Этой ночью мы умрем вместе

— Вот, ваши результаты, Ли Феликс. Мне очень жаль. Молодая женщина в белом халате с удручающим выражением лица протянула юноше листок с кучей надписей, на котором жуткой для восприятия формулировкой было напечатано: «Диагноз — заражение крови уровня C» Слова звучали в голове Феликса как приговор, похоронный колокол, точка невозврата, один тест в секунду решил всю его судьбу, сбросив несчастного Ли прямо в бездну, откуда ему, к большому сожалению, уже не выбраться. Для вампиров люди с диагнозом, как у Феликса становятся буквально живой мишенью. У них только одна цель — уничтожить подобных Ликсу, потому что одна капля такой «испорченной» крови для вампира это практически мгновенная смерть. Всё зависит от степени заражения. Заражение уровня A самое безобидное, людей с этой степенью в какой-то момент истории даже перестали убивать, решив, что такая кровь не представляет особой угрозы для вампира, только после того, как он выпьет её нужно принять специальную таблетку, чтобы вирус уж наверняка не поразил тело вампира. Заражение уровня B предполагает уже более серьёзные последствия, но всё же таких людей сначала пытаются вылечить, так как таблетки вампирам от их крови не помогают, но в пятидесяти процентах случаев эти заражённые либо погибали в процессе лечения, либо их устраняли. А вот случай Феликса это уже беда настоящая. С людьми, имеющие заражение уровня C, никто церемониться и возиться не собирается. Их сразу убивают, пока они не успели напоить кого-нибудь из вампиров своей отравленной кровью, потому что изгнать вирус из тела будет потом невозможно. Проблемы такого серьезного заражения тянутся уже очень много лет, вампиры и люди одни за другим умирали, тестируя на себе новые препараты, которые, все надеялись, должны были хоть как-то облегчить ситуацию. Но в какой-то момент уровень количество гибнущих в ходе научных экспериментов перевалило за все адекватные цифры, поэтому все сдались. Этим бедолагам остаётся разве что отсрочить свою смерть, умоляя лечащих докторов не выдавать их секрет на всю округу, хотя бы не в этот же самый момент, ведь существует вероятность спрятаться на какое-то время, а потом вернуться к привычной жизни, когда о тебе уже все забудут. Но Феликс знал, что один человек, точнее вампир, о нём точно не забудет, даже если он заляжет на дно в другом конце галактики. Он всё равно будет его искать, из чёрной дыры достанет, если нужно будет, прибегнет ко всем существующии и нет способам, но заберёт Феликса обратно с собой. За эту настойчивость Ли и ненавидел это местами неразумное существо, и очень сильно любил. Верно, любил. Безумно любил, такой искренней и совершенно чистой любовью, которой сейчас в их мрачном мире осталось совсем ничего, но всё-таки нашлись две блуждающие души, переплетённые между собой этой невидимой связью. Феликс перестал бояться жить в этом мире, перестал пугаться каждого шороха за углом, перестал шарахаться от чужих и единственных клыков на своей шее, потому что знает, что эти клыки никогда не сделают больно. Напротив, сначала его тонкой и нежной кожи коснутся мягкие и уже такие родные губы, всегда покрытые слоем помады цвета спелой вишни. Заденут ушко, щекоча приятными эфемерным касаниями, исцелуют шею вдоль и поперёк, прикусывая лишь слегка-слегка, а потом проходясь по этим местам горячим языком, заглушая неприятное жжение. Сотни ласк и заботливых приготовлений, чтобы только потом, убедившись, что Феликс расслабился, аккуратно вонзить острые клыки в чувствительную кожу, улавливая судорожный выдох Ли, и постепенно высасывая из него кровь, которой неизменно восхищались, сравнивая по вкусу с самыми изысканными сладостями этого мира. Феликсу всегда было неловко слышать в свою сторону такие восторженные комплименты, учитывая, что никто и никогда ничего подобного ему не говорил до того, как он встретил Хёнджина, вампира из знатной семьи и со слегка поехавшей крышей, как показалось Ли в первый раз, потому что вот хоть убей его, но эти яркие красные волосы ещё долго снились Феликсу в самых страшных кошмарах. Зато потом он таки для себя решил, что этот цвет как нельзя лучше подходит Хвану и делает его до невозможного сексуальным. Будь Феликс сам вампиром он бы набросился на Хёнджина с клыками первым, едва завидев парня в дверном проёме. С Хёнджином Ли познал другую реальность. Не ту, в которой ты должен опасаться каждого прохожего или любого своего соседа в автобусе, ведь человеку трудно понять с первого взгляда, кто перед ним — сородич или же тёмная сущность. Не ту, где ты лишь постоянный источник крови и не больше, чем еда для жителей ночи, которые при любом неповиновении могут и прибить, стоит заикнуться о боли. Хван с самого начала был безмерно добр к Феликсу. Когда они встретились впервые Ли был запуганным парнишкой, беженцем, который еле как унес ноги от своего прошлого хозяина и искал убежище везде, где только мог, скитавшись по городу лишь с проездной карточкой в кармане. И, конечно, он до смерти перепугался, проснувшись в один прекрасный день своей жизни где-то в теплом, но мрачном по тону помещении, на чьей-то мягкой кровати, в чистой приятно пахнущей одежде ещё и с едой на тумбочке рядом. Феликс тогда чуть сознания не лишился во второй раз, поскольку плохо помнил предыдущий день, а урчащий живот, среагировавший на улаевлимый носом запах еды, дал подсказку, что, скорее всего, он свалился в обморок прямо на улице от недостатка пищи в организме. И кто-то очень хороший нашёл его полуживое тело, перенеся в такие роскошные условия, но ситуация по-прежнему оставалась слегка пугающей. А потом пришёл он. Весь из себя такой красивый, высокий, с идеальной фигурой, которую в дополнение ко всему со всех сторон обтягивала плотно прилегающая чёрная одежда, лицом, которое Ликс был уверен создавал сам Всевышний, и урезанными в полукаре волосами красного цвета, граничащего с кровавым. Феликс уже тогда конкретно залип на этом парне, своим внешним видом вызывающий только восхищение. Двигался он с необычайной грацией и изяществом, тонкие длинные пальцы с кучей колец, холодный и уверенный взгляд из-под накрашенных тёмным цветом век, выдающий некую усталость парня от происходящего в мире — всё в нём выдавало выходца из богатой семьи. Хван Хёнджин. Имя, которое первые несколько недель Феликс боялся даже произнести, а сейчас так обожает, так любит, что может просто без повода произнести, наслаждаясь тем, как оно звучит. Хёнджин никогда не кривил перед Ли душой, сразу признался, что он вампир и делал всё, чтобы тот перестал трястись от страха перед ним, до последнего не требовал с Феликса крови, особенно после того, когда через длительное время выстраивания нормальных отношений между запуганным мальчиком и шикарным во всём вампиром Ли рассказал Хёнджину об издевательствах над ним его прошлого хозяина. Хван буквально окружил Феликса заботой и нежностью, а Ли никак не мог понять, чем заслужил такое необычное отношение ночного хищника к своей человеческой сущности, да так и бросил пытаться найти ответ на этот вопрос, потому что он впервые так сильно и так пламенно влюбился в того, кого, по идее, должен был бояться, как смерти. И Феликс старался в благодарность отдавать Хёнджину всего себя, хотя тот ничего с него никогда не требовал, Ли всё равно желал показать вампиру, что ценит его и его старания, ведь он буквально подарил юноше вторую жизнь. Да что уж говорить, если с Хёнджином Ликс узнал, что когда тебе в шею всаживают клыки это может быть безумно приятно и приносить массу удовольствия вместо дикой боли и постоянного зуда на коже. Феликс очень любил Хёнджина. И поэтому теперь пришла его очередь спасти своего вампира от себя же самого. Он заражённый. Он опасен для Хвана и ему подобных. И он знает, что Хёнджин, как его формально нынешний обладатель никогда не сможет сделать плохо Феликсу, а тем более убить. А если не убьёт, то его заклеймят среди своих же, поэтому с какой стороны не посмотри, но Ли должен покинуть этот мир. Феликс слёзно умолял доктора, чтобы он никому не рассказывал о его неутешительном диагнозе, поклявшись, что проблем с ним не будет и он знает как ему сделать так, чтобы перестать представлять угрозу для вампиров. Женщина взглянула на бедного Ли с грустью, но быстро справилась с этим и пообещала сохранить тайну парня, отпустив Феликса топать дальше своей дорогой. Он подумал, что, наверно, с момента встречи его с Хёнджином само небо благословило непутевого Ликса на подобные удачи. Юноша тряхнул головой. Нельзя сейчас думать о нём. Больше нельзя. Пора осознать, что как бы не была милосердна к нему всем известная судьба-злодейка, вампиру и человеку не суждено прожить вместе долгую и счастливую жизнь. Вампиры бессмертны и у них всегда будет возможность найти себе кого-то ещё, а у людей срок ограничен, особенно у тех, до кого добралось заражение. У Феликса слезы на глаза наворачиваются от мысли, что после него, возможно, у Хёнджина будет кто-то ещё. Кто-то, кто будет любить его, целовать, обнимать, давать прикасаться к своему телу, чтобы он выпил чужой крови и не факт, что этим кем-то будет такой же человек, как Ли. Хвану найдут достойную ему пару среди своих, а Феликс останется просто счастливым (он надеется) наваждением, тенью прошлого, песком, который очень быстро ускользнет сквозь пальцы, ведь воспоминания о людях после их смерти в памяти вампиров надолго не задерживаются. И Феликсу очень хочется верить, что Хёнджин быстро забудет его. Чтобы не было сильно больно и не хотелось выть от тоски и отчаяния. Он просто не заслуживает такой участи. Холодало. Ветер заползал под чёрную куртку Ликса, пробирая почти до костей. Куртку, которую Хёнджин отдал Феликсу в их самую первую встречу. Она до сих пор хранила его запах и это была всё та же вишня, очень сильно полюбившаяся парню после стольких поцелуев, от которых у Феликса на губах часто оставался вкус помады Хвана. Ли грустно усмехнулся. Хёнджину очень нравилось целоваться с Феликсом. Вампир всегда говорил, что его губы словно были созданы для этого, хотя у него самого они до приятных бабочек в животе мягкие и ненасытные, пусть и холодные. А сейчас от куртки шло такое родное тепло, будто бы Хёнджин в этот момент находится прямо здесь, рядом, крепко обнимает, заключая в кольцо сильных рук, ещё чуть-чуть и Феликс услышит, как ему на ухо ласково прошепчут «Ты чудо, Ликси. Моё чудо». Как жаль, что юноша больше никогда не услышит от него этих слов… Ноги сами привели Феликса к какому-то высокому зданию. Наверняка какой-нибудь офис или типа того, ему было всё равно. В голове не осталось ничего, кроме мнимой решимости и самоубеждений, что Ли поступает правильно. Он зашёл внутрь и сразу направился в лифт, нажимая на кнопку самого высокого этажа. Парень ехал и, не отрываясь, смотрел на расположившийся перед ним город. Опасный город, полный и тьмы и света, где не каждый человек способен не съехать с катушек, если наткнется на особо агрессивного вампира, для такого здесь нужно быть титаном, больше даже в моральном смысле. Феликс был на грани гибели, когда сбежал сюда, в Сеул, и только благодаря какой-то выдержке, непонятно как ещё оставшейся у него, Ли сумел дожить до дня своей встречи с невероятным Хёнджином и прожить ещё два с половиной года в этом кристальном счастье. Может даже хорошо, что всё так обернулось, думал Ликс, стоя на крыше здания, смотря на движущиеся машины и людей под собой. Вряд-ли он бы выжил в этом мире в ином развитии событий, все члены его семьи поколение за поколениями погибали от того, что вирус поражал их кровь и за ними начинали охоту, поэтому Феликса априори ждала такая же судьба. Никакой прекрасный Хван тут уже не смог бы помочь. Ли прикрыл глаза, втянув прохладный ночной воздух. — И что ты собрался делать, малыш Ликси? Юноша вздрогнул от голоса за спиной, едва не словив сердечный приступ. Со страхом в глазах он обернулся на такие знакомые саркастические нотки в интонации и застыл. — Джинни…?