В плену захватчика душ

Я сидел в каюте, завернувшись в одеяло. После того, как мою ногу высвободил пленный маг земли, настал черёд корабельного врача. Несмотря на искренние заверения, что я в норме, он тщательно осмотрел меня и лишь затем дал добро выдвигаться в порт. Затем дядя приказал принести в каюту горячей воды и оставил меня одного. Беседы было не миновать, поэтому, закончив мыться, я сидел и раздумывал, стоит ли признаться о последних событиях или, всё же, промолчать. — Могу я войти? — постучал дядя и я вздохнул. Рановато он вернулся. — Да. — В первую очередь меня интересуют причины, что побудили тебя в тайне покинуть корабль, — в руках дядя держал нечто длинное, завёрнутое в ткань, и догадки мне уже не нравились. — Хотел погулять по пляжу, — пожал плечами я, с виду беспечно, но внутренне сжавшись. Дядин взгляд посуровел. — Погулять. В одиночестве. В захваченном городе царства Земли, куда сбились беженцы со всей округи. Ты сейчас серьёзно? Я промолчал, потому что не сумел придумать убедительного вранья. Правду же, по многим причинам, решил утаить. — Подойди, — спустя минуту тишины велел он. Я сбросил полотенце и встал. Сложно было не догадаться, что избегаемая столько времени головомойка наконец меня настигла. Дядя взял меня за плечо, развернул боком и шлёпнул по заднице открытой ладонью. Покраснев, я скрестил на груди руки и отвернулся. Успел забыть, насколько это стыдно. Дядя шлёпал попеременно то по правой, то по левой стороне, и можно было убедиться, что силы ему не занимать. Когда я непроизвольно попробовал увильнуть в первый раз, дядя не только не прекратил, а стал шлёпать чаще. Ух! Сколь бы крепким не было стремление выдержать испытание с честью, оно треснуло уже на этом этапе. Я помнил про свёрток, но что бы не принёс дядя, оно наверняка предназначено для наказания и как это вытерпеть не понятно. Руки сами потянулись закрыться от боли, и я оказался у дяди подмышкой, с заведённой за спину правой рукой, в безумно смущающем положении. Он молча продолжил нашлепывать наверняка уже покрасневшие ягодицы, не обращая внимания на то, что я уже отчётливо вздрагивал после каждого жгучего прикосновения. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем процедура закончилась и дядя за ухо отвел меня в угол. Словно нашкодившего мальчишку… — Ещё раз: у тебя была причина так поступить? Я, полыхая ушами, покачал головой. — Хотел прогуляться. Он вздохнул и чем-то зашуршал. Мне хотелось оглянуться и посмотреть, но приступ любопытства удалось подавить, чтобы не получить в итоге дополнительных неприятностей. Дядя подошёл со спины, положил руку мне на основание шеи, и мягко, но требовательно надавил, вынуждая чуть согнуться и выпятить зад. Опять? Резкая боль, перешедшая в зуд, заставила дёрнуться и врезаться лбом в стену. Обернувшись, я увидел пучок свежей крапивы, которым дядя только что огладил мне ягодицы. — Стоять, — вернул он меня в прежнее положение. — Мы только начали. Терпение исчезло, будто его и не было вовсе. Я стонал и взбрыкивал ногами, ёрзал из стороны в сторону, будто это могло защитить от кусачего растения. Дошло до того, что я попытался сбежать и через секунду стоял на четвереньках, зажатый между дядиных колен. Он хлестнул сильнее, вызвав продолжительный вопль и ругань с моей стороны. — Приличные юноши такого себе не позволяют, — наставительно произнёс дядя, хлестнув ещё раз по тому же месту. — Кажется, тебе понравилось мыть рот с мылом. — Сколько ещё? — простонал я сквозь закушенную губу. — Десять раз, а потом я пришлю врача. Поспорить не получилось из-за новых прикосновений жгучих листьев — к ягодицам и верху бёдер. Последний удар лёг как-то совсем уж неудачно, отчего я вновь выругался в голос. И вместо долгожданного окончания порки получил шлепок ладонью. — Я предупреждал, — дядя помог мне подняться и за локоть отвёл к столику для умывания, под которым лежал пустой таз, а рядом стоял кувшин с водой. Взяв брусок мыла, дядя вложил его мне в руку. — Сделаешь сам или помочь? Вместо ответа я вышвырнул мыло в окно и бросился к двери. Надоело всё. А выскочив, вспомнил, что не одет. Вот демон!.. Рядом были и другие каюты, я заскочил в ближайшую и схватил первую попавшуюся тряпку, оказавшуюся длинной ночной рубахой. — Принц Зуко, что вы делаете? — я вздрогнул и поднял голову, увидев у окна донельзя шокированного лейтенанта Джи. Представив, как выгляжу: с размазанными по лицу слезами и напоротой пятой точкой, вспыхнул и натянул рубаху, после чего шагнул к мужчине. — Заприте дверь и скажите дяде, что меня здесь нет, — он не двинулся с места и я рявкнул, как мне казалось, грозно: — Это приказ! — Прошу прощения, но я не имею права вмешиваться в воспитательный процесс, — серьёзно произнёс он, смутив меня ещё сильнее. А когда я повернулся, чтобы уйти, в три шага приблизился и схватил за шиворот. — Не делайте глупостей и слушайте дядю. Джи повёл меня обратно, к стоявшему в дверях дяде. На трепыхания и попытки вырваться мужчина не обращал внимания. — Благодарю, лейтенант, — кивнул ему дядя. — Ваша помощь ещё пригодится, останьтесь. Я задохнулся возмущением: он собирался продолжать при свидетеле? Насколько же дядя рассержен? — Не надо, я и сам подчинюсь, — попытался я исправить ситуацию, но тщетно. — Ты сам виноват. Открывай рот. Джи не выпускал меня, крепко удерживая на месте, а дядя, тем временем, намочил мыло и намылил… что собирался, одновременно строго отчитывая. После чего разрешил умыться и отплеваться. — Сейчас придёт врач, ты даёшь слово слушаться его указаний? — спросил он, когда я немного пришёл в себя и успокоился. До этого мужчины стояли рядом и наблюдали, как я полощу рот чистой водой. — Я его сожгу, — буркнул я, понимая, что делаю только хуже. Сбегая с корабля, я не рассчитывал, что буду наказан настолько жёстко и потому злился на дядю. И на себя. В ответ он продемонстрировал не меньшее упрямство чем моё и приказал Джи меня держать, чтобы не мешал медицинским манипуляциям. — А если посмеешь атаковать мэтра магией огня, — обратился ко мне дядя, — то окажешься в палате-изоляторе. Перестань брыкаться и потерпи — ты сам загнал себя в такую ситуацию. Мне никогда не помогало перестать злиться слово «успокойся» и его синонимы. Дядя говорил спокойно, но я вновь психанул, зарычав. — Ты пытаешься вырастить из меня комнатный цветок? Я — воин и могу ходить там, где хочу. Мужчины синхронно фыркнули. — Зуко, ты подросток, — начал дядя. — Твои сверстники учатся в школе и их не пускают в бой даже в сопровождении отряда солдат, не говоря уже о нахождении в зоне столкновений между магами. — Но я принц! — И твоя безопасность важнее всего экипажа этого судна и магов огня вместе взятых. При этом он только что надрал мне зад. — Ты не относишься ко мне как к принцу, — буркнул я, подавив желание потереть ягодицы, которые, к слову, немилосердно пекло после порки крапивой. — Зуко, не забывай, что меня воспитывали так же, ведь я был наследником прежнего Лорда Огня, — хмыкнул дядя. — И мне прекрасно известно, чему тебя учить и когда следует всыпать горячих пониже спины, чтобы вырос мужчина, а не, как ты выразился, комнатный цветок. Точно, он ведь и сына воспитал, прежде чем отошёл от дел. Но дядин опыт нисколько не улучшал моего подчинённого положения: слушайся или заболит задница. — Но ты принёс крапиву сразу, и не мог знать, зачем я ушёл. Значит, собирался выпороть в любом случае, — возразил я, чувствуя всё большую неуверенность. — И при наличии уважительной причины мог выбросить её в море, но ты решил солгать, поэтому был наказан за нарушение правил. Я ошеломлённо моргнул. Он знает? — Как ты… — я запнулся, поняв, что только что проговорился. Дядя жестом показал лейтенанту отпустить меня и выйти. Наверное, заметил, что запал поутих. — Зуко, ты слишком честный, — улыбнулся дядя. — Хитрость и изворотливость — не твои сильные стороны. Конечно, я сразу понял, что причина была и ты счёл её настолько важной, чтобы забыть о безопасности, и настолько секретной, чтобы держать язык за зубами. — Но всё равно выпорол, — я окончательно успокоился и прилёг на кровать, положив руки под подбородок. — Верно, — кивнул он, присев рядом. — Всему есть предел, и моему терпению тоже. Сегодня ты едва не погиб. Из-за чего? Можешь не отвечать, но тогда я и дальше буду считать причиной подростковый бунт и поиск острых ощущений. Я засомневался, не стоит ли рассказать о Кики, но быстро отбросил колебания. Зря, что ли, столько вытерпел? Наверняка дядя будет настаивать на посещении онмёджи, а то и потащит туда силой, исключительно для моего же блага. Ага, блага остаться слабаком. Нет, спасибо, разберусь как-нибудь сам. Вскоре пришёл врач и дядя вышел, напоследок взяв с меня обещание не дурить, если не хочу проблем. Упоминание про изолятор настолько охладило пыл, что я и не думал сопротивляться. Нет ничего унизительнее, чем оказаться там против воли. Тем более, что мэтр владел редкой способностью исцеляющего огня и мог за десяток минут привести в порядок то место, на которое мне теперь было боязно сесть. И всё-таки я смутился, когда пришлось задрать рубаху, обнажая саднящие ягодицы. — Лучше снимите её совсем и встаньте, — произнёс мэтр Кин. Поднявшись с кровати, я сначала запер дверь и лишь за тем стащил через голову рубаху. Меня повернули спиной к окну, где светлее, и мэтр зажёг над ладонью огонёк жёлтого пламени. — Сейчас может быть немного неприятно, — он начал действовать одновременно со словами, но предупреждение запоздало: я подпрыгнул и вцепился руками в ягодицы. По ощущениям, будто вновь стегнули крапивой по всей поверхности сразу. — Стойте спокойно, вы же хотите избавиться от зуда? — проворчал мэтр. — Вас, молодой человек, следовало бы оставить с краснотой до утра, а не лечить. Несмотря на слова, исцеляющих действий он не прекращал. Боль, поначалу почти нестерпимая, быстро таяла, уменьшившись до слабого тепла. — Всё? — обернулся я и увидел, что ягодицы всё ещё красные. — Мэтр? — Полностью убирать не буду, покраснение пройдет само. Вам просто необходимо напоминание, чтобы подольше не повторяли подобных выходок. Да и ваш дядя уже не молод и не столь здоров, как раньше. — Вы шутите? — распахнул глаза я, до этого времени считая единственной дядиной проблемой излишнюю тягу к еде. Он несколько полноват, хех. — Нисколько, — под его укоризненным взглядом я смутился. — Когда вы пропали, генерал Айро поднял на уши весь порт, а потом примчался ко мне, держась за грудь. Пришлось долго приводить его в порядок, чтобы не допустить последствий. Вы хоть извинились? — я промолчал. — Так и думал. Вот зачем он мне это рассказал? Теперь я думал, что не заслужил излечения от болящего после порки зада, и более того, раскаивался в побеге — что никого не предупредил и даже не оставил записки, где меня искать. — Сегодня же попрошу прощения, — сглотнул я и опустил взгляд. — Дядя… Он будет в порядке? — Да, — кивнул мэтр с нотой одобрения в голосе. — Особенно если вы прекратите попытки свернуть себе шею. Если честно, я бы предпочел получить ещё одну порку или любое другое наказание, лишь бы не извиняться перед дядей. Настолько стыдно было стоять перед дверью в его каюту, настолько выворачивающе гадко, что я чуть не отправился куда подальше, например, к мэтру за клизмой. Потому что ненавидел эту процедуру больше всего и смог бы таким образом успокоить совесть. Довёл дядю до сердечного приступа, идиот. Решившись, я сжал губы и постучал. Просить прощения слишком сложно и оттого необходимо. — Что-то случилось? — дядя открыл дверь и посторонился, пропуская меня войти. Но я не двинулся с места: сложил руки в знак пламени и низко поклонился. — Пожалуйста, прости меня, — выдавил я, безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Прости. Он шагнул навстречу и молча обнял меня, вызвав задушенный всхлип. Я мог сколько угодно злиться и психовать, но не хотел бы потерять дядю и остаться один на один с жестокой реальностью. Даже родной отец так за меня не переживал, как дядя Айро, а я его подвёл. — Может быть, чая? — предложил дядя, когда я перестал прижиматься лицом к его плечу и отстранился. — Пойдём, посидим на балконе. Он отвёл меня за свой любимый столик, так привычно по-доброму улыбаясь, словно ничего не произошло. Я был благодарен за это, потому что иначе попросил бы, к примеру, запереть себя в карцере на пару дней — с такой силой нахлынуло сожаление. Причем воспоминания о недавней порке помогали не слишком, потому что уже ничего не болело — вылечил мэтр. — Ты взрослеешь, — немного задумчиво проговорил дядя. — Зуко, я горжусь тобой. Я недоверчиво прищурился: после всех учинённых глупостей это казалось не смешной шуткой. Но дядя пояснил, что умение признавать ошибки доступно далеко не всем, и в особенности не каждому принцу. Он вздохнул, будто припоминая нечто неприятное и вновь вернул на лицо мягкую улыбку. Какое-то время мы сидели молча. — Мэтр сказал, что у тебя проблемы с сердцем, — наконец не выдержал я. — Как ты себя чувствуешь? Ну, после сегодняшнего дня. Из-за меня… Я умолк, не договорив. Порыв ветра промчался над столиком, покачнув чашки, и это сейчас казалось куда интереснее, чем обычно. — Нет, Зуко, ты не виноват, — дядя пересел ближе, чтобы положить руку мне на плечо. — Это всё мой живот. — Что? — я непонимающе воззрился на дядю. — Кхем, понимаешь ли… — замялся он. — Из-за лишнего веса большая нагрузка на органы, так что… м-да. Просил ведь мэтра не рассказывать. Дядя помолчал с минуту, а потом продолжил, чуть сжав моё плечо. — Зуко, ты мне как сын, так что я хочу в будущем увидеть тебя на троне. Поможешь мне с тренировками? Нужно привести здоровье в порядок, чтобы дожить до того времени и может быть даже понянчить твоих детей. Кхем? Дядя, что, собрался заниматься вместе со мной? Как маг он превосходил мыслимые пределы, но в физическом плане, кажется, был не сильнее подростка. После того, как погиб Лу Тен, дядю мало что могло заинтересовать. — Да, наконец послушаюсь нашего ворчливого доктора и займусь телом, — видя мой ошарашенный вид, подмигнул дядя и похлопал себя по выпирающему животу. — Давно пора, не считаешь? — Я буду рад тренироваться вместе с тобой, — откашлялся я, пока не в состоянии представить себе подобного зрелища.