Фрагменты из прошлого. Нож.
4 марта 2022 г., 22:15
Есть дети с острым умом и любознательные, но дикие и упрямые. Таких, обычно, ненавидят в школах и почти всегда считают безнадежными хулиганами.
***
Их было пятеро. Школа казалась им тюрьмой, и они постоянно устраивали восстания против учителей-копов.
Для учителей они были постоянной головной болью и необузданными молокососами.
Себя они, конечно, молокососами не считали, а носили гордое название банда. Как и у любой банды, у них был предводитель.
Многострадальный предводитель Пауль в свои 10 лет был ниже всех ростом, но сильнее всех остальных своим духом. В дошкольном возрасте много болел и практически не покидал больниц, болтаясь между жизнью и смертью. Зато после стал отыгрываться на все сто за свое скучное детство. Пауль — это драки и либеральный нрав. Пауль - это саботаж учебного процесса и желание привлечь к себе внимание громкими криками и драками. Фактически неуправляем, если сам не считает нужным слушаться взрослых.
Макс был правой рукой Пауля. Он находился с ним повсюду. Мастер отмычек и повелитель всех дверей. За девять лет жизни он набил карманы ключами и отмычками. Он — тень, проникающая в любую дверь и забирающая все, что лежит без присмотра. И больше всего в жизни страшащийся потерять покровительство своего более сильного друга.
Кудрявый Рольф был высок, хорошо сложен и нахален, любил модную одежду и в своем нежном возрасте уже имел успехи в спорте. Учителя обожали его и называли юным Сталлоне.
Вилли и Вульфи были неразлучны с самых пеленок. Вилли длиннолицый, бледный и костлявый с глазами навыкате смахивал на богомола. Круглолицый и пухлый Вульфи с маленькими глазами-миндалинками напоминал лягушонка. Оба имели проблемы с учебой и увлекались коллекционированием. Они собирали наклейки, конструкторы, монетки и подвески, болты и шурупы, но больше всего они скопили замечаний и двоек от учителей.
Они были громки, веселы, сумасбродны и держали под своим контролем всю начальную школу. В их развлечения входили драки, разрисовывание стен, докуривание бычков за старшими. Но самым любимым развлечением стаи были новенькие. С ними количество развлечений росло в геометрической прогрессии. Можно было пугать их, выпрыгивая из-за углов. Можно было отнимать вещи и прятать в самых дальних углах. Подкладывать кнопки на стул и запирать в туалетах.
Ничуть не хуже можно было развлечься с теми, кто заступался за новичков. Много чего можно придумать, если умеешь думать о таких вещах. А они умели.
***
— Лови их! — визжали мальчишки, проносясь по школьному двору шумной лавиной. Глаза их сверкали азартом, потные ладони сжимались в кулаки.
Рихард и Флаке, зажатые в тупике, синхронно сжали кулаки и приняли ответную боевую стойку. Визжащая лавина нахлынула на них, и по земле завертелось нечто очень многорукое и многоногое.
Рихард выполз из-за чьего-то тела, молча, без замаха, врезал кулаком правой прямо в основание чьего-то носа. Брызнула кровь. Соперник, оказавшийся Максом, истошно завопил.
— Беги! — стаскивая с Флаке Вилли и Вульфи, крикнул Рихард, но тут же получил удар сверху.
— Убью! — взвыл Пауль прямо над его носом.
Рихард пнул его ногой и, воспользовавшись секундным замешательством, схватил под руку Флаке и ринулся прочь.
И только когда крик соперников стих далеко позади, мальчики смогли остановиться и отряхнулся.
— Мда, — удрученно сказал Флаке, присев на землю. — Численное преимущество по-прежнему на их стороне.
Рихард присел рядом с ним.
— Перестань, — попросил он. — Нас сегодня было двое, но если бы Олли с Тиллем не струсили, то мы бы победили.
— Но они струсили…
— Но они струсили, — грустно подтвердил Рихард. — Тилль из-за сломанной руки, а Олли из-за матери. Боится, что она может забрать его.
— Все равно их слишком много. Мы их никогда не одолеем. Придумай что-нибудь, Рих, пока мы еще живы.
— Я постараюсь.
Они просидели так долго, молча, спина к спине. Флаке гневался на шайку обидчиков, а Рихард думал, как эту проблему решить.
— Пойдем, — вдруг резко сказал Рихард, поднимаясь с пола. — Я кое-что придумал, не уверен, получится ли, но попробовать надо.
Флаке нехотя встал. Он знал, что идеи Риха редко срабатывали и были опасными.
— Если ты придумал, что-то вроде того, чтоб пойти и снова подраться, то я лучше здесь посижу.
Рих не ответил. Он зашел в школу и пошел в сторону спального крыла. Флаке неуверенно поковылял за ним.
***
Рихард сбавил обороты только у дверей одной из комнат старших.
— Почти все старшие сейчас в столовой, — пояснил он, отпирая дверь. — У нас есть полчаса точно, может чуть больше.
Он отворил дверь и жестом попросил друга остаться.
Флаке неохотно остановился и вслушался, чтобы убедиться, что комната действительно пуста.
Даже в своем школе дверь в чужую комнату — не всегда дверь. Для некоторых это глухая стена. Эта дверь в комнату старших была глухой стеной для всех, поэтому, отпирая ее, у Рихарда потрясывались руки.
— Но тебе же сюда нельзя! И никому! Ты сам это знаешь, — ахнул Флаке.
Рихард, не отвечая, вошел и прикрыл дверь.
Флаке сел перед закрытой дверью на корточки. Он догадывался, зачем его другу понадобилось зайти в комнату старших, и боялся об этом думать.
Через некоторое время дверь отворилась. Флаке встал. Рихард прислонился к двери, таинственно улыбаясь. Под полурастегнутой курткой виднелся рукоятка.
— Мама дает мне деньги, а я отдаю их им — пояснил он. — Такова плата за общение со старшеклассниками. И за их помощь.
— Ты что? Собираешься их убить?
— Брось, — рассмеялся Рих, — Просто припугнем их и все.
— А если кто-нибудь из учителей…
— Они не узнают. Мы их припугнем, а завтра же я отдам нож. Никто не наябедничает.
Сердце Флаке подпрыгнуло и провалилось куда-то в глубину живота. Коленки задрожали.
— Спасибо, — прошептал он еле слышно. — Спасибо тебе.
***
*спустя 2 дня*
В темной спальне над одной из кроватей горел ночник. На столе поблескивала керосиновая лампа, рядом с которой Пауль склонился над жестяной коробкой с откинутой крышкой. Талисманы от сглаза таращились на него разноцветными зрачками. Монеты различных стран, камешки всевозможных форм и размеров, пуговицы с монограммами, потемневшие подвески и медали, кошачьи клыки, крошечные косточки, семена растений и множество других сокровищ. Там было много всего, но Пауль не мог выбрать, он не очень хорошо в этом разбирался. Он закрыл глаза и вытащил наугад. Крошечный медиатор с лицом Джина Симмонса. Исцарапанный от долгого хранения в коробке. Пауль повертел его в руках и, хитро улыбнувшись, положил на кусочек замши. Добавил старинную монетку со смешной дыркой посередине и завядший лепесток розы. Полюбовался своим произведением и аккуратно стряхнул в середину композиции пепел. Потом сложил замшу в маленький мешочек, стянул его края и зашил их нитками.
Занятие это было кропотливое, требующее большой концентрации. Сегодня Пауля подводили собственные руки. Он боялся. Прошло уже двое суток, а он до сих пор трясся.
―Я знаю, ты боишься, — шептал Рихард, потирая в руках острый клинок.
Пауль зажмуривает глаза, в попытке прогнать снова нахлынувшее ведение. Первый раз в жизни Рихард, этот новичок со своими друзьями, заставил его дрожать от ужаса. Он не ножа тогда испугался. А Рихарда, его взгляда, которым он смотрел на него. Это был уже не тот растерянный мальчишка, каким Пауль увидел его в первый день. Это был взгляд хищного волка, Джека Потрошителя, но никак не его ровесника. Рихард проводил этим ножом прямо по его горлу и, казалось, еще мгновение и он нажмет сильнее. Достаточно сильно, чтобы перерезать артерию. Но он этого не сделал. Почему — неизвестно. Побоялся? Или пожалел? Скорее всего, второе. Пауль был уверен, что он выглядел тогда как полное ничтожество.
Он должен был отомстить, но для этого нужно немного удачи.
То, что он смастерил из подручных материалов, это и была удача. Теперь это был его секрет, его тайное оружие, его сила. Он делал это впервые, втайне от всех, даже от своих друзей. Они бы его не поняли.
Народ школы, особенно младшее крыло, очень суеверны. В закрытом, оторванном большую часть времени от остального общества мире детей и подростков рождалась страсть к своим личным устоям, правилам, страшилкам и небылицам. Так они превращали грусть в суеверия и обычаи, которые в свою очередь превращались в традиции, а к традициям быстро привыкаешь. Особенно в детстве.
Они общались между комнатами записками, оставляли на стенах знаки и пометки, заметные и понятные только им, делали особые талисманы на удачу.
Пауль вешает свою удачу на шею и прячет под одежду. Нельзя, чтоб ее кто-то видел. К ней вообще лучше не прикасаться, чтоб ткань не износилась. Нет ничего страшнее порванного амулета. Так, по крайней мере, говорили старшие. Но напоследок, первый и последний раз, Пауль прижимает ее ладонью к груди, чтобы убедиться в том, что это оно есть. Он чувствует приятное тепло, исходящее от мешочка и заполняющее все его тело.
— Есть, — шепчет он, тихо, чтобы не разбудить соседей по комнате.
