Таинственный парень Гермионы

Гермиона немного отстранилась и посмотрела на него с улыбкой. Её ласковый взгляд скользнул от его лица к груди. Пока она поглаживала его крепкие плечи, Гарри неподвижно сидел и думал, что происходило между ней и его копией. Неужели на него она так же нежно и любовно смотрела, а потом уходила и становилась холодной и замкнутой? Если бы у него было две Гермионы в окружении, вдруг подумалось Гарри, он бы точно свихнулся. Тупо не смог бы любовно смотреть на одну, а другую избегать, чтобы она ни о чём не догадалась. Неудивительно, что Гермиона выглядела такой напряжённой и бледной в последнее время — какой же выдержкой надо обладать для таких испытаний? Она приложила ладони к его лицу и потянулась навстречу. От неожиданности Гарри застыл и не смог ответить на её поцелуй. — Ты чего? Что-то не так? — немного обеспокоенно спросила Гермиона. — Нет-нет, что ты, ничего, — постаравшись улыбнуться, ответил он и протянул к ней вторую руку, чтобы обнять. В ту же минуту подруга вскрикнула и, соскочив с дивана, упала на пол. — Гермиона… — испуганно проговорил Гарри и проследил, куда направлен её взгляд. Она смотрела на его здоровую правую руку. Ниже изгиба локтя не было никакой татуировки. — Этого не может быть… Нет… Нет! — качая головой, воскликнула Гермиона и, сорвавшись с места, бросилась из гостиной прочь. — Гермиона, подожди! — крикнул Гарри и, схватив со столика волшебную палочку, рванул за ней. Он боялся, что она может выскочить из дома прямиком на дорогу или споткнуться на лестнице и покалечиться. Гарри отставал от неё на несколько шагов, но уже мысленно себя выругал последними словами за то, что не заколдовал входную дверь и не наложил на дверной проём в гостиной охранный барьер. Однако Гермиона не думала бросаться на улицу, она выскочила в коридор и резко остановилась. Её взгляд метнулся из стороны в сторону — видимо, что-то вспомнила — и обратился к нему. — Где он? Куда ты его дел? Где он? Где?! — требовательно спрашивала она. Гарри молчал, и Гермиона снова стала качать головой, прочитав ответ по его лицу. — Нет! Я дала ему свой браслет! Портал должен был перенести его в мою квартиру! Он должен был уйти! Он... У Гарри не повернулся язык сказать, что он видел, как умерла его копия. Два теперь уже мёртвых невыразимца бросились по его следу и тоже очутились в её квартире. Тот другой Гарри выглянул из своего укрытия, когда услышал, что Гермиона у них. Поверил, что она поблизости и выглянул, чтобы увидеть её и, возможно, спасти. Выглянул и погиб. — Его больше нет, — только и сказал Гарри. — Это неправда! Я всё продумала, он должен был уйти! — кричала в голос Гермиона, отходя к стене. — Он должен был схватить бисерную сумочку и бежать! Я купила нам билеты до Австралии! Гарри не знал, что ей сказать, и с тяжёлым сердцем смотрел, как она сползает по стене на пол. — За что?! Он ведь ничего не сделал! Он ничего и никому не сделал! За что?! Голос Гермионы прерывался от подступающих рыданий. Она должна была помнить, как нашла другого мёртвого Гарри прямо в этом коридоре, и её попытки это отрицать с каждой минутой слабели. — Он н-ничего… не сделал, — дрогнувшим голосом повторила она, прежде чем взвыла от охватившего её горя. Гарри приблизился и взял её на руки, отнёс обратно в гостиную и уложил на диван. Гермиона рыдала, уткнувшись носом в подушку, а он сидел рядом, вспоминая разговор с мистером Фостером. «Что ж, ваш предшественник уже показал всё, что он мог, и стал нам не нужен». Только и всего. Для них его копия была словно игрушка, с которой они развлекались, пока было интересно. — Ты не могла ничего изменить, — помолчав, сказал Гарри. — Они использовали тебя. Они бы обманули и использовали любого ради своих целей. Гермиона ничего не ответила, только безостановочно всхлипывала, не в силах унять поток подступивших к ней слёз. — Нервный срыв, — констатировал прибывший Оскар и с помощью Гарри силком напоил её каким-то лекарством, после которого она стихла и заснула, укрытая пледом. — Ты сам-то как? Ничего не болит? Гарри хмуро ответил, что чувствует себя прекрасно. — Это, конечно, замечательно, но я бы предпочёл сам осмотреть твою спину и убедиться в этом. Через двадцать минут целитель снова прощался с ним у камина и давал наставления, какие зелья принимать, в каких пропорциях и когда. — Проследи, чтобы она поела и ненароком не навредила себе, — взглянув в сторону Гермионы, заметил он. — От лекарств её способность соображать сильно снизится. — Хорошо, я понял, — ответил Гарри. В камине вспыхнул изумрудный огонь, и Оскар исчез в нём. Гарри мог бы пойти и отдохнуть, но лежать ему было уже тошно, и он отправился на кухню. Из того, что нашёл, сварил суп, налил немного в блюдце для пищащего под столом котёнка, взял для себя чашку и сел за стол. Не успел он проглотить хотя бы половину своей порции, как в дверь принялись стучать, и на пороге его дома оказался Кингсли, у которого было много к нему вопросов. Например, почему Гарри одним из первых пострадал от Адского пламени, разразившегося в Отделе тайн. — Я рванул к Гермионе, как только почувствовал по сигналу часов, что ей что-то угрожает… — По сигналу часов? — Ну да, мои часы связаны с браслетом, который я ей когда-то подарил, удалось легко сориентироваться и найти её. Разумеется, Гарри нагло врал, и на это у него имелось немало причин. — Кстати, по поводу Гермионы… — продолжил Кингсли. — Ты случайно не в курсе, где она? — У меня, — ответил Гарри. — Вчера пришла едва живая, я сразу же вызвал на дом знакомого целителя. — Вот как? — Да, кто-то на неё напал и стёр ей память за последние несколько лет. Целитель говорит, вряд ли получится такое исправить. Она сейчас всё путает, то и дело плачет, думает, что я погиб в Запретном лесу. Честно говоря, я боюсь, как бы она не тронулась умом на почве всего случившегося. Кингсли его «шокирующая» информация очень озадачила. — Как странно… она ведь один из немногих ценных свидетелей, кто мог бы пролить свет на события в Отделе тайн. — Выходит, кому-то не очень выгодно, чтобы она начала говорить. А как, кстати, Отдел тайн? Кингсли помрачнел и сперва отмахнулся, а потом всё-таки поделился, что дела обстоят очень скверно. — Двадцать пять погибших, притом личности пятерых до сих пор никто не может установить. Гарри вскинул в деланом удивлении брови, уж он-то теперь хорошо знал, что в Отделе тайн есть такие «личности», которые, как и его копия, живут в отдельных и хорошо закрытых от глаз других комнатах. — Про раненых говорить не буду, меня и так уже твой «главный», Джонсон который… — прибавил он со вздохом, потому как главный мракоборец умел действовать на нервы даже министру магии, — второй день преследует со своими упрёками, что некому работать. И это не говоря про сотни уничтоженных артефактов и всяких разработок… Весь стол завалили какими-то чертежами, списками, прошениями… — Ну а хоть удалось установить, кто всё-таки сотворил это Адское пламя? — Пока нет, есть разные версии… Ладно, чего я тебя мучаю, ты давай, отдыхай, поправляйся, и это… напиши, если Гермионе станет лучше, я бы с ней поговорил… хотя бы как друг. Гарри покивал и пообещал обязательно его известить в этом случае. — Да, кстати, — сказал Кингсли уже в дверях, — а у тебя Кикимер всё ещё в Хогвартсе? А вот про это «друг» ему ничего не сказал… наверняка, среди всех прочих были найдены и останки некоего домовика. Теперь вот гадают, как он там мог оказаться, не отправил ли кто. Возможно, уже даже подняли списки всех, кто владеет подобными существами, и выясняют, где они сейчас находятся. — Нет, я его домой призвал, когда Джинни от меня ушла, — ответил Гарри. — А что? Нужно позвать? — Да нет, так просто спросил, давно его не видел… — Так он на чердаке, опять там какой-то хлам собирает. Просил его сегодня суп сварить, прикинулся, зараза, глухим. Совсем от рук отбился. — Ну да, это в его стиле. Кингсли ещё раз пожелал ему поправляться и ушёл. Гарри закрыл за ним дверь и помрачнел. Значит, когда ему была нужна помощь, «друг» даже не пошевелился ради него, а теперь вдруг пришёл и стал его допытывать. Может и дальше ломать свою лысую голову, но с Гермионой он говорить не будет, это уж точно. Гарри вернулся на кухню и выругался — из-за разговора с Кингсли у него остыл в чашке суп. Он выплеснул остатки в раковину и заварил себе крепкий чай. После обеда Гарри немного отдохнул на диване и почитал свежие выпуски газет, где писали про чрезвычайное происшествие в Отделе тайн. Затем он сходил в магазин за продуктами и заодно приобрёл для котёнка лоток с упаковкой наполнителя, пока этот пищащий нахлебник не начал гадить по углам. К заходу солнца Гарри уже было не до домашних хлопот, он целиком и полностью переключился на подругу. Гермиона выглядела какой-то неживой после пробуждения. Она больше не рыдала, только сидела на диване и отрешённо смотрела перед собой. Гарри подогрел для неё суп и уселся вместе с чашкой на диван. Она вроде бы слышала его голос — голову на звук к нему медленно повернула — но никак не отреагировала на его слова, что ей нужно поесть. — Ладно, можно и по-другому. Гарри терпеливо накормил её с ложки и подобрал с колен салфетку, чтобы промокнуть её губы. Когда их глаза встретились, он увидел слезинку, одиноко заскользившую по её щеке. — Тебя… накажут… из-за меня? — медлительно спросила Гермиона. — С чего вдруг? Разве есть кто-то, кто видел, что я сделал что-то ужасное? — спросил он и кончиком той же салфетки стёр слезинку с её подбородка. — Пусть наказывают тех, кто устраивает всякие чудовищные эксперименты. Я как уверен, у них там теперь полно всякого материала обнаружилось, чтобы задуматься, что вообще… Гермиона протянула к нему руку, и Гарри прервался, ощутив прикосновение её ладони к своей щеке. Он немного повернул голову и коснулся губами её большого пальца. Ещё одна слезинка побежала по её лицу к подбородку. — Прости, это я… — дрожащими губами сказала она, кажется, не услышав ни слова из его речи, — во всём… виновата. Гарри поставил пустую чашку на кофейный столик и притянул Гермиону к себе. — Ты ни в чём не виновата, — заверил её, поглаживая по спине. — Ни тебе, ни мне ничего не грозит. Я же сказал тебе, помнишь? Нас больше никто и никогда не разлучит. Руки Гермионы скользнули ему за спину. Она ещё теснее к нему прижалась и обняла сама. Так, словно он снова говорил ей, что уходит в Запретный лес умирать. Гарри почувствовал, что она дрожит, и обнял её покрепче. — Тебе не нужно за меня бояться, — мягко сказал ей на ухо и наклонил голову. Его губы коснулись её нежной шеи, и Гарри невольно поморщился. Заживляющее средство, которое Оскар использовал, чтобы её обтереть, обладало горьким вкусом. К тому же от некогда пушистых волос исходил неприятный запах гари. — Знаешь, мне кажется, у нас есть дела поважнее всего этого, пойдём-ка, — заметил Гарри и, поднявшись с дивана, подхватил Гермиону на руки. Он отнёс её наверх, в ванную комнату, и поставил на коврик. Настроил ей краны, чтобы лилась тёплая вода, и достал из навесного шкафчика разные пузырьки с маслами и бутылки с шампунем и пеной. — Я принесу тебе ещё одну рубашку, — сказал у двери и отправился в спальню, а затем вернулся и озвучил созревшие у него мысли: — Знаешь, я думаю, мне стоит сходить к тебе в квартиру и перенести твои вещи ко мне. Поживёшь у меня, пока всё не утрясётся, а там посмотрим, может, снимем квартиру или ещё что, хорошо? Гермиона ничего не ответила. Она стояла на коврике с таким же потерянным видом, с каким он её оставил. Казалось, до неё не доходило ни что он говорит, ни что происходит. А ванна между тем понемногу наполнялась. — Ты… справишься или… тебе чем-то помочь? — осторожно спросил Гарри, не зная, пора ли ему уже выйти за дверь или всё же не стоит. — Гермиона? Она снова не ответила, и он понял, что хочет от неё невозможного. Если бы перед ним стояла Джинни, которая опять вывихнула или повредила себе что-нибудь на тренировке, он бы немного поворчал о том, как его бесят её опасные трюки, и без раздумий помог ей принять ванну. Но с Гермионой было как-то неловко. Она ведь не из тех, кто постоянно твердит, что раз вы дружите, то ты ей что-то должен. — Ладно, я… очень осторожно, хорошо? — приблизившись, сказал Гарри и протянул к ней свои руки. Его пальцы принялись аккуратно расстёгивать пуговицы собственной же рубашки, опускаясь всё ниже и ниже. Гермиона немного наклонила голову и без особых эмоций пронаблюдала за тем, что он делает. От его действий рубашка сползла с её плеч к ногам, и она осталась перед Гарри в одних трусиках. Только когда он приложил ладонь к её спине и легонько подтолкнул к ванной, Гермиона начала что-то понимать и резко остановилась. В своём состоянии она истолковала его действия совсем по-другому и жутко испугалась. Если бы Гарри её вовремя не схватил, Гермиона бы обязательно перелетела через порог и приложилась лицом к полу. — Нет! Не делай этого! Не поступай так со мной! — истошно закричала она, пока он прижимал её спиной к себе, крепко обхватив за плечи и талию. — Прошу, не надо! Я не хочу это снова! Это больно! Пожалуйста, не делай это! Не делай это со мной! Не делай! Не делай!.. — Ничего плохого не произойдёт, — не выпуская её из своих рук, твердил Гарри, ощущая, как вместе с ней дико забилось его сердце. — Клянусь, я не сделаю тебе больно. Пожалуйста, не бойся… Гермиона всхлипнула от бессилия и перестала вырываться. Гарри высвободил от неё одну свою руку и опустил её ниже. Когда он коснулся её бедра, она замерла и, кажется, перестала дышать. Он приспустил её трусики, и те сползли на пол. — Идём сюда. Гарри оторвал её от пола и опустил в тёплую воду, немного надавил на её плечи, и Гермиона села, инстинктивно обняв саму себя руками. Гарри опустился рядом на коврик и добавил ей в воду пену и кое-какие масла. — Нормальная температура? Если хочешь, могу немного подогреть, — заботливо предложил, держа в пальцах волшебную палочку, но Гермиона ничего ему не ответила. Она сидела в воде с видом человека, приготовившегося к казни, и Гарри невольно подумалось, что она напоминает ему одичавшую кошку, которая уже не ждёт от людей добра. — Ладно, — сам себе сказал он и притянул из того же шкафчика пластиковый ковшик. Не то чтобы он или Джинни часто пользовались такими вещами, но благодаря крестнику Гарри знал, что такое уход за малыми детьми. Андромеда Тонкс, оставшаяся без мужа, дочери и зятя иногда просила его посидеть с Тедди, и Гарри очень быстро приобрёл всякие шампуни, крема, ковшики, ванночки и игрушки, чтобы крестник мог чувствовать себя на Гриммо как дома. Кто бы подумать, что одна из вещей сможет ему пригодиться в его отсутствие. Впрочем, долго над этим Гарри не думал. Он зачерпнул немного воды и полил Гермионе на голову, затем повторил так несколько раз и подобрал с пола бутылку с шампунем, выдавил немного на ладонь и стал втирать в её волосы. Гермиона повернула к нему голову, и её руки, крепко вцепившиеся в плечи, постепенно сползли и опустились в воду. Гарри ощущал на себе её изучающий взгляд, но старался сосредоточиться на деле. У Гермионы волосы были густые и очень мягкие, возможно, потому что она не использовала, как Джинни, разные средства, чтобы они блестели и были аккуратно уложены на боку. Её волосы очень быстро пропитались шампунем и стали похожи на белое облако на затылке. По ванной разлился приятный фруктовый аромат. Не цветочный, конечно, какой обычно исходил от волос Гермионы, но всё лучше, чем противный запах гари, засевший уже в печёнках. — Отклони немного голову, пожалуйста, — попросил её Гарри, но она растерялась и только вцепилась рукой в край ванны. Он сам придержал её за шею и при помощи того же ковшика смыл с её волос шампунь. После этого Гермиона с недоумением смотрела на свою руку, по которой он водил морской губкой. Гарри не оставил без внимания ни один пальчик, бережно провёл губкой от запястья к локтю и добрался до плеча, где посмотрел на обработанный им же обожжённый участок. Поверх держалась прозрачная защитная плёнка, под которой уже образовалась новая нежно-розовая кожа. День-два и ожога как не бывало. Хоть какой-то плюс от жизни среди волшебников. Гарри смочил губку, немного потёр шею Гермионы и добрался до второго плеча, где наконец вживую увидел татуировку в виде снитча. Ему, конечно, было любопытно, кто же из них первым додумался нанести на своё тело что-то значимое для другого — его копия или же Гермиона? — но спрашивать об этом не повернулся язык. Гарри потёр ей спину и переключился на вторую руку. — Иди ко мне. Через какое-то время он поставил Гермиону на тот же коврик, обтёр её полотенцем и одел в сухую чистую рубашку. Подруга прижалась к его груди раньше, чем он успел застегнуть все пуговицы, и Гарри отнёс её в спальню. Ему пришлось самому расчесать её влажные волосы и просушить их при помощи волшебной палочки. — Ты посиди пока здесь, а я заварю нам с тобой чай и вернусь. Гермиона уснула после чашки горячего чая, куда он добавил лекарство, прописанное Оскаром, и Гарри укрыл её тёплым одеялом. Затем он подобрал для себя чистые вещи в комоде, взял несколько трофейных палочек из нижнего ящика и вышел из спальни. Ему тоже требовалось привести себя в порядок и разобраться с кое-какими насущными делами.