Таинственный парень Гермионы

Оцепенение длилось недолго. Гарри всякого повидал на своей службе, в том числе и трупы, разве что они не были на него похожи. Впрочем, как только улеглись первые впечатления, он покачал головой и шагнул к своей копии. Это точно не мог быть он. Клонирование ещё не было разрешено как в обычном, так и магическом мире. Вмешательство в прошлое или будущее с целью внести туда серьёзные изменения запрещалось каким-то там положением, номер и дату которого Гарри не запомнил. Мертвец перед ним однозначно был каким-то другим человеком. Тем, кто принял Оборотное зелье с его волоском. Нужно лишь отменить волшебный эффект, и тогда всё встанет на свои места. Гарри поднял правую руку с двумя волшебными палочками и взмахнул ими. — Фините Инкантатем! Во внешности мертвеца ничего ровным счётом не изменилось. Гарри предположил, что контрзаклинание не способно отменить эффект зелья и придётся подождать чуть меньше часа, пока действие не пройдёт само собой, но его взгляд, будто назло, опять зацепился за тёмную татуировку на руке его копии. Оборотное зелье при всех его свойствах не могло придать человеку, принявшему его, черты, которых не было у оригинала. Татуировки у Гарри не имелось, а та, что маячила перед глазами, явно была сделана по меньшей мере несколько дней назад. Гарри сглотнул, не в силах выйти из затруднения, и перевёл взгляд к лежащему рядом невыразимцу. Вот этот точно должен был обладать нужными сведениями. Осталось лишь привести его в чувства. Едва Гарри успел взмахнуть волшебной палочкой, как послышались чьи-то шаги. Какие-то люди проникли в квартиру, и он тут же обратил свои волшебные палочки в сторону коридора. Невербальные чары обнаружения выявили аж пять аур. — Ричардс, Саммерс, вы здесь? — послышался чей-то голос. — Почему от вас до сих пор нет ответа? Взгляд Гарри снова метнулся к поверженному невыразимцу. Его с напарником отправили не поймать, а ликвидировать человека, безжизненно лежащего за кроватью. Те, кто пришли за ними, явились явно не поболтать. Гарри мог бы, конечно, вступить с ними в схватку и занять позицию за кроватью, но даже его умений и уверенности в себе хватило бы максимум на троих, а не на пятерых противников. На принятие решения оставались считаные секунды. Как только шорох шагов сделался ближе, Гарри крутнулся на месте и, наклонившись, вцепился одной рукой в плечо своей копии, а другой — в оглушённого невыразимца, лежавшего рядом. — Стоять на месте! — был слышен за его спиной чей-то голос, но трансгрессия, словно воронка урагана, втянула в себя трёх путников и выбросила их на крыльцо дома на Гриммо. Гарри взял невыразимца за плечи и первым втащил его в дом, наколдовал верёвки, обхватившие его тело, и вышел на крыльцо за своей копией. Смотреть на неживого самого себя было крайне странно, если не сказать дико. Гарри втащил свою копию в дом, снял с его носа очки и движением ладони прикрыл безжизненные глаза. Следом за этим он его обыскал. Карманы брюк его копии были пусты, в одном из снятых ботинков нашёлся золотой галлеон, но с неправильным рисунком. Возможно, фальшивый. Гарри положил его себе в карман и снова невольно взглянул на тёмную татуировку. Что бы это ни значило, оно было связано с Гермионой, а вот где она, он до сих пор не знал. Она бы не отдала свой браслетик кому попало. С ней что-то произошло, возможно, она до сих пор в опасности, и мертвец по этому поводу уже ничего не мог сказать. Гарри повернул голову к оглушённому невыразимцу и взмахнул двумя волшебными палочками. — Агуаменти максима! Противника окатило потоком воды, он раскрыл серые глаза и закашлялся. — Не знаю, кто ты — Ричардс или Саммерс — но сейчас ты должен ответить на мои вопросы! — объявил Гарри, двинувшись к нему. — И ответить честно, от этого зависит твоя жизнь! — Поттер, ты в своём уме?! — оглянувшись по сторонам, возмутился невыразимец. — Ты знаешь, что тебе за такое?.. Что именно он хотел сказать, оставалось только догадываться — кулак Гарри двинул ему по лицу с такой силой, что его голова непроизвольно повернулась в сторону. — Здесь я задаю вопросы! — грубо оборвал Гарри. — Кто этот человек? — спросил он, указав рукой на мёртвую копию самого себя. — Зачем вы его убили? Что вы все делали в квартире моей подруги и где она сейчас? Отвечай! Невыразимец сплюнул кровь и с вызовом обратил к нему взгляд. — Поттер, ещё немного и ты выроешь себе могилу. Как только мои коллеги узнают, где я, тебе… — Я смотрю, ты по-хорошему не хочешь. Гарри вцепился в светлые волосы своего пленника и потащил его на кухню. Невыразимец, похожий на гусеницу, застрявшую в верёвках, как в коконе, пытался вырваться и извергал одни угрозы. Гарри его слова нисколько не задевали. — Кикимер! Принеси мне из спальни мой деревянный сундучок! Он в нижнем ящике комода! — крикнул он из кухни и швырнул невыразимца к столу. — Поттер, не дури, у тебя ещё есть шанс забыть обо всём этом! — утверждал последний, смотря, как Гарри зажигает огонь и ставит на него кастрюлю с водой. — Отпусти меня вместе с тем человеком, и я обещаю, никто не узнает, где мы были! — По-моему, я спросил, кто этот человек и где Гермиона, — напомнил ему Гарри и наклонился. — Ну и? — Этот человек и я — твой шанс не запачкаться, — в глаза ему ответил невыразимец. — А про подружку можешь забыть. Она подписала себе приговор, как только поставила весь проект под угрозу срыва. — Какой ещё проект? Невыразимец поджал губы и ничего не ответил. Гарри, не оборачиваясь, взмахнул волшебной палочкой, целясь себе за спину, и вода в кастрюльке стала закипать. — Где Гермиона сейчас? У вас? Невыразимец продолжил хранить молчание. — Я всё равно это узнаю. Говори, пока тебе не стало очень больно, — предупредил Гарри. — Поттер, ты много о себе мнишь. Есть вещи, которые намного выше твоих жалких представлений, — наконец ответил ему пленник. — Сунешься в них, и мы тебя растопчем. Никакая «геройская» слава тебе не поможет отмыться. — Ты думаешь, ты первый, кто мне угрожает? Может, круче Волан-де-Морта себя возомнил? Невыразимец неожиданно усмехнулся, и от его взгляда Гарри сделалось противно. — Поттер, не смеши меня. Нам дела Тома Реддла всегда были побоку. Что с ним, что без него, небольшая разница. И вообще, давай закончим на этом. — Закончим, когда я скажу. — Тогда у меня всё. А, нет, подожди, раз ты так дорожишь подружкой, так и быть, открою секрет… Чем дольше тот человек в коридоре находится у тебя, тем меньше у неё шансов остаться в здравом уме, понимаешь?.. Это было как удар под дых. Гарри «понял» всё настолько сильно, что в его ушах как наяву зазвучал голос подруги. Её голос, который он слышал, сидя в подвале. Голос, режущий его ножом по сердцу. Прямо сейчас, пока он тут теряет время на какого-то зазнавшегося недоумка, она, вероятно, или пытается скрыться от преследования, или под пытками отказывается называть место нахождения копии Гарри. Он взмахнул рукой, и кастрюлька сорвалась с огня и пролетела над ним. Невыразимец в ужасе попытался отползли, но не смог — кипяток обрушился на его тело, и на всю кухню раздался душераздирающий крик. — Где Гермиона?! Куда вы её дели?! — напористо спрашивал Гарри, смотря на мучения своего пленника. — Кто лежит в моём коридоре?! Отвечай! — Он пнул того ногой по обожжённому месту, и невыразимец скорчился. — Кто это?! — Ты-ы! Это ты! — закричал он. — Что ты мне мозги делаешь?! Это не я! — твердил Гарри и, подхватив стул, ударил невыразимца с такой силой, что тот вскрикнул ещё раз. — Кто это такой?! Почему у него браслет Гермионы?! За стеной послышался хлопок трансгрессии, и на кухню прошёл Кикимер с деревянным сундучком в руках. — Ты вовремя, — тяжело дыша и морщась от отвращения, заметил Гарри и отшвырнул стул от себя. — Кикимер видел творение хозяина, — вдруг сказал домовик с невероятным почтением и отвесил ему поклон. — Кикимер горд служить такому господину. Кикимер его больше никогда не подведёт или не сносить ему головы. Гарри некогда было разбираться, что это ещё такое случилось с домовиком, поэтому он быстро достал из сундучка ещё один флакон с сывороткой правды и двинулся к невыразимцу. Тот догадался, чем его хотят напоить, и вжался в ножку стола. — Не-е-ет! Поттер, не смей! Я давал Непреложный обет! Ты убьёшь меня, не делай этого! — твердил он, смотря на пузырёк округлившимися глазами, и сомкнул губы. — Да мне наплевать! — жёстко ответил ему Гарри и двинул кулаком в живот. Рот пленника открылся, и он влил в него Веритасерум. Одна рука Гарри зажала пленнику нос, а другая накрыла губы. Невыразимец раскраснелся ещё больше, отчаянно сопротивляясь, но продержался он недолго и проглотил сыворотку. — Кто лежит в моём коридоре? — нетерпеливо повторил Гарри. — Зачем вы его убили? Где Гермиона?! — Ты! Я же сказал, что там ты! — стал восклицать невыразимец, вынужденный говорить правду. — Часть твоей души, мы сделали из него полноценного человека, а потом… Его голос стал слабеть и прерываться. Гарри пнул его ногой. — Я не раскалывал свою душу! — резко возразил он. — Кто тебя обманул и сказал, что он — это я?! Кому ты дал Непреложный обет?! — Фостер. Все дают Непреложный обет мистеру Фостеру, прежде чем их посвящают в проект, — прохрипел невыразимец, и Гарри тотчас припомнил недавний разговор с Кингсли. Дейв Фостер являлся начальником Отдела тайн. Разумеется, без его участия не обходился ни один проект. — И это… не обман… мы знаем, что в поместье Малфоев применили самую сильную тёмную магию… Столько трупов… Лестрейндж… Малфои… Петтигрю… Сивый… Том Реддл не стал бы убивать своих верных слуг… это сделали его враги… Нам нужно было… лишь вычислить, кто был способен на такое… А теперь, Поттер, скажи… ты ни разу не хотел… кого-нибудь убить? Очень так сильно… и мучительно… Гарри раскрыл губы, чтобы резко ответить «Нет!», но лишь качнул головой и застыл. Его внутренний взор обратился к прошлому, к тому мерзкому дню, когда он выбрался из подвала и стал подниматься по лестнице. Он увидел Гермиону под Сивым, и его прежний мир навсегда рухнул. Кровь ударила ему в голову, и его накрыло «желанием», как пробудившийся вулкан булькающей обжигающей лавой. Поганый оборотень не просто насиловал его близкую подругу, он осквернял и уничтожал своими действиями всё самое святое и нерушимое, что у Гарри было в жизни. Он словно разрывал его самого на части, сопровождая это криками его подруги. Когда Гарри взмахнул волшебной палочкой, он уже не хотел, а страстно желал выколоть излучающие восторг глаза оборотня и свернуть ему шею, как какой-нибудь бешеной собаке. Его огненный олень ударом рогов отбросил Сивого в сторону и, перепрыгнув через Гермиону, кинулся на него, желая затоптать и заживо сжечь. Беллатриса от злости запустила в Гермиону и Рона, бросившегося к ней, убивающее заклятие, и оно с хлопком разбилось об огненного оленя, помчавшегося обратно по приказу своего творца. От удара появился ещё один огненный олень… за ним другой… третий… четвёртый… Языки Адского пламени множились и пожирали всё на своём пути. А Гарри стоял и смотрел. На Драко, визжащего, как поросёнок, когда его опалённая угольно-красная кожа слезала с тела. На загнанную в угол Беллатрису, пытающуюся безуспешно отбиться. На дёргающегося в конвульсиях Сивого, чьи внутренности вылезли из брюха, вспоротого рогами одного из оленей. Гарри стоял и смотрел на происходящее, пока в поместье не вернулся Добби. — Сэр Гарри Поттер плохой. Добби больше не может помогать сэру Гарри Поттеру, — со слезами на глазах повторял тот, когда они переместились к «Ракушке». Гарри ничего не почувствовал от расставания с ним. Он пришёл в себя только когда увидел, как Рон подхватил Гермиону на руки и понёс в дом брата. — Припоминаешь, да? Ты её… расколол… — сипло произнёс невыразимец сейчас. — Ненамеренно, но расколол. Нам нужно было… найти этот… кусок. — Для чего? — помолчав, мрачно спросил Гарри. — Для пере… — пленник жадно заглотил воздух и смолк. Непреложный обет убил его так же, как ещё недавно Гермиону. Гарри какие-то мгновения равнодушно на него смотрел, а затем вернулся к своему деревянному сундучку и взял из него несколько разных флаконов. — Кикимер, ты хорошо запомнил ходы и выходы в Отделе тайн? — спросил он. — У Кикимера хорошая память, — обиженно ответил домовик. — Тогда ты сможешь мне помочь, — подметил Гарри и наклонился к мёртвому невыразимцу, чтобы выдернуть из его головы несколько светлых волосков. — Пора нам с тобой прогуляться и серьёзно поговорить с тем, кто заварил всю эту кашу.