Таинственный парень Гермионы

Гарри пробудился утром. По крайней мере, за окном поднималось солнце, и его первые лучи робко касались светлых стен, очерчивая перед взором палату. В первые минуты Гарри щурился и глупо смотрел по сторонам, не понимая, почему вдруг оказался в Мунго, а затем его взгляд наткнулся на спящую в кресле Гермиону, и память тотчас помогла справиться с затруднением. Гарри вспомнил, как совсем недавно, может быть, вчера, испытывал облегчение от мысли, что с Беррингтоном наконец-то покончено, можно ехать в Австралию, но потом ему сделалось дурно и он потерял сознание. Видимо, его друг-целитель решил, что в больнице ему будет лучше. Впрочем, все эти мысли очень быстро проскочили в голове Гарри. Он напряг мышцы и приподнялся на локтях, различил на прикроватной тумбочке очки и нацепил их на нос. С этой минуты его вниманием завладела Гермиона. Она была всё в той же домашней одежде из джинсов и светлой футболки. Спала, прижав голову к спинке кресла, и её волнистые локоны разметались по плечам. Одна рука лежала на колене, другая — на сидении. В раскрытых ослабших пальцах лежало небольшое полотенце. Возможно, она дежурила ночью возле койки Гарри вместо целителей или же не поддалась на их уговоры уйти и осталась с ним. Гарри неотрывно смотрел на неё и испытывал некоторую угнетённость. Это он должен был ухаживать за ней, баловать и вести за океан, а не она, без того усталая и ослабшая, сидеть возле него, как возле тяжелобольного, и переживать. Гарри чувствовал, как очередной камень отяжеляет его душу, но не понимал, где же просчитался. Неужели кто-то из невыразимцев, помогавших Берринтону в злодеяниях, выжил и нанёс ответный удар? — М-м… Словно почувствовав его долгий взгляд на себе, Гермиона шевельнулась и открыла глаза. — Гарри? — в тот же миг обеспокоенно спросила она и сжала в пальцах полотенце. — Как ты себя чувствуешь? — Прекрасно, — соврал он, хотя ощущал, что голова будто чугунная и мыслить удаётся с большим напряжением. — Я был совсем плох вчера, да? — Ну… как бы да, — осторожно ответила Гермиона. — Ты горел… говорил кому-то, что закопаешь их всех скопом… — поморщившись, прибавила она, отчего Гарри невольно вскинул брови. — Меня выгнали в коридор, я боялась, ты отравился моими гренками, но… Оскар сказал, что дело в тёмной магии. Сказал, ты… подвергся такому большому воздействию, что… Она сглотнула, и он понял, что ей стало труднее говорить. Её голос в подтверждение этого дрогнул. — …тебе очень повезло… ты, видимо, имеешь сопротивление… любой другой… мог умереть ещё ночью. Гермиона не выдержала и вскочила с кресла. Гарри сомкнул руки за её спиной, когда она порывисто прижалась к нему. — Гарри, я так испугалась... — слышал он её полный боли голос и всхлипы. — Кто мог… такое сделать? За что?.. Из-за меня?.. Он поглаживал её по волосам и спине, шепча успокаивающие слова и ощущая, как горячие слёзы капают ему на шею. — Ты тут ни при чём, слышишь? Я разберусь, кто это сделал. Не бойся за меня, ладно? Такое больше не повторится. Какие-то минуты Гермиона всё ещё всхлипывала, выпуская наружу эмоции, накопленные за прошедшую в тревоге ночь. Гарри всё так же её поглаживал, но с напряжением думал только о том, что вызов духов не мог дать сбой. Причина должна быть в чём-то другом. Неужели в списке невыразимцев отсутствовала чья-то фамилия? Что, если сам Беррингтон не знал кого-то из коллег, кто, например, работал не на него, а под него? Кто-то, кто тоже выяснил причину недавних ужасающих событий и мог отомстить. От последней мысли Гарри напрягся ещё больше — вот только зачищать весь Отдел тайн или же скрупулёзно искать выжившего там недруга не хватало! — Пока ты был плох, Кингсли приходил… — немного успокоившись, сказала Гермиона и отстранилась от него. — Приставал ко мне с вопросами и… Ты поэтому сказал ему, что мне стёрли память, чтобы он не приближался? — сбившись с мысли, уточнила она и полотенчиком утёрла влагу на щеках и подбородке. Гарри и ответить ничего не успел, как Гермиона продолжила: — Я ему тоже ничего не говорила… сказала, что ничего не помню… — Ты у меня умница, — мягко ответил Гарри, поняв, что Гермиона быстро сориентировалась по ситуации, и приложил ладонь к её влажной щеке, — всё схватываешь налету. — Что же теперь будет? Тебе ведь опасно покидать Мунго. А вдруг этот кто-то?... — Да ну брось, я разберусь с этим кем-то, вот увидишь. — Гарри… Их разговору помешал заглянувший в палату Оскар. — Гермиона, я же просил тебя отдохнуть. Пойдём, примем лекарство. Гарри, будь так добр, напомни своей жене, чтобы она следовала моим рекомендациям. Мне, знаете ли, как-то не очень нравится выхаживать то одного, то другого из вас, как упрямых малых детей. — Совсем не нужно, я хорошо себя чувствую, лучше завтрак Гарри принесу, — возразила Гермиона, догадавшись, что им тоже нужно поговорить наедине, и двинулась к двери. — Гарри, я скоро вернусь! — бросила она и скрылась в коридоре. Оскар закрыл за ней дверь и, к удивлению Гарри, взмахнул палочкой, явно наложив на неё заклинание. — Ну и во что ты меня втянул?! — вдруг резко спросил он. — Что ещё за игры с тёмной магией?! — Ты про того, кто хотел меня угробить? — уточнил Гарри. — Я и сам пока не знаю, но это… — «Угробить», как же… Целитель помрачнел, приблизившись к нему, и взял за левую руку. — Знаешь, за годы работы в этой больнице, я ещё не настолько ослеп, чтобы не различить, когда на человека воздействуют при помощи тёмной магии, а когда он сам использует её для каких-то целей, — сказал он и коснулся кончиком палочки ладони Гарри. Иллюзия, а это, похоже, была она, рассеялась, и последний увидел не заживший порез. Тот самый, что он сделал, вернувшись от Беррингтона домой, сделал, чтобы снова вызвать духов и отдать им приказ закончить дело с бесчеловечными невыразимцами. Гарри перевёл удивлённый взгляд со своей ладони на Оскара. — Но, видишь ли, в чём загвоздка, мой дорогой друг, — язвительно продолжал тот, — если, как «семейный целитель», я буду разглашать секреты моих персональных пациентов, то вряд ли в будущем они у меня появятся. Я бы даже сказал, после такого можно в принципе не рассчитывать их заиметь, а может, даже завязать с частной практикой. Итак, я повторяю вопрос... Во что ты меня втянул, твою мать?! Ради чего я соврал коллегам и даже, прости меня Мерлин, самому министру магии?! — Оскар… Такой большой услуги Гарри от Оскара, конечно, не ожидал, хоть и понимал, что тот пошёл на обман только ради своей репутации. Этим поступком он, можно сказать, гарантировал Гарри алиби, ведь теперь он тоже будет среди пострадавших. — …я у тебя в долгу. — Больно нужен мне твой «долг». — Подожди, но если на меня не воздействовали тёмной магией, то… — задумался Гарри, — то, что со мной тогда произошло? — Ты ещё спрашиваешь?! — продолжал гневаться целитель и крепче сжал его ладонь. — Я не знаю, с чем ты играл, но могу точно сказать, что ты доигрался. Его палочка совершила небольшое движение, и иллюзия, благодаря которой ладонь смотрелась невредимой, вернулась. — Та штука, а я так понимаю, это был очень мощный артефакт, сработала против тебя. — Не может быть, я уже использовал её раньше, и… — Ой, вот только избавь меня от подробностей, что и для чего ты использовал! Не знаю, что у тебя было «раньше», может быть, проверка или очень слабое воздействие, но когда я прибыл, мне даже диагностику проводить не понадобилось, чтобы понять, что что-то в доме пыталось тобой овладеть! И это был не захват разума, как произошло у твоей жены. Это… это что-то куда хуже… что-то потустороннее… Что-то, что хотело проникнуть в наш мир за счёт тебя. Гарри не знал, что на это сказать и только смотрел на крайне возбуждённого Оскара. Похоже, у него ночка тоже выдалась не из лучших. Мало того, что он боролся за жизнь частного пациента, так ещё и рисковал, сообщив всем интересующимся не тот диагноз. Неудивительно, что он так взволнован и резок. Если бы он только знал, с чем именно Гарри «игрался»… — Проси, что хочешь, — помолчав, сказал последний, — поверь, я понимаю, что ты для меня сделал и совсем не хотел тебя подставлять, втягивая в свои игры. Обещаю, тебя это больше никак не коснётся. Оскар тяжело вздохнул и тоже немного помолчал. — Знаешь, это, конечно, твоё дело, но могу тебя заверить: ещё раз тронешь ту штуку, чем бы она ни была, и больше ни я, ни кто-либо другой, тебе ничем не сможет помочь, — сказал он куда спокойнее. — Она убьёт тебя, подчинит себе, захватит… называй это как хочешь, но как мракоборец, я уверен, ты знаешь, что даже обезумевшие в древности некроманты, уничтожавшие целые поселения, прежде были вполне разумными людьми. — Я понял тебя, — хмуро согласился Гарри, мысленно решив уничтожить череп предка, как только вернётся домой. — Спасибо. Правда, я тебе очень признателен. — Ладно, подержу тебя дней пять под присмотром, ты крайне истощен, а там посмотрим… Так бы, конечно, советовал отдохнуть пару месяцев и палочку без крайней нужны не брать в руки. Гарри невольно усмехнулся и опустился на подушку. — Не поверишь, а я как раз собирался улетать с Гермионой на море… — Вот и улетал бы, а не портил мне нервы! — сердито бросил Оскар и одним взмахом снял с двери заглушающее заклятие. — И чтобы принимал всё, что я прописываю, — прибавил он напоследок и вышел в коридор. Солнце к этому времени поднялось выше, и в палате сделалось светлее. Какие-то минуты Гарри смотрел в сторону окна и не мог поверить, что ошибки не случилось. В этот раз он точно убрал со своей дороги всех, кто ему мешал. Всех, кто мог навредить Гермионе и раскрыть правду о произошедшем в поместье Малфоев или же в Отделе тайн. Осталось лишь, как и раньше, сделать вид, что он ничего не понимает — что там творится у невыразимцев или кто вдруг хотел ему повредить — впрочем, мысли о возможных вопросах и внимание Гарри не очень сильно волновали. Когда Гермиона пришла в палату с подносом, он задвинул всякое волнение внутри на задний план и улыбнулся ей. Они свободны. Наконец-то они свободны и смогут полететь в Австралию. — Что сказал Оскар? Тебе лучше? — спросила подруга и опустилась рядом с ним. — Да, сказал, что я переработался, всё из-за ночного дежурства… — накинувшись на еду, торопливо говорил Гарри. — Похоже, всё дело в тех артефактах, которые я изъял и… — Гарри, зачем ты мне врёшь? — вдруг перебила Гермиона, и он увидел, сколько печали отразилось в её глазах. Увидел и снова почувствовал тяжесть в душе. — Скажи всё как есть. Что нам теперь ждать? Гарри отложил ложку, которой активно черпал бульон, и протёр губы салфеткой. — Ничего. Нам больше ничего не угрожает. — Он протянул руку и взял Гермиону за ладонь. — Прости меня, я не хотел, чтобы ты переживала. Клянусь, нам ничего не угрожает. Какие-то мгновения она смотрела ему прямо в глаза, словно пытаясь прочитать в них правду, затем просто потянулась навстречу и обняла рукой. Их щёки соприкоснулись, её шёлковые волосы защекотали ему шею. Гарри чувствовал пальчики Гермионы, запутавшиеся в его волосах. — Я сделаю всё, как ты скажешь, — послышался ему её шёпот. — Хочешь, чтобы я и дальше притворялась, что ничего не помню, я притворюсь. Только, пожалуйста… Гарри, прошу тебя… не геройствуй понапрасну ради меня. Я не хочу, чтобы и ты… чтобы ты… Она не смогла договорить и отстранилась, слёзы снова стояли в её глазах. Должно быть, после такой тяжёлой ночи и вопросов Кингсли ей тоже пришлось многое обдумать. Должно быть, этой ночью она опять вспоминала, как потеряла того Гарри и жутко боялась потерять настоящего. Он приложил к её щеке ладонь и стёр большим пальцем слезинку, соскользнувшую с края глаза. — Это не напрасно. И не только ради тебя. Это всё ради нас. Ради… нашего будущего. — Его взгляд снова коснулся её руки, сжимавшей полотенце. В этот раз на безымянном пальце было видно два кольца. Одно из них, вероятно, так и будет напоминать о самых тяжёлых испытаниях, а вот другое могло бы стать символом надежды. — Знаешь, я жалею только о тех годах, когда меня не было рядом с тобой. И если честно, я больше не хочу говорить об Отделе тайн, невыразимцах и всём, что с ними связано. Я хочу говорить о нас. Скажи, ты поможешь мне? Он опустил взгляд, и Гермиона повторила за ним: тоже посмотрела на чашку, всё ещё полную супа, и стёрла ладонью другую слезинку. — Прости, я совсем не даю тебе есть. Сейчас… Через какие-то минуты она кормила его с ложки и больше не задавала вопросов. Гарри уговорил её к обеду принять лекарство, а Оскар распорядился, чтобы в палату поставила вторую койку. Теперь Гермиона спала всего в двух шагах от мужа. Он тоже уснул спустя какое-то время, а вечером послушно принял лекарство, съел на пару с женой ужин, доставленный одним из младших целителей, и, сидя на койке, удивлённо вскидывал брови. — Какой ужас. Поверить не могу… В кресле между койками располагался крайне мрачный Кингсли и сообщил, что при загадочных обстоятельствах погибло несколько десятков невыразимцев, а их глава написал чистосердечное признание и повесился. — Я и сам не могу поверить, — говорил он, — Томас казался мне таким разумным… Кингсли повернул голову и коснулся взглядом Гермионы, спавшей на соседней койке после приёма лекарства. — Как она, кстати? Есть улучшения? Я вчера вечером пытался с ней поговорить, но... по-моему, ещё больше её взволновал, ты уж извини. — Да ничего, Оскар… то есть целитель говорит, есть прогресс, по крайней мере, она осознаёт действительность и меньше всего пугается. — Да уж, не повезло ей встать на пути у Беррингтона, хорошо, что ты вовремя её забрал к себе. Так может и оклемается… — Боюсь, это небыстро произойдёт. Ей бы развеяться и… Ложь Гарри, которую он и мог дальше нести с невозмутимым видом, прервал Оскар. — Господин министр, я прошу прощения, но, боюсь, вы же сами будете первым, кто на меня обрушится с обвинениями, если я не верну в строй вашего друга. Мистеру Поттеру следует принять лекарства, он подвергся слишком большому воздействию тёмной магии. Надеюсь, вы найдёте того, кто это сделал, и накажете. — Конечно-конечно, я понимаю, — поднявшись с кресла, ответил Кингсли и пожал Гарри руку, — мы непременно во всём разберёмся, Оскар, а вы делайте своё дело, не смею вам мешать. Давай, Гарри, отдыхай, поправляйся, выполняй все предписания и… присматривай за Гермионой. Ах да, — прибавил он и остановился в дверях, — узнал от Джонсона, ты взял отпуск на всё лето... — Вы имеете что-то против этого? — прямо спросил Гарри. — Да нет, — немного смутился Кингсли, как будто прерванный при попытке изящно солгать или задать неуместный вопрос, — хотел лишь пожелать тебе хорошо отдохнуть и набраться сил. — Спасибо. Оскар проводил министра хмурым взглядом и со вздохом налил в стакан воды. — Даже мне без легилименции видно, что он против и явно что-то подозревает, — сказал вслух и добавил в воду лекарство. Гарри предпочёл промолчать и принял от него питьё, через какие-то мгновения поудобнее устроился на подушке и повернул голову к Гермионе. Перед сном он снова подумал, что наконец-то отвезёт её в Австралию. На душе хоть немного, но сделалось легче.