Таинственный парень Гермионы

Ночью Гарри ненадолго проснулся из-за уханья совы за окном и слышал в коридоре тихие шаги. Вероятно, Гермионе плохо спалось, подумалось ему, пока он, закрыв глаза, демонстрировал сове за стеклом кулак. Птица верно расценила его жест, подпихнула письмо под створку окна и улетела. Утром выяснилось, что какой-то сотрудник из Отдела по регулированию и контролю за магическими популяциями хотел увидеть домового эльфа семьи Поттеров и уточнить, где тот обычно находится, чтобы внести данные в книгу учета. То ли это письмо было отправлено с подачки Кингсли, то ли в смежном Отделе в связи с расследованием событий в Отделе тайн велась тщательная проверка и выяснение местонахождения всех живых домовиков, было непонятно. Гарри не стал над этим задумываться и бросил письмо на прикроватную тумбочку. В любом случае у министерских сотрудников на него ничего нет. Также утром он заметил, что Гермиона выглядела очень уставшей и пила кофе на кухне, вцепившись обеими руками в чашку. — Доброе утро. Ты хоть спала? — спросил Гарри, опустившись на соседний стул. Гермиона была так поглощена какими-то мыслями, что пропустила его вопрос мимо ушей и задала свой: — Гарри, а как же Пушок? — Я его Андромеде отнесу, она присмотрит. — М-м, хорошо. Тогда вроде всё. Сборы были недолгими, и через несколько часов они находились с чемоданами в аэропорту. У Гермионы подрагивали руки, когда она протягивала билеты и документы для проверки, а Гарри стоял рядом и ободряюще ей улыбался. Их быстро пропустили, и им осталось лишь проследовать на борт. Только когда они заняли свои места и самолёт наконец поднялся в воздух, Гермиона немного успокоилась, хоть всё ещё глубоко дышала и смотрела перед собой, как будто не веря в происходящее. Гарри же, в отличие от неё, испытывал прилив возбуждения. Он раньше не летал на самолётах — это оказалось совершенно не страшно и, скорее, даже интересно. Ему было удобно, комфортно, тепло. Он посматривал по сторонам, где другие пассажиры беззаботно слушали музыку, разговаривали, читали журналы или газеты, видел облака за стеклом иллюминатора, пару раз нажимал на кнопки, и миловидная стюардесса подходила к нему, чтобы спросить, чего он желает. Перелёт обещал быть долгим. На почве недосыпа и волнений Гермиона быстро уснула. Гарри разобрался с тем, как откинуть спинку её сидения, и снова подозвал стюардессу, чтобы попросить одеяло и крепкий напиток. Укрыв Гермиону, он потягивал виски с содовой и размышлял, чем бы им заняться. Наверное, по прилёте стоит расспросить Грейнджеров о всяких интересных местах или же купить путеводитель. Сидеть всё лето дома или лежать на пляже они точно не смогут — надоест. Стоит провести время с удовольствием. Посетить местные рестораны и кафе, попробовать разные блюда, устроить вылазку на природу, посмотреть какие-нибудь картины или другие произведения искусства, посетить океанариум, покататься на водных лыжах… Размеренные мечтания Гарри нарушил небольшой усовершенствованный вредноскоп, похожий на металлический волчок, способный молча крутиться и менять цвет в зависимости от степени опасности. Этому вредноскопу приспичило ожить, и Гарри вытащил его из кармана брюк. Прибор оставался серым, что означало лишь небольшую степень угрозы. Возможно, неподалёку применили заклинание к кому-то из пассажиров, иначе, будь это бытовые чары, например, для создания воды или подушки, вредноскоп вряд ли бы среагировал на это. Однако Гарри всё равно насторожился и крепко стиснул в пальцах прибор. Он не понимал, почему какой-то волшебник вдруг оказался на одном борту с ним. Случайное совпадение? Или он теперь такая подозрительная и важная персона, что его нельзя отпускать из страны без присмотра? Гарри достал волшебную палочку и повернул голову. Гермиона всё так же мирно спала. Он коснулся концом палочки одеяла, лежащего поверх неё, и набросил охранные чары, после чего поднялся на ноги и двинулся в туалет. Пассажиры, коих он касался по пути взглядом, ничем подозрительным не занимались. Некоторые тоже отдыхали, другие всё так же болтали или развлекали себя за счёт музыки и фильмов. Они не замечали палочку в пальцах Гарри и её слабые движения. Поверхностная проверка между тем не выявила применение отслеживающих или отвлекающих внимание чар, а также нахождение поблизости сильных артефактов. Если на борту и был ещё один волшебник, то он не предпринимал подозрительных действий. Можно было бы, конечно, резко погасить в салоне свет и заполучить чужую палочку Экспеллиармусом, но это могло бы стать конфузом, если владелец и вправду тоже летел отдыхать. Словом, Гарри вернулся на своё место, откинул голову и закрыл глаза. За время, что он спал, ничего фантастического не произошло — на них с Гермионой никто не нападал и не словил обратный удар от охранных чар. Гарри раскрыл глаза и какие-то секунды смотрел перед собой, вспоминая, где он и куда летит, затем повернул голову и натолкнулся на Гермиону, наблюдавшую за ним. Она находилась в каких-то дюймах и выглядела вполне умиротворённой, чему, вероятно, поспособствовал сон. — Всё хорошо? — спросил он. Гермиона молча кивнула и протянула руку. Гарри чувствовал движение её пальчиков, поглаживающих его щёку. Она сама потянулась к нему, и он раскрыл губы, отвечая на осторожный поцелуй. Локоны её пушистых волос выскользнули из-за ушка, защекотали нос и губы и заставили ненадолго прерваться. Гарри улыбнулся, взяв их в свои пальцы, приложил ладонь к лицу Гермионы и продолжил прерванный поцелуй. Её мягкие губы охотно отвечали ему, даря приятные ощущения тепла и удовольствия. После нежного поцелуя Гарри позволил себе заправить непослушные прядки её волос за ухо и коротко поцеловал Гермиону в уголок губ. — Я немного волнуюсь… — тихо призналась она, смотря ему в глаза. — Мама так и не ответила на моё последнее письмо. — Хм, может, её ответ просто не успел долететь? — Да нет, обычно от неё письмо через три-четыре дня после моего приходило, а тут уже больше пяти дней прошло и ничего. Странно… Может, они с папой всё ещё сердятся? — Сердятся? Вы разве ссорились? Гарри несколько удивился и повернулся со спины на бок, чтобы быть к Гермионе ещё ближе: её внезапные откровения были куда дороже и важнее, чем наблюдения за другими пассажирами. — Ссорились… — кисло ответила она, потупив взгляд. — Пару лет назад, когда я ездила их навестить, они… Ну, понимаешь, они с папой настаивали, чтобы я осталась. Насовсем. Мы тогда повздорили и… я улетела обратно. Гермиона замолчала, и Гарри вдруг понял, что «пару лет назад» — это, скорее всего, когда произошло расставание с Кристофером, тем самым павлином, сделавшим ей больно своими нелепыми домыслами и трёпом. Тогда она как раз ненадолго улетала отдохнуть. Похоже, родители прекрасно поняли по её состоянию, как ей было нелегко на другом континенте, поэтому и просили остаться. А она вернулась… к одиночеству, работе и людям, что медленно и верно её топили. Вернулась то ли чтобы убежать от сочувствия и осуждения близких, то ли из-за части души, что всё ещё находилась в ней тогда и тянула обратно, то ли из-за каких-то внутренних убеждений и чувств. Гарри безотрывно смотрел на неё сейчас и был в очередной раз поражён. Гермиона всегда была сильной, он знал это и раньше, но его поражало, сколько ударов и испытаний она молча стерпела. — Нет, мы помирились, конечно, мама сама мне потом написала, просила их с папой простить, — помолчав, снова заговорила она, — просто… не знаю… Я не была у них с того дня. Мы только переписывались иногда и всё. Гарри не знал, что тут можно сказать, но чувствовал, как сильно хочется прижать её к своей груди и обнять. Хотя бы для того, чтобы Гермиона чувствовала, что она больше не одна, он её понимает и слышит. Однако порывистость могла её только напугать, поэтому ему пришлось попридержать свои желания. — Так может, они с твоим папой тоже очень волнуются? — предположил он. — Вдруг они переживают, что ты скоро прилетишь и не знают, что ответить, как себя вести… — Думаешь? Гермиона с надеждой подняла на него глаза, и сердце в груди Гарри забилось чуть быстрее. Конечно же он не мог знать Грейнджеров, их характеры, отношение к дочери и всё остальное. У него самого никогда не было нормальной семьи, а Дурслей он мог назвать родными людьми только если язвительно. Но ему очень хотелось верить, что Грейнджеры его приятно удивят. В конце концов, у них ведь родилась и выросла такая прекрасная дочь. — Ну конечно, они же твои родители. Они ведь тебя тоже любят и ждут. То ли он оказался очень убедителен, то ли Гермионе крайне требовалась его поддержка, она просунула руку под локоть Гарри, прижалась к нему и положила голову на плечо. — Очень надеюсь… Они немного помолчали, и Гарри подумал, что за какие-то минуты узнал о переживаниях Гермионы куда больше, чем за дни, проведённые вместе на Гриммо. Это одновременно и будоражило, и радовало. — Вот увидишь, так и будет, — сказал он и поцеловал её в макушку. Какое-то время они так и сидели, снова сделавшись семейной парой, что накануне ходила в магазин и не имела ничего общего со сверхъестественными вещами. Сидели близко друг другу и вели непринуждённый разговор. Гермиона спрашивала, каково Гарри лететь на самолёте, какие у него ощущения, а он интересовался, чем бы она хотела заняться в ближайшие недели. Гермиона была смущена и удивлена, когда узнала, сколько всяких идей у него уже возникло в голове для приятного времяпрепровождения. Когда за стеклами иллюминатора сгустилась темнота, она поднялась с места, сделала шаг, вцепилась в спинку соседнего сидения и тут же опустилась обратно. — Ой… Гарри перевёл на неё обеспокоенный взгляд, и ему показалось, что она стала бледнее, чем утром. — Ты чего? Всё в порядке? — Да так… голова закружилась, — ответила Гермиона, приложив пальцы к виску, — наверное, резко встала. Сейчас пройдёт. В кармане брюк Гарри, будто издеваясь, снова ожил вредноскоп. Он не стал его доставать и сжал в пальцах волшебную палочку. Одного движения хватило, чтобы убедиться, что ничего вредоносного в сторону Гермионы не прилетало. Она немного посидела и снова поднялась на ноги. — Уверена, что дойдёшь? Может, тебя проводить? — Да ну брось, я же не маленькая. Гермиона выбралась в проход и двинулась по салону, не чувствуя взгляда, направленного ей в спину, а Гарри следил за ней, словно коршун. Вредноскоп, показавшийся на свет, затих и остался таким же серым, как был. Другие пассажиры в салоне всё так же отдыхали или разговаривали. Гарри заказал у стюардессы две порции ужина и дождался возвращения Гермионы. Она заняла соседнее сидение и неохотно принялась за еду, состоящую из риса с курицей и тушёных овощей. — Эй, ты с утра на одном кофе, хочешь, чтобы и дальше голова кружилась? — настаивал Гарри, следя больше за её контейнером, чем за своим. Вредноскоп в кармане пару раз крутнулся, чем ещё больше его обозлил. — Слушай, а может, свяжем кольца? — предложил Гарри и демонстративно взмахнул палочкой, набросив на них с Гермионой чары отвлечения внимания. — Зачем? Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она. — Да нет, я просто подумал… Ну, времени полно, чего бы не заняться этим, вдруг пригодится, — с самым невинным видом ответил он. — Ты… против? — Нет, нисколько. Давай тогда я сама, протяни руку. Он положил левую ладонь на подлокотник сидения, Гермиона развернулась к нему и тоже достала волшебную палочку. Её губы шевелились, пока она произносила формулу и совершала необходимые движения, а Гарри хмурился и молчал, временами посматривая по сторонам. Связывание колец отняло не меньше четверти часа. — Ну вот, теперь ты меня всегда найдёшь, если я вдруг потеряюсь в аэропорту с чемоданами, — с улыбкой заметил он. — Кстати, может, ещё Протеевы чары добавить? Ну, чтобы пару раз крутнуть по часовой стрелке и было понятно, что пора увидеться. А что, крутнёшь раза три, и я почувствую, как оно нагревается, и буду понимать, что пора прятаться, — прибавил он, шире улыбнувшись. — Всё в порядке? — настороженно уточнила Гермиона. — Ты как будто… напряжён? Гарри перестал улыбаться, поняв, что его шутка не возымела должный эффект. — Извини, — произнёс он, накрыв девичью ладонь своей, — не хотел тебя напугать. Просто сидел, пока тебя не было, и думал… обо всём, что произошло. Вот и пришло вдруг в голову, что было бы здорово, если бы мы всегда могли друг с другом связаться. Гермиона грустно улыбнулась, то ли тронутая его словами, то ли вспомнив, через что они прошли. Движением руки она пригладила его взъерошенные волосы, отчего Гарри невольно захотелось, чтобы она погладила его ещё несколько раз. Не то чтобы ему жутко нравилось, когда его поглаживают, но Гермиона и так его не часто касалась, и её прикосновения были приятны. — То есть теперь мне пора тебя успокаивать и говорить, что всё будет хорошо? — мягко произнесла она. — Да нет, мне это не нужно, хотя… А знаешь что, успокаивай, — с улыбкой согласился Гарри и сам приложил её ладонь к своей голове. Гермиона улыбнулась, отчего он и впрямь почувствовал себя куда радостей, и снова стала работать палочкой. Через полчаса их обручальные кольца были не только связаны, но и зачарованы на случай, если кому-то понадобиться дать сигнал другому. Гермиона с теплотой посматривала на Гарри и говорила, что теперь она сделала всё возможное, чтобы ростки паранойи в нём зачахли, а он уверял, что нисколько не сомневался в её талантах. Чтобы хоть как-то скоротать время они смотрели фильм, надев наушники, и держались за руки, затем снова дремали. Гарри пробудился первым. Голова Гермионы лежала на его плече, а за стеклом иллюминатора сделалось светлее. Какие-то минуты он просто смотрел в сторону, затем осторожно провёл пальцами по мягким каштановым волосам, свисающим с его плеча, и аккуратно убрал их Гермионе за спину. Боясь потревожить её сон, он сильно не двигался. Из любопытства посмотрел на неподвижный вредноскоп, убрал его в карман и сжал в пальцах палочку. Понадобилось всего лишь одно круговое движение, чтобы снять с них чары отвлечения внимания, но рука Гарри внезапно повисла в воздухе. Он прекрасно знал, как легко и быстро снимаются обычные чары, но уловил что-то ещё. Что-то, что имело сопротивление к простому контрзаклинанию и с виду могло бы показаться безвредным и незначительным. Гарри стиснул зубы и направил палочку на себя для «проверки». Его худшие опасения подтвердились. Кто-то нагло проник под чары отвлечения внимания и набросил на него невидимую метку для отслеживания. «Тебе конец, тварь», — сердито подумал Гарри, но удержался от поспешных действий. Если кому-то понадобилось за ними следить, то лучше этому кому-то верить, что его действия остались незамеченными. «На земле» его будет проще поймать и обо всём поговорить. Гарри снял лишь простые чары. Возможно, он сильно задумался и не заметил, как дёрнул плечом, или же всё дело оказалось в голосах других пассажиров, спорящих о чём-то в стороне. Гермиона зашевелилась, и её волосы снова защекотали ему шею. — М-м, а сколько времени? — сонно спросила она и взяла его за запястье, чтобы повернуть руку и посмотреть на наручные часы. — О, ничего себе… — Ещё немного, — сказал ей Гарри, сам желая побыстрее оказаться на устойчивой поверхности и пройтись. За стеклом иллюминатора тем временем становилось всё светлее и светлее. Через несколько часов самолет наконец стал снижаться и было объявлено о посадке. Гермиона снова разволновалась, когда они оказались в аэропорту, и вцепилась в руку Гарри, пока они высматривали, в какой стороне можно найти телефонный аппарат. — Вон там, идём, — первым сориентировался Гарри и, покрепче стиснув девичью ладонь в своей, двинулся в сторону. Он стоял чуть позади с чемоданами, пока Гермиона, вцепившись обеими руками в трубку, ждала ответ с таким напряжением, как будто от одного звонка зависела её жизнь. Минуты через две она вернулась, немного опечалившись. — Никто не ответил, наверное, их нет дома, я не знаю номер их клиники. — Ну значит, сделаем твоим родителям сюрприз, — сказал ей Гарри и погладил по предплечью. — Пойдём, возьмём такси и остановимся где-нибудь на ночь. — Но… — Что? — Нет, ничего. Возможно, она хотела сказать, что очень надеялась сегодня же поехать к родным, но сама поняла, что придётся ещё томиться несколько часов в автобусе и потому передумала. В любом случае у Гарри аргументов не торопиться было куда больше — им надо было немного отдохнуть после долгого перелёта, нормально поесть и привести себя в порядок, а ещё ему не хотелось тащить за собой «хвост». Он поймал такси, попросил отвезти их в ближайшую гостиницу, и они с Гермионой уселись на заднее сидение. — Кстати, отдохнём и можешь ещё раз позвонить, там уж твои родители, наверное, будут дома. — Да, конечно. Ты прав, так и сделаю. Гермиона снова выглядела напряжённой, даже когда он взял её за руку и попробовал подбодрить, она лишь неловко улыбнулась и погрузилась в свои мысли. Гарри не знал, о чём она думала, но решил не давить лишний раз. В самолёте он уже убедился, что она может быть с ним откровенной, нужно дать ей лишь время, а этого у них теперь хватало с запасом.