Destroyer

POV Рихард       Мы сидим в кофейнике. Я, Олли, Тилль и Флаке. Шнай опять убежал по каким-то своим делам. А мы пока наслаждаемся кофе и ведем светские беседы. Я очень люблю такие моменты разрядки. И это место. Особенно после сегодняшней драки Пауля и Макса нам есть что обсудить.       Кофейник — комната для досуга, которую старшеклассники еще много лет назад переделали под подобие бара, а потом передали нам. Спустя столько лет тут почти ничего не изменилось. Здесь все так же можно перекусить, выпить чай или кофе, покурить без лишних глаз и порубиться в карты. И также тут тайно делают разные коктейли, смешанные из черт знает чего, и подают под видом сока. — Как думаете, — начинает размышлять Флаке. — В какую спальню отправят Ландерса? — А его все-таки не исключают? — хмурюсь я. — Говорят, что нет, — отвечает Тилль. — Вчера он был у директора и второй сказал, что переведет его. — Господи, лишь бы не к нам, — взвываю я, закрыв лицо руками. — Так давайте у него и спросим, — говорит Тилль. — Вон как раз он и Шнай. Тилль начинает махать кому-то за моей спиной. А по моему телу пробегают мурашки, и я оборачиваюсь. Сзади Шнай в ярко-красной рубашке с бегемотами сверкает всеми 32 зубами и несется к нам. За собой он тянет Пауля, который выглядит как жертва покушения. Огромные синяки под глазами, измятая одежда. На секунду я даже обрадовался, что ему сейчас не сладко, но потом сам постыдился своих мыслей. Все-таки ему неплохо досталось в драке. Одет он был жилетку, рубашку и футболку. Все вещи были разного цвета и разной длинны, но при этом все равно было видно, какой он тощий. Сверху на этом всем были навешаны значки, подвески, на шее виднелись бусы, а на руках куча браслетов. Рядом с ним даже Шнай в своей яркой рубашке выглядел солидно. — Всем привет, — радостно щебечет Шнай. — Я не один. Вы же не против? Парни говорят, что нет. Я против, но решаю потерпеть, чтобы узнать — куда же его переводят. Ландерс смотрел на нас с настороженностью. На его бледной пергаментной коже виднеются следы недавней драки. Глаза поникшие. Темно-голубые. Они у него, как ночное небо со звездами. Крапчатые… Итак, — решаю я не тянуть резину. — Что тебе сказал директор? — Меня перевели, — признается он, ковыряя пальцем стол. — Соседи сдали меня с потрохами директору. Теперь переведут в другую спальню. Мы дружно отставили чашки и переглянулись. — Куда именно? — замерев от любопытства, спросил Олли. — А этого никто не знает, — встревает Кристоф — Он не сказал. Говорит, это еще не решено, — поясняет Пауль —Смердяк этот директор, — процедил Тилль. — И всегда им был! — Ну, смотрите! — Флаке наморщил лоб, прикидывая что-то в уме. — Либо к нам, либо к малолеткам. В других комнатах места нет. — Я тоже так думаю, — кивнул Пауль. Все замолчали, переваривая это. Я смотрю на друзей и понимаю, что расстроен, по сути, только я. И еще Пауль. Уж больно он насупился после слов Кристиана. — Вообще-то я Пауля сюда притащил, — нарушает молчание Шнай. — Он хотел кое-что сказать и… Шнай замолкает из-за того, что Пауль пинает его локтем. — Ты бы извинился, — настойчиво предложил ему Кристоф. — Он же сейчас уйдет. И получится как всегда. То есть не получится. Пауль покраснел. Быстро, от ушей. И на его бледной коже это было очень заметно. — Не указывай мне, что делать! Я понимаю, к чему все идет и мне действительно хочется уйти. Или даже лучше — провалиться сквозь землю. — Спасибо тебе, — буркнул Пауль, не поднимая глаз. Но я понял, что обращается он ко мне. Я замер, не моргая, и уже ничего не понимал. Даже в самых моих мстительных мечтах Пауль не говорил мне слова благодарности. Я просто не мог этого представить. Это против природы, против его природы. Я скорее представлял, что он скинется с крыши, но никак не будет извиняться -Я вел себя как скот. Еще давно хотел извиниться, но все никак не мог. И сегодня не получилось бы, если б не Кристоф. Пауль замолчал и, наконец, посмотрел на меня. Глаза у него были грустные. Я тоже молчал и не понимал, что мне говорить. «Я тебя прощаю» прозвучит глупо. «Не прощу никогда» — и того хуже. — Ничего не понимаю, — сказал я. — Чего ты не понимаешь? — живо откликнулся Кристоф. — Ничего. Пауль еле заметно улыбается. В улыбке нет ни вражды, ни злости, но она мне все равно не нравится. Меня не покидало ощущение, что за ней скрывается все тот же звериный оскал, как и много лет назад. — Боюсь, малолетки не переживут, если тебя отправят к ним, — не к месту говорит Олли. Парни начинают смеяться. Я тоже хихикаю, в мыслях надеясь, что лучше бы Пауля отправили к ним. Десятиклассники меня не сильно волновали, а свои нервы дороже. — Ладно, мне пора, — говорит Пауль, вставая, — Надо еще вещи собрать. Он машет нам на прощание и выходит. Мы смотрим ему вслед. — Как-то ты с ним не очень дружелюбно, — говорит Шнай, обращаясь ко мне. — Запугал парня. Я ничего не отвечаю и улыбаюсь. Шнай качает головой, достает из-под стола бутылку и отпивает. Потом передает ее мне со словами: - Попробуй, это Пауль подарил. За моральную поддержку. Я отказываюсь. Его смеси, небось, гадость жуткая. Это видно по лицу Шная, сделавшему еще один глоток. — Странные они там в соседней комнате, — говорю я. — И напитки у них странные. — Вообще-то Пауль смешивает неплохо, — поправляет Шнай. — Он спец. — Да, — говорю я. — Непризнанный. Я смотрю в потолок, у которого собирался сигаретный дым, и думаю о том, что уже завтра Пауль может спать на соседней кровати. Это было трудно представить. - Вы, кстати, когда-нибудь замечали, какого цвета глаза у него? - неожиданно для самого себя вслух спрашиваю я. Парни отрицательно качают головами. - Они у него, как звездное небо. Крапчатые...