Таинственный парень Гермионы

Гарри снял номер на двоих и поинтересовался у администратора, где можно было бы перекусить. К счастью, при гостинице имелся ресторан, поэтому они с Гермионой оставили в номере чемоданы, спустились на первый этаж, немного прошлись и заняли столик. В этот раз Гарри и сам не особо налегал на еду, больше погруженный в мысли, как бы ему незаметно добраться до наблюдателя, и посматривал по сторонам. Гермиона всё ещё была печальна и загружена своими мыслями, поэтому тоже перекусила неохотно и предложила вернуться в номер. Гарри включил телевизор и остался лежать на двуспальной кровати, когда она спросила, не возражает ли он, если она первой примет душ. — Нет, иди, конечно, я не тороплюсь, — ответил он, чересчур увлечённо смотря в экран. Как только Гермиона скрылась за дверью ванной комнаты и послышался шум воды, Гарри и думать забыл о телевизоре. Он схватился за волшебную палочку и стал копаться в карманах куртки. Старенькие часы, некогда подаренные миссис Уизли, нашлись во внутреннем кармане. Они уже давно не ходили, но Гарри периодически их зачаровывал и использовал в качестве компаса. Пока Гермиона мылась, он как раз занимался тем, что перенаправлял метку с себя на часы. Нужно было лишь их настроить должным образом, чтобы выйти на прогулку и по направлению стрелок определить местонахождение наглого наблюдателя. — Я всё. Гарри убрал старенькие зачарованные часы в карман, как только услышал в стороне шаги, повернул голову и внезапно замер. Гермиона стояла у порога в светлом махровом халате, такого же цвета полотенце, обёрнутом поверх головы, и тапочках. Усталость и печаль с её лица как будто бы смылась, щёки покрывал приятный румянец. Халат ей, кажется, был немного великоват, поэтому она придерживала пальчиками его края на груди, как будто бы боясь предстать перед мужем в полураздетом виде, отчего нижние края халата, словно назло её манипуляциям, серьёзно разъехались, открывая вид не только на гладкие ножки, но и бедро. Хоть голова Гарри и была забита мыслями о деле, но он не смог не подметить, как было бы здорово коснуться этого самого бедра пальцами и погладить. Впрочем, Гермиона расценила его долгий взгляд по-своему и немного нахмурила лоб. — Я что, очень долго? Ты заждался? — Нет, что ты, ты… ты быстро, — справившись с замешательством, ответил он и снял с себя куртку, поскольку в ней стало жарко. — Пойду тогда… тоже ополоснусь, — бросил он и ушёл за дверь. В ванной комнате Гарри посмотрел на своё отражение в зеркале и нахмурился. Дурацкий наблюдатель со своей «меткой» испортил ему настроение и сбил с мысли о самом главном. Гермиона. Вот ради кого он полетел в Австралию. Ради любви к ней и желания вернуть ей способность радоваться жизни. Гарри скинул с себя вещи, быстро помылся и ненадолго задержался у вешалки. Ему вспомнилось, как настороженно на него посматривала Гермиона, когда он заворачивался лишь в полотенце, потому Гарри тоже выбрал халат, хорошенько запахнул его, завязал пояс, надел тапочки и вернулся в комнату. — Ух, ощущения потрясающие. Всего-то и стоило, что ополоснуться, — с улыбкой сказал на ходу. Гермиона к моменту его возвращения сидела на кровати, по пояс укрывшись одеялом. Полотенце с головы она сняла, и её волосы, видимо, просушенные палочкой, чистые и пушистые, лежали на плечах. Она держала в руке трубку телефона и прижимала её к уху. Гарри обошёл кровать и занял другую половину. — Длинные гудки, — кисло ответила на его вопросительный взгляд Гермиона, отжала вызов и набрала номер ещё раз. — Странно, уж к этому времени должны были вернуться с работы… — Так, может, работы в клинике много и они задержались? Кстати, а тут есть справочник, может, можно как-то найти номер их клиники? — Я не нашла. Позвонила администратору, она полистала какой-то старенький и тоже не смогла. Хотя, может, и не листала… — Хочешь, я спущусь и уточню? Гарри хотел подняться, но Гермиона успела схватить его за руку. — Нет-нет, не надо, — попросила она и выпустила из пальцев его запястье. — Чего ты будешь ходить туда-сюда, я просто немного волнуюсь… Может, мама с папой и вправду лишь задержались или... ну, в гости, например, ушли. — Хм, и такое может быть. Завтра узнаем. Следуя её примеру, он тоже укрылся по пояс одеялом и взял с тумбочки волшебную палочку. — Знаешь, я, наверное, тоже немного волнуюсь… Но так, по-моему, будет намного спокойнее, — заметил Гарри и бросил в сторону двери несколько охранных заклинаний. — Похоже, у тебя и впрямь развивается паранойя, — хмуро заметила Гермиона и придвинулась к нему чуть ближе. Она поправила подушку за своей спиной и уставилась в телевизор. Гарри только сейчас заметил, что канал сменился. Вместо кулинарной передачи, которую он немного времени назад якобы увлечённо смотрел, шла программа про животных. Какие-то специалисты в форме приезжали к заброшенным домам, паркам или помойкам, чтобы отловить бездомных животных. — Только не говори, что ты хочешь завести собаку, — помолчав, заметил Гарри и поморщился, смотря, как одну такую при помощи специальных палок с петлями с трудом выводили на улицу: собака лаяла и пыталась вырваться до тех пор, пока её не запихнули в машину. — Знаешь, я согласен на второго кота, если это так нужно, но собака… — Жалко её, — заметила Гермиона и повернула голову. — А что ты имеешь против собак? — Ну… Гарри тотчас вспомнил про Злыдня тётушки Мардж, но рассказывать, как в детстве до вечера просидел из-за противного пса на дереве ему не очень хотелось. — …у меня от них остались не очень приятные воспоминания. — Это какие? Поделишься? По телевизору, словно возражая его глупым суждениям, стали показывать, как специалисты отмывали брошенную собаку и кормили, отчего та виляла хвостом и давала себя погладить. Гермиона так неотрывно на него смотрела, что Гарри немного занервничал и неожиданно для себя разоткровенничался. В итоге Гермиона, удивлённая услышанным, прижалась к плечу Гарри и взяла его за руку. — Бедняга… Вот познакомишься с папиным Пегасом и твоё мнение о собаках изменится в лучшую сторону. — Пегасом? У твоего папы есть собака? А почему ты мне раньше об этом рассказывала? — Да вроде не о чем было рассказывать… — Как это не о чём, а что за собака? Почему Пегас? И да, она кусается? От его торопливых вопросов Гермиона улыбнулась. — Да нет, он очень добрый и ласковый, даже соседских собак и кошек не трогает. Белый лабрадор. А Пегас… ну, папа сказал, когда к хозяевам за щенком зашёл, они на его отце детишек катали, вот он почему-то и подумал… о волшебной лошади. — Надеюсь, он не летает, а то разозлится ещё твой папа, и я даже увернуться от его «волшебного коня» не успею… Разговорившись, они опустились на подушки и продолжили просмотр передачи лёжа. Следом за собакой, которая наконец нашла добрых хозяев, были какие-то несчастные кошки, от вида которых Гермиона пару раз охала или морщилась. После передачи о спасении домашних животных, началась передача о каком-то путешественнике по дикой природе. За окном постепенно стемнело. Гермиона первой выбралась из-под одеяла, открыла чемодан, покопалась немного и ушла с вещами за дверь ванной. Гарри зевнул и продолжил смотреть передачу. Гермиона вернулась спустя какие-то минуты и быстро забралась под одеяло, однако за эти мгновения он успел заметить на ней короткую шёлковую сорочку, сквозь которую прорисовались лишь очертания кружевных трусиков. Кажется, Гермиона решила, что пора спать, но почему-то не смогла сказать этого вслух. Гарри тоже почувствовал, что очень устал. — Да, ты права, стоит выспаться перед завтрашним днём, — сказал он и взялся за пульт. После нажатия кнопки в комнате сделалось тихо и темно. Гарри поднялся на ноги и услышал за спиной шелест постельного белья. Ему не хотелось рыться в чемодане в поисках вещей, поэтому он притянул штаны и белье взмахом палочки, а когда повернулся и смог разглядеть обстановку, то увидел, что Гермиона повернулась к нему спиной. Гарри переоделся, отложил очки и палочку на прикроватную тумбочку и тоже забрался под одеяло. Вот только теперь ему непросто было сомкнуть глаза и расслабиться. Не то чтобы Гарри этим же вечером помышлял о близости, но Гермиона, ещё какие-то минуты назад лежавшая под его боком, теперь находилась так далеко, как будто он совершил нечто непростительное, и это не уходило из головы. — Ты уверена, что тебе там удобно? — осторожно поинтересовался он. — Тут так-то полно места… — Да, всё хорошо, — не поворачиваясь, ответила она. Гарри хмыкнул, но всё равно продолжил смотреть ей в спину. Ему казалось, что между ними можно положить ещё одного человека, и всем будет удобно. Он немного полежал и предпринял ещё одну попытку заговорить. — А разве тех, кто лежит на самом краю, никто за бочок не хватает? — Не думаю, — коротко ответила Гермиона, никак не оценив иронию. Гарри не выдержал и подвинулся к ней сам. — Слушай, мне не по себе от того, что ты лежишь там, — сказал он, приложив ладонь к её плечу, — давай лучше я... Из-за его усилия Гермиона повернулась с бока на спину, и он даже без очков разглядел, насколько сильно она напряжена. Её пальчики вцепились в край одеяла, а грудь судорожно вздымалась и опускалась. — Гермиона? Ты чего? — обеспокоенно спросил Гарри и внезапно понял, что не он один в этой комнате успел подумать о чём-то непристойном. — Гарри, я... я не готова, — тихо произнесла Гермиона, — давай не сейчас... пожалуйста... В её голосе сквозили страх и мольба, поразившие Гарри. Кажется, она в первый раз лежала в постели с мужчиной, пусть и со своим мужем, за которого была готова отдать жизнь, но при этом не имела понятия, как заговорить с ним о самом для неё трудном. При свете телевизора и голосов, что лились из динамика, ей, похоже, было намного проще и легче, а теперь темнота пробудила в глубине её души ужасы, и она поддалась им. — Я знаю, ты хочешь, — продолжала Гермиона, кажется, вот-вот готовая заплакать, — я видела, как ты на меня смотрел и... — Гермиона... Гарри отмер и приложил ладонь к её руке, отчего она резко затихла, как будто приготовившись к неизбежному. Её ладошка под его пальцами снова оказалась холодной. — Ничего не произойдёт, если ты этого не захочешь, — как можно мягче произнёс Гарри, немного погладив её напряжённые пальчики. — Я же тебе поклялся, помнишь? Я никогда не потребую тебя сделать то, что тебе неприятно или противно. Гермиона молчала, как будто не слыша или не веря в его слова. — Скажи, что мне сделать, чтобы тебе было спокойнее? Хочешь, я на полу лягу? Гарри видел движение её головы из стороны в сторону. — Н-нет, я… — начала она и сглотнула. Он не увидел слёзы в её глазах, но услышал, как она шмыгнула носом, и почувствовал, как выскользнула нежная ладошка из-под его пальцев. Гермиона отвернула голову, как будто взгляд Гарри стало слишком тяжело выносить, и провела пальцами по влажной щеке. Возможно, ему стоило в ту же минуту отодвинуться и дать ей успокоиться, но Гарри не мог этого сделать. Он чувствовал, как будто именно сейчас происходит нечто важное. Что-то такое, что он не может упустить. — Прошу тебя, поговори со мной, — не сводя с Гермионы взгляда, произнёс Гарри. — Что бы ты ни думала, мы можем это обсудить и... что-то решить. Мы же… лучшие друзья, мы давно друг друга знаем, мы муж и жена, в конце концов. Гермиона, это останется только между тобой и мной, клянусь тебе. Она снова шмыгнула носом и провела ладошкой по другой щеке. Гарри не двигался, и его терпение наконец принесло плоды. — Ты ведь знаешь, да? — сдавленно произнесла Гермиона. — Он… сказал тебе? — Кто сказал? Что? — не понял Гарри. — Рон. Он ведь... сказал тебе, что между нами... ничего не было? Ответить, что он и впрямь это знает и притом очень давно, у Гарри не повернулся язык. Это знание явно не было предметом для гордости. Он промолчал, хотя это всё равно было равносильно ответу. — Он не мог тебе не сказать, — горько продолжала Гермиона. — После той ночи… Она сделала паузу, и Гарри невольно задержал дыхание, тоже вспомнив о том ужасе, что неоднократно повторялся в его снах. Ночь, когда Гермиона подверглась самому страшному унижению и боли, а он не смог этому помешать. Его пальцы оставшиеся без её ладошки, согнулись и вонзились в собственную кожу. События той ночи не просто так преследовали его во снах. Гарри до сих пор не мог себе простить того, что тогда произошло. — …после всего, что… случилось… у меня ни с кем этого не было, — севшим голосом закончила Гермиона и приложила ладони к лицу. — Я не смогу… с тобой. Ты… ты… разочаруешься… Она больше не могла сдерживаться и дала волю слезам, как будто признание в собственных страхах и неопытности могло быть чем-то постыдным и диким. Гарри тоже не мог просто смотреть на неё и притянул Гермиону к себе. Он, конечно, догадывался, что будет нелегко, и не собирался торопиться или давить на неё, но вот чего он точно от Гермионы не ожидал, так это «заключения», что она может показаться ему скучной в постели. Поражённый тем, как глубоко в ней засели окрепшие со временем страхи, он крепко обнимал её за спину и поглаживал рукой по мягким волосам. — Прости, я не хотела… я просто… не знаю… я… не смогу, я… Гермиона всхлипывала, похоже, сама не в силах объяснить своего состояния. Оскар вроде бы на днях предупреждал, что она может стать эмоциональней, возможно, долгий перелёт, волнение из-за молчания родителей и тревога от мысли оказаться под одеялом с мужем так сильно сказались на ней, что она больше не могла притворяться спокойной. Возможно, Гарри стоило выбраться из-под одеяла и найти лекарство, данное целителем, но он не хотел этого. Не хотел, чтобы Гермиона снова стала неживой и закопала в себе страхи и боль, что ей не с кем было разделить. Её холодные ладошки, скрывавшие лицо, прижимались к его оголённой груди. Она всё ещё всхлипывала и что-то говорила, а он не выпускал её из своих рук, касался губами её виска и макушки. — Всё хорошо, слышишь? — мягко шептал Гарри. — Ты ничего мне не должна. Мы приехали сюда отдыхать, а не напрягаться. Завтра увидимся с твоими родителями, посмотрим, у них остаться или дом снять… От его поглаживай и слов об их дальнейших действиях Гермиона перестала повторять, что она ничего сможет, и немного успокоилась. По крайней мере, её плечи больше не сотрясались под его рукой, а ладошки перестали прикрывать лицо. Гарри слышал, как она периодически шмыгала носом или сглатывала, но продолжал неторопливо говорить. — А что, сходим в парк дикой природы, сделаем пару снимков с дельфинами… Обычно его голову не занимали подобные сентиментальные вещи, но рядом с Гермионой хотелось многого. Наконец-то расслабиться и вкусить всё, что он себе не позволял раньше, находя это глупостью. — …будет что в семейный альбом вклеить. Подожди, а у нас есть альбом? Точно, мы же не заходили в отдел сувениров… Ладно, значит, здесь где-нибудь купим. Он замолчал, довольный своими планами и, самое главное, тем, что Гермиона успокоилась и осталась в его объятиях. — Гарри, можно тебя спросить? — помолчав, осторожно заговорила она. — О чём-то… очень личном. — Конечно. — Ты только не злись, но… то, что Джинни сказала — это правда? — Что именно? Она много всего сказала… — Ну, что ты любишь… Гермиона почему-то замолчала, а Гарри потерялся в догадках, что такого в словах Джинни могло её зацепить. — Что я люблю… что? — уточнил он. — Пожёстче… — очень тихо ответила она, отчего ему стало понятно, что её голову всё ещё занимает тот самый волнующий и тяжёлый вопрос, в котором не было определённости. — Полнейшая глупость, — хмуро ответил Гарри, не желая говорить о Джинни и том, что между ними было. — Тебе нечего опасаться, — куда ласковее прибавил он и поцеловал Гермиону в лоб. — Если ты этого захочешь, я позабочусь о том, чтобы ты получала только удовольствие. Если она и хотела что-то ответить, то, кажется, растерялась. Гарри чувствовал на себе её долгий взгляд и был готов к любым новым интимным вопросам. Отчасти ему было даже приятно, что Гермиона отважилась зайти немного дальше и заговорить о том, что её волновало и казалось неприличным. От этого к нему снова вернулось ощущение, что они вместе как семейная пара, два самых близких человека. Гермиона больше ни о чём не спрашивала, она лишь просунула руку под его локоть и прижалась щекой к груди. Гарри чувствовал осторожное прикосновение её пальчиков к своей спине и подтянул одеяло. Перед тем, как закрыть глаза, он подумал о зачарованных часах, но не захотел подниматься из тёплой постели и выпускать Гермиону из объятий, когда она так тесно прижалась к нему. Её пальчики разогрелись, дыхание сделалось ровным. Утомленная после всех переживаний и тревог, она уснула первой, и он успел почувствовать, как расслабилась её спина под его пальцами, прежде чем отключился сам. Возможно, на его сне сказалось новое незнакомое место, перемена в часовых поясах, собственные напряжённые размышления или же трогательные ночные откровения. Гарри проснулся, когда за окном ещё только всходило солнце и касалось окрестностей первыми лучами. Гермиона всё ещё спала под его рукой, разве что повернувшись на другой бок. Её ладошка находилась поверх его пальцев. Возможно, ночью она держалась за его руку, пока снова не заснула. Гарри тоже постарался не двигаться и закрыл глаза. Какое-то время он всё ещё лежал, но так и не смог погрузиться в сон. Гарри очень осторожно высвободил свою руку и поднялся с постели. Не желая разбудить Гермиону, он взял в ванную комнату волшебную палочку и напустил на дверь заглушающее заклинание. После утренних процедур Гарри вернулся в комнату, нацепил на нос очки и на какие-то мгновения засмотрелся на спящую Гермиону. Её пышные волосы разметались по подушке, а бледное лицо казалось вполне умиротворенным. Гарри подумал о завтраке в постель, переоделся, убедился, что охранные чары всё ещё целы, и вышел за дверь. У стойки администрации он договорился за отдельную плату насчёт кофе и бутербродов. — Всё сделаем через час, сэр, как только кухня заработает, — извиняющимся тоном повторила администратор. — Да, конечно, я понял, — согласился Гарри и поинтересовался, нельзя ли где-то поблизости купить цветы. Ближайшие магазины тоже открывались не раньше, чем через час или два, поэтому он подумал наколдовать что-нибудь Гермионе. Гарри было сосредоточился на ромашках — их сотворить было намного легче, чем даже те же розы с их глубоким цветом, утончёнными лепестками и шипами на стеблях, — но его размышления опять прервал оживший вредноскоп. Гарри помрачнел и следом за этим прибором достал из кармана зачарованные наручные часы. Обе стрелки, к его недоумению, указывали на него самого. Гарри услышал чей-то голос за спиной и резко обернулся. Из коридора вышел тучный лысый мужчина, державшийся одной рукой за голову, а в другой сжимая волшебную палочку. По всей видимости, ту самую, которой поставили метку для отслеживания. Гарри не отнял её в тот же миг, потому как из-за стойки выбежала администратор. — С вами всё в порядке, сэр? — озабоченно спросила она. — Кажется, я врезался в кого-то по пути и он обронил этот смычок, — ответил ей мужчина и протянул волшебную палочку. — У вас тут никакой нервный скрипач не останавливался? — Э-э… это не похоже на смычок, сэр, должно быть, какая-то детская игрушка… я обязательно поспрашиваю постояльцев. В отличие от них Гарри некогда было размышлять. Из-за свидетелей он не смог трансгрессировать и рванул с места, проклиная себя за позорную оплошность. Метка стояла на нём не потому что он был для кого-то важен, а потому что кто-то хотел дождаться момента, когда он окажется в стороне, чтобы действовать. Сердце Гарри обещало выпрыгнуть из груди за те секунды, что он бежал к номеру. Дверь была приоткрыта. Чья-то крайне умелая рука разобралась с охранными чарами без проблем. Гарри ворвался в номер и вскинул волшебную палочку. Ударить заклинанием он не смог потому, что увидел фигуру в тёмной мантии, стоявшую перед кроватью. Кончик её волшебной палочки был направлен на спящую Гермиону, от чьей головы исходило не меньше пяти или шести серебристых нитей. — Нарушишь этот процесс, Гарри, и сам знаешь, что будет… — прозвучал очень знакомый ему голос коллеги-мракоборца Мелани. — Некоторые её воспоминания распадутся, частично потеряются, возникнут проблемы в памяти, ориентации во времени… Хочешь такого для своей жены? Гарри не шелохнулся и крепче сжал в пальцах волшебную палочку. — Немедленно это прекрати или вышибу тебе мозги. — А как же она? Тебе её не жалко? — Ей найму самых лучших специалистов, со временем они всё решат, а вот твои мозги уже никто со стенки не соскребёт и не вернёт обратно в голову. — Ты в этом исходе так уверен? — А ты хочешь проверить? Палочка в руке Мелани замерла, и нити воспоминаний повисли в воздухе. — Я здесь не по своей воле, Гарри, и должна появляться раз в три дня в местном Управлении. Если я вдруг исчезну… возникнут вопросы. К тебе в первую очередь. Подключатся местные мракоборцы… наши ребята прибудут… Ты уверен, что стоит это начинать? — А ты уверена, что стоит рискнуть и позорно погибнуть? Может, остановишься и мирно поговорим, для чего ты здесь? — А откуда мне знать, что если я остановлюсь, мы поговорим мирно? Ты мне пока никаких обещаний не давал. — Хорошо. Обещаю, если ты не остановишься, твои мозги украсят эти стены. Считаю до трёх. Раз… Два… Мелани совершила обратное круговое движение, и поток воспоминаний, которых ей понадобилось коснуться, вернулся к Гермионе. Гарри не опустил палочку и безотрывно следил за коллегой, пока она не вышла за дверь. Напоследок он коснулся взглядом Гермионы, чей сон они, к счастью, не потревожили, и тоже вышел в коридор.