поднялся на ноги. Через минуту он выбежал из здания, держа в руке волшебную палочку, и трансгрессировал к квартире подруги. Незваные гости о чём-то переговаривались в спальне, не подозревая о присутствии ещё одного человека поблизости. Гарри воспользовался эффектом неожиданности и напал. Его оглушающее заклятие попало в спину одного из незнакомцев. Другой с разворота запустил в него проклятие, и Гарри пригнулся. — Поттер, уходи! Не лезь в это дело! — угрожающе воскликнул противник, спрятавшись за кроватью от ответного удара. — А ты ещё кто? Мы знакомы?! — воскликнул Гарри, прячась за углом. Ещё одна вспышка ударила рядом с ним, и от стены посыпались крошки. Гарри ответил оглушающим заклинанием, но оно было отбито. Его палочка внезапно покинула руку, и он выхватил левой рукой запасную из кобуры на ноге. Обезоруживающее заклинание вернуло в его правую руку свою и чью-то ещё палочку. Гарри взмахнул ими тремя, и оглушающее заклинание, сорвавшееся с них, ударило с такой силой, что его противника выбросило из квартиры вместе с рамой окна. Он вскрикнул, уносясь на оживлённую улицу, и, кажется, навсегда затих. Гарри двинулся вперёд и только сейчас разглядел одного из своих противников. На его тёмной мантии был отчётливо виден знак в форме треугольника с заключённым в нём квадратом. Знак Отдела тайн. Гарри обошёл поверженного противника и наконец взглянул на того, кто лежал за кроватью. В то же мгновение он пошатнулся и упёрся спиной в стену. За кроватью лежал он сам, одетый в тёмные брюки и серую футболку. Ярко-зелёные глаза были открыты и безжизненно смотрели в потолок сквозь круглые стёкла очков. На правой руке, от изгиба локтя к запястью, тянулась тёмная татуировка в виде выдры, в неподвижных пальцах левой руки так и остался лежать серебряный браслетик Гермионы.