Ответы

      Встречи с Антонином были сродни эйфории, чем-то новым и прекрасным. Чувства захлестывали ее с новой силой при каждом взгляде его цепких глаз, при каждом небрежном касании ладони, обжигали ее разум и ее душу. Пропала неловкость, сковывающая холодящей сталью, как при первой встрече, пропала боязнь сказать лишнее. Впервые в жизни она открылась другому человеку целиком и полностью, обнажая свои мысли и сердце, при этом не ожидания удара в спину, насмешек или же того, что однажды он покрутит пальцем у виска и решит, что Саша просто-напросто не в себе.       В пропахшей дымом комнатушке где-то в районе Эдинбурга было темно и уютно, несмотря на некоторую захламленность и пыль, витавшую в воздухе. Скрипучий деревянный пол, заваленный книгами в потертых обложках, местами взбух от недавно растаявшего снега, повалившего в открытое окно. Саша доставала пострадавшие томики Достоевского и просушивала их заклинаниями, весело смеясь от вида раздраженного Антонина, пытающегося со всей суровостью привести окно, пострадавшее от внезапной непогоды, в первозданный вид. Зажатая между его губ сигарета тлела, распространяя вокруг мужчины облачко табачного дыма, а сведенные к переносице густые брови создавали еще более напряженный и серьезный вид, словно он не окно чинил, а как минимум решал судьбу Великобритании. — Ты выглядишь, как… как… — Если ты будешь смеяться, то я прекращу колдовать над рамой и оставлю окно открытым, чтобы в снегу искупалась уже ты, — возмущенно донеслось со стороны подвывающего порывами ветра окна, что еще больше раззадорило Сашу. — Как мишка.       Тут же в Сашу полетел наколдованный снежок, попадая в уже и так растрепанную косу. — Вот так вот, Сашенька, — преспокойно пожал плечами мужчина, закрывая источник прохлады в комнате, — надеюсь, чары не слетят снова.       Они встречались по выходным, когда студентов Хогвартса отпускали на прогулку до Хогсмида. Друэлла с удовольствием участвовала в организации этих встреч, как только узнала подробности и наконец-то выбила признание из уст подруги о том, что же ее все-таки терзало в последнее время. Эту девушку будто бы не смущало вообще ничего в этом мире, она была готова ввязаться в любую авантюру, от маленькой до великой. — Так бы и сказала, что ты влюбилась! Я же умею хранить секреты! — Восклицала она. — У меня есть идея, как все организовать, чтобы больше никто не узнал о твоих похождениях со взрослым мужчиной… Ай, я пошутила! Так вот, идея…       Глаза Розье ехидно поблескивали, отражая огонь подсвечников в факультетской спальне. Вообще среди студентов не было привычки заглядывать в гости к другому факультету, но что Элле, что Саше было все равно, хотя некоторые и косились с недоумением. — Смотри, можно, во-первых, либо сделать вид, что мы сидим в кафе у мадам Розмерты, ну, я буду сидеть и заниматься своими делами, а ты аппарируешь прямо оттуда к Антонину, только вот я наложу хитрую иллюзию и сделаю все возможное, чтобы никто не захотел к «нам» подсесть, потом вернешься туда же и пойдем обратно, либо, во-вторых, можем вместе с тобой аппарировать в нужное тебе место, после чего я отправлюсь, например, на Косую Аллею, или куда понадобится… Ты поняла, думаю, мою задумку. Ну, как тебе? — По-моему, ты что-то скрываешь, причем так явно и неумело, сразу понятно, что тебе тоже нужно что-то утаить от окружающих, — ответила Саша, дергая уголками губ, — и план хромает на обе ноги, честное слово, но другого у нас нет, поэтому… вынуждена согласиться.       Девушки с напускной важностью пожали друг-другу руки и рассмеялись. В один момент Саша почувствовала себя по-настоящему счастливой, проблемы затерлись, будто бы и не появлялись никогда, и это окрыляло.       Так и прошла их первая «вылазка». Антонин под чарами невидимости ждал Сашу у назначенного места, куда девушки и подошли. Все аппарировали одновременно, но только Саша со своим спутником, а Друэлла в неизвестном направлении, однако со стороны выглядело, будто девушки отправились куда-то вдвоем.       По первости квартирка Долохова производила впечатление по-настоящему мрачное. Атмосфера безысходности давила со всех сторон и обещала однажды придавить к полу без возможности выкарабкаться, да и сам Антонин выглядел не сильно-то лучше. Тогда он и рассказал обо всем: о попытках достучаться до друга, который с каждым днем становился все более отстраненным и жестоким в своих поступках и словах, о невозможности донести до него всю опасность и бессмысленность его по-настоящему безумных идей, да и ссылаться на дружбу уже не выходило, — Том превращался в жестокого манипулятора, играющего на чувствах других, припоминал каждое неосторожно сказанное слово и превращал приятелей в своих личных каторжников на пути к его величию. Реддл заручился финансовой поддержкой для своей новой кампании, — из науки тот уверенным шагом двигался в политику; от Абраксаса Малфоя — неопытного мальчишки, недавно потерявшего отца и вставшего во главе семьи в свои пятнадцать. По неопытности Малфой и сам не понял, во что ввязался. Том создал первый крестраж, и Долохов это заметил. Заметил по тем едва уловимым признакам, о которых так много узнавал, когда думал, что Том собирается обратить все собранные с трудом знания во благо — выяснить саму суть крестража и донести весь идиотизм таких вещей до окружающих, чтобы никто в жизни не смел повторять данный опыт. Он знал, что игры со смертью не заканчиваются счастливым концом. У них вообще нет конца, лишь бесконечное падение во мрак. Но в попытках разузнать больше о содеянном Томом был пойман его уже бывшим другом, который привязал мужчину к себе, шантажируя того одинокой беззащитной матерью, а затем и единственными близкими людьми для него в этой стране — семьей Саши.       После долгого монолога повисло молчание, пропитанное отторжением и страхом, той самой безысходностью, что заняла тут собой каждый дюйм. — Брось это, Сашенька, слезы тебе не к лицу, — глубокий бархатный голос прервал размышления в болезненной тишине. Сильные руки обняли трясущуюся в беззвучном плаче девушку со спины и притянули к себе, — улыбка идет тебе куда больше…       Попытка успокоить была ценна сама по себе, как и то откровение, что вылилось на нее спустя долгие месяцы ожидания правды, но кто бы был готов к такому? К той правде, которую долгое время пытаешься отрицать, не веришь, и ждешь, что все образуется само собой? К такому нельзя быть готовым, и Александра ощутила это в полной мере. Единственное, что не давало ей упасть в ту беспроглядную дыру в душе, разрастающуюся со скоростью света, это тепло, обволакивающее ее снаружи и теплые ладони, вытирающие обожженные слезами щеки. — Я пытался уберечь всех: мать, твоих родителей… тебя. — Он взял небольшую паузу. — Я не смог, а значит нужно решать проблему куда радикальнее. Не беспокойся, до убийства своего друга, соратника, пусть и бывшего, я опускаться не хочу. Тем более, я чувствую свою вину за то, что позволил ему собрать недостающие куски этого мерзкого пазла.       Он прижал сильнее к себе Сашу, словно стараясь закрыть ее от всего мира, пока девушка с опухшими глазами безучастно смотрела в пустую стену напротив, неловко обхватывая его крупные ладони своими тонкими ледяными пальцами, вновь проживая внутри тот кошмар, в который ее окунула с головой собственная бабушка, и она обязательно выяснит, зачем и почему обычной школьнице это было нужно знать. — Я клянусь, что ни один волос с твоей головы не упадет, пока я жив. — Проживи тогда подольше, — потухшим голосом ответила она, откидываясь назад, и ее волосы разметались по груди мужчины. — Обязательно.       Прошло несколько месяцев с тех пор, и множество встреч, как тихих и спокойных, так и наполненных горечью и страхом за будущее. Саша не поехала домой к семье на рождество. Ее там не ждали, она это чувствовала. Письма от родителей из сухих посланий постепенно превратились в тотальное глухое молчание, окончательно разбившее те отношения, что были между ними раньше. Конечно, инициатором подобного с большей вероятностью стал отец, ведь мнение мамы он совершенно перестал учитывать. Только вот Саша устала искать причины, устала искать ответы. Просто по-человечески устала.       Верно же говорят, что дом там, где нас ждут? На праздник она сбежала из школы к единственному, кому сейчас доверяла, к тому, с кем она и вправду хотела быть, а не казаться кем-то. Совершенно не волнуясь о прикрытии, Александра небрежно накинула на себя на ходу чары невидимости и отвлечения внимания, и добралась до Хогсмида. На секунду ей показалось, что рядом с закутком, откуда она отправлялась на встречи с Антонином, кто-то промелькнул, раздался шелест мантии, но девушка постаралась выкинуть из головы все нелепые подозрения. Друэллу на каникулы забрали Блэки, чему та уже сопротивлялась как-то вяло и нехотя, просто поддерживая образ, а больше и некому ее было искать. Они с Антонином хотели прожить все счастливые моменты, данные им свыше, пока не наступило туманное «завтра». Кто знает, что случится потом, но пока между ними зарождаются те чувства, которые невозможно игнорировать, они будут хватать этот момент и удерживать его столько, сколько смогут. С этими мыслями она и аппарировала к Долохову. — Иногда совершенно забываю, что эта квартира теперь не только для меня одного, — ухмыльнулся он, наводя палочку на разбившуюся стеклянную елочную игрушку, тут же применяя к ней репаро. — Он ведь все еще не узнал про это место, значит, либо ему это не нужно, либо даже не догадывается о том, что ты водишь к себе в некое тайное убежище школьницу, — Саша потерла холодные пальцы, — а это значит, что у нас есть еще один спокойный день вместе…       Антонин улыбнулся со свойственной ему горечью, въевшейся в его суть насквозь, но так искренне, как никогда раньше. Девушка медленно и осторожно приблизилась к нему, неловко приподнимаясь на носочки и обнимая того за шею — она никогда раньше не становилась инициатором их настолько близких объятий, и самой себе было трудно признать, что их встречи уже вовсе не дружеские. — Моя принцесса уже не боится так близко льнуть к страшному бородатому магу? — ехидно прокомментировал он происходящее, с нежностью обхватывая хрупкую фигуру Саши. Она почувствовала, как несмотря на всю осторожность его действий, он сжал в ладонях мантию на ее талии. — Ты только что вешал фигурку снежинки на праздничную елку, теряете хватку, господин страшный бородатый маг, — фыркнула в ответ Саша, отворачивая лицо с раскрасневшимися щеками, а после зажмурилась, почувствовав поцелуй сквозь распушившиеся волосы где-то в районе шеи. — И вправду, — ответил Долохов, как ни в чем ни бывало. — Увы и ах, но я не силен в готовке. Раньше на праздники готовили женщины из нашей семьи, а во время моих недолгих скитаний готовить научился лишь самое простое, так что, если у вас, Сашенька, имеется желание помочь скрасить наш стол, приглашаю помочь мне с запеканием гуся, — отпустил он девушку, легко рассмеявшись.       Вот так за бытовыми делами, за беззаботными шутками и дурачеством скрылись в дальний ящик все проблемы, весь остальной мир, погрязший в ужасах и несправедливости. В присутствии друг друга волна спокойствия окутывала их, заботливо пряча от всего остального. — Я виделся с матерью, — заговорил Долохов, нарезая какую-то зелень на видавшей виды деревянной доске, — она будет праздновать с твоей семьей, говорит, что уезжать они никуда не планируют, да и в целом, — он помолчал, — чувствуют себя прекрасно. — Я не сомневалась. Сова вернулась от них с нераскрытым письмом обратно… Ну и пусть, если у них все хорошо, я только рада, да и твою маму там никто не обидит. — Саша с облегчением села на скрипнувший стул. — Летом им придется меня выслушать в любом случае, и обсудить нам придется многое. Только сейчас я не хочу говорить об этом…       Антонин закончил с приготовлениями и подозвал девушку к окну, доставая очередную сигарету. На улице уже стемнело и вид открывался просто чудесный, городская узенькая улочка, окутанная огнями, сияла на все лады, где-то на углу дети играли в снежки, радуясь снегу как редкому гостю, то и дело попадая в прохожих, их матери высовывались из окон, возмущенно пытаясь загнать непоседливую детвору домой, а в воздухе, повалившем из открытой форточки, ощущалось то самое предпраздничное ожидание чуда.       Они стояли молча. Долохов приобнимал девушку за талию, с глубокой задумчивостью глядя в окно. А Саша просто любовалась этим одновременно серьезным и дурашливым мужчиной, смотрела на тлеющую сигарету, ярким пятном выделявшуюся в полумраке кухни, и чувствовала то, чего не испытывала раньше, такое хрупкое и эфемерное счастье, едва уловимое в моменте, но в этом и была красота их вечера. Задумавшись и отдавшись этим ощущениям, она и не заметила, что Антонин уже давно докурил и пристально смотрел на нее, прищурив глаза. — Что такое? — смущенно спросила Саша, не понимая, как расценивать ситуацию.       Ничего не ответив, Долохов наклонился к ее лицу и медленно поцеловал в губы, стараясь не спугнуть девушку, а Саша в этот момент уже млела от прикосновений его пальцев к спине, к шее и наслаждалась разливающимся по телу теплом, всецело покоряясь ему. — Как приличный джентльмен, после такого я просто обязан на тебе жениться, — прошептал он ей в губы, тут же вновь прислоняясь к ней, не желая расставаться ни на секунду. — Как приличный джентльмен, ты обязан это был сделать уже давно, учитывая… учитывая, сколько раз мы оказывались наедине, — прерывисто ответила Александра, закрывая от наслаждения глаза.       Никто не знал, будет ли у них еще хоть один шанс оказаться в такой ситуации, поэтому они самозабвенно целовались на неосвещенной пошарпанной кухоньке, скрытой от глаз всех остальных, и желали лишь одного — чтобы это время у них не отобрали. Ни Реддл, ни их семьи, да хоть сама судьба. В этот момент смысл имели лишь их желания и чувство бесконечной влюбленности друг в друга и в такую жизнь, настоящую и искреннюю.