В плену захватчика душ

То ли Кики так хорошо прятался, то ли я не был достаточно хорош в ментальных упражнениях — но контакта не случилось. Трое суток я постоянно пытался достучаться до него и вызвать на разговор или хотя бы почувствовать его присутствие. Ни-че-го. И хоть бы раз подал знак, что слышит! Совершенно измотав себя бесплодными попытками и почти полным отсутствием нормального сна, я разозлился и со всего маху долбанул стену окутанным пламенем кулаком. Потом ещё раз и ещё — нет ничего хуже, чем чувствовать себя беспомощным как слепой котёнок. — Зуко, перестаньте, — услышал я голос вошедшего мэтра и стукнул стену ещё пару раз — просто на зло. К тому моменту, как он пришёл, меня уже отпустило и в последних вмятинах необходимости не было. — Хватит. — Я сам решу, что мне делать, — полыхнув огнем изо рта, огрызнулся я — слишком сонный и злой, чтобы реагировать адекватно. И подумал, что всё-таки отключился, потому что произошло невозможное: всегда сдержанный и чуть отстранённый врач сцапал меня за ухо и потянул к кровати. — Эй, вы чего?! Кин сел и с силой, превышающей мои о нём ожидания, уложил меня к себе на колени. Рубаха, помимо которой мне так ничего и не выдали, задралась, и я попытался вернуть её на место, но не смог — мужчина поймал руку и завернул за спину. — Ваш дядя приказал в случае открытого неповиновения не идти за ним, а привести в чувства самостоятельно. Что? Нет! Я дёрнулся, но Кин держал крепко. А потом он положил руку... куда вообще не следует! Оказывается, умение нагревать ладонь, не вызывая пламени, можно применять и в качестве наказания. Лёгкое тепло стремительно нарастало, и через минуту я ёрзал и пытался вывернуться из-под обжигающе-горячей кисти доктора, которую он прикладывал то к правой, то к левой ягодице поочерёдно. Вряд ли останутся ожоги, Кин слишком опытен, но и терпеть было невозможно. — Как магу огня, вам следовало бы научиться защите от высоких температур, — прокомментировал мои дрыганья Кин и звонко шлёпнул, заставив ойкнуть. — Дайте знать, когда будете готовы поговорить без нервов. Шлепки посыпались щедрой серией, кажется, ещё более горячие. С минуту я надеялся, что он прекратит, но вскоре боль стала нарастать, и я воскликнул, пихнув его локтем в бок: — Да перестаньте уже, я успокоился! — Не похоже, — доктор невозмутимо продолжил размашисто шлёпать, игнорируя мои попытки вырваться. Злость проходила, сменяясь жжением пониже спины. Я выдохнул и расслабился, покорно приняв несколько шлепков, а потом заговорил уже нормальным тоном. — Извините, что вспылил, такого больше не повторится. Уверенная хватка доктора сразу ослабла, но я не вставал, дожидаясь разрешения, которое вскоре получил. — Теперь поясните, что произошло? — поинтересовался мэтр, когда я одернул рубаху и осторожно устроился на краю кровати. — Не получается поговорить с вторженцем, трое суток уже долблюсь, а всё бестолку, — буркнул я, не сразу сообразив, что и кому сказал. И лишь поймав внимательный взгляд врача, догадался. — Когда вы в последний раз спали? — я опустил голову, но Кин приподнял её за подбородок, не дав спрятать наверняка покрасневшие глаза и тени под ними. — Три дня назад, на пляже, после охоты на черепах. Я понимал, что не смогу избежать неприятностей — обмануть мэтра было почти нереально, но возможно он сделает скидку за честность. — И в чём причина такой спешки, позвольте узнать? Вам недостаточно дневного времени для медитации? — Ночами я пытался выйти в астрал. Он вздохнул и поднялся, направившись к выходу. Тревожно засвербело в животе и я вскочил тоже. — Куда вы? — За вашим дядей, — обернулся Кин. — Пусть он решает, как с вами поступить. Не считая того, что дядя точно отругает, он наверняка расстроится — как бы не стало хуже с сердцем. Я мгновенно принял решение и ухватил врача за рукав. — Постойте, не надо беспокоить дядю. Я и сам могу за себя ответить. Кин хмыкнул и, обернувшись, кивнул. — В таком случае я накажу вас и помогу заснуть, но больше никаких опытов с миром духов — дождитесь, пока прибудем к профессионалам. Для меня принесли ванну с горячей водой и успокаивающими травами. Забравшись в неё, я долго просто лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь теплом. А потом вернулся Кин с банной щёткой в кулаке. Он намылил её и лично принялся натирать меня, ничуть не церемонясь. Щётка жёстко елозила по распаренной коже, и я вздрагивал и ойкал, разными словами убеждая мэтра прекратить. Но он до скрипа вымыл всё тело, и лишь после этого остановился. — Перегнись через бортик и упритесь ладонями в пол. Предчувствие меня не обмануло: голова оказалась зажата между бёдер доктора, а мокрому заду больно досталось тыльной стороной щётки. Правую руку, которой я пытался прикрыть наказываемое место, он завернул мне за спину, оставляя задницу совершенно беззащитной. Я пожалел, что проговорился и ранее повёл себя недостойно, за что теперь поплатился и теперь мог лишь стонать и брыкаться, упрашивая мэтра перестать. — Ну эй, мне уже… Ай! Уже и так больно! — вскрикивал я время от времени. — Отпустите, мэтр Кин! Но он не останавливался. — Вы прекрасно знали, как я отношусь к намеренному вреду здоровью, юноша, — произнёс он. — Вы не пожелали разговаривать с дядей, предпочтя получить порку от меня. Теперь не жалуетесь. Шлепал Кин ничуть не хуже дяди, чёрт, это какое-то засилие воспитателей на одного несчастного принца. И лишь когда я задумался, что случится раньше — просьбы о пощаде или остановка порки, мэтр наконец отложил щётку. Он помог мне встать и окатил чистой водой, после чего дал вытереться и отвёл в кровать. — Выпейте это, — протянул он глиняную чашку. В ней плескался ароматный чай, на вкус оказавшийся горьким и вяжущим язык. «А он перестраховался», — подумал я, соскальзывая в сон. Снотворное подействовало быстро.