Принцесса мира Зеркал: Наследие Эллиады (старая версия)

Самое прекрасное – это любовь, которая выше жизней. Вдовствующая герцогиня Эльза Блэкмор

Джек не знал, где он оказался. Он вообще не понимал, как всё это произошло. Ото сна его пробудил тихий треск. Открыв глаза, он обнаружил себя в комнате, где ночевала недавно Лючия. Осознание всей остроты проблемы пришло к нему не сразу, но парень уже понимал, что что-то не так. С чего бы ему тут оказываться? И как он сюда попал? Он тут же вспомнил о Марии. Её взволнованное лицо сразу всплыло в его мыслях, и ему отчаянно захотелось её найти. Что-то ему подсказывало, что стоит выбираться отсюда. И стоило ему вспомнить, что привело его сюда, Джек тут же закрыл рот руками. - Нужно найти всех! – тут же приказал он себе. И друзей, находившихся сейчас в крайней степени опасности, и Марию, которая его здесь и оставила, но которую он не мог оставить. Юноша мгновенно метнулся к двери. На ней висела всё та же жуткая картина. Как только он узнал о секрете Найтов, об их параллельной плотоядной сущности, Джек понял, что не просто так она тут находится. Быстро догадавшись, парень перевернул маленький холст. За безумной белозубой улыбкой крылся такой же белый ключик. «И как Лючия не заметила?!» - подумалось Джеку, и он тут же открепил приклеенный к противоположной стороне ключ. Отбросив картину в сторону, кузнец принялся открывать дверь. Она не поддавалась, от чего парень злился, всё сильнее вставлял ключ, и уже когда он совсем запаниковал, заветный проход открылся, и парень выскочил из него, как ошпаренный. - Чёрт, идиотская дверь! – выругался он. Сонный мозг лихорадочно соображал, как ему поступить. «Нужно сперва разобраться с…» - подумал было Джек, но его тут же остановил навязчивый запах и усилившийся треск. Сомнений не было, снаружи что-то горело. Сон был белым. Снежная пелена возникла перед моими глазами. Я не была даже уверена, был ли это снег. Просто было так мягко и так холодно, как зимой… Тела не было. Я не ощущала конечностей и не могла полноценно осознать себя. Просто призрак, неосязаемое существо. Похоже, это не сон вовсе… Это реликвия! Она что-то показывает мне! Вскоре я обнаружила, что лежала на спине и смотрела в небо. И случилось это, как только мне на кончик носа упала снежинка. Точнее сквозь него. Когда мой уставший мозг додумался, что случилось, я тут же поднялась и медленно перевела взгляд на единственную яркую точку в этом снежном тумане. Красный плащ, развивающийся от быстрого бега, был мне ориентиром. Меня невольно понесло в его сторону. За этим плащом гнались несколько черных пятен, представлявших из себя искусно сделанные доспехи. Из-за снегопада я не могла как следует разглядеть всех, но точно понимала, что на моих глазах разворачивалась погоня. Обладатель красного плаща держал что-то в руках, что-то маленькое, что-то живое, раз оно движется. Вдруг реликвия дала мне волю к действиям. Кое-как свыкшись со своим неосязаемым телом, я полетела вслед за погоней, растворяясь сквозь тела-доспехи. В голову ударили несколько голосов, разбросанных между этими людьми. Впереди я увидела нечто знакомое. Дом-мозаика, разноцветный, украшенный разнообразными украшениями. Вот она, конечная точка красного плаща. Я перегнала таинственного убегавшего человека и медленно остановилась у ворот, наблюдая за тем, что будет делать этот загадочный незнакомец. Под красным плащом скрывались тонкие руки с бледными пальцами. Лиц я разглядеть не могла, почему-то реликвия не давала мне видеть того, что мне не было нужно. А в руках красного плаща был… ребёнок. Крохотное живое сердце, закутанное в белоснежное покрывало, билось в руках незнакомки. Это была женщина, она дышала сбивчиво, а из её горла вырывался звонкий хрип. Она бежала километры, бежала, не останавливаясь ни на секунду. Вдруг ребёнок, прежде звонко кричавший, притих, подрагивая от мороза, охватившего его. Незнакомка что-то прошептала малышу и оставила его у ворот дома, пока преследователи потеряли её из виду. И тут силуэты просто исчезли. Шум, издаваемый ими, лишь эхом раздавался вдалеке отсюда, будто они успели убежать за эту секунду на другой конец города, где оказались. Малыш-подкидыш молчал. Я опустилась к нему и заглянула ему под покрывало, где скрывалось худое, бледное личико. Видимо, девочка. Аккуратный носик, спрятанные от мороза губы и прикрытые глаза, чтобы снег не падал. Это существо показалось мне знакомым… Не могу же я тут её оставить! Она же может замёрзнуть насмерть! Реликвия снова дала мне чуть-чуть свободы. Чтобы успеть, я просто стрелой подлетела к дверям дома и начала в них стучать, как в барабан. Громкие, глухие звуки послышались из-за неё, а за ними звонкий, пронзающий их топот ног. О, Богиня, какое облегчение! Нашёлся кто-то, кто подберёт этого ребёнка с улицы. Этим человеком оказался… Алан?! Молодой юноша, с задором в глазах и живой возмущённостью, огляделся по сторонам и, ничего не заметив, хотел было закрыть двери в свой дом, но его что-то остановило. Юный граф, или же пока только виконт, бросился за улицу, проверяя, что же за движущийся сугроб лежал у его ворот. Кажется, я начинаю понимать, кто эта малышка, и кем она приходится Алану. Бедный парень склонился над ребёнком, даже не зная, как подойти к ней, как прикоснуться. Когда растормошённая девочка начала ещё обильнее подавать признаки жизни, юноша растерялся до невозможности и осел на снег, округлёнными глазами наблюдая за тем, как это маленькое живое существо на его глазах вылезает из кокона и осматривает его. - Ч-что это?.. – опешил Алан. Его черты лица были ещё совсем детскими, невинными. Вдруг в дверях дома показалась какая-то женщина, держащая в руках двух хихикающих малышек. Она подозвала дядю Рудольфа, проходившего мимо. - Ты чего там распластался, Алан?! – рявкнул мужчина, закатывая глаза. - Да тут… это… фигня какая-то… - парень и вовсе не знал, как сказать дяде о том, что нашёл. - Что за «фигня»?! Будь добр, Алан, выражайся под стать возрасту! - Дядя, Вы уверены, что мне стоит выражаться, как тридцатилетний мужлан? – отшутился юноша. Тридцатилетний?! Это уже заставило меня удивиться. П-почему это… Ах да, они же вампиры! Как я могла забыть, дырявая башка… Вспомнив об этом, я почему-то сразу почувствовала себя неловко. Это же вампиры! Они высасывают жизненные соки из людей, не редко убивая их при этом и часто высасывая кровь. А теперь я и не знаю, что думать! Так нежно Алан взял ребёнка, что мне мгновенно захотелось поменять о нём мнение. Юношей он был привлекателен, но вёл себя по-детски нелепо. Он дрожащими руками нёс малышку в дом, будто она какая-то хрустальная, и её можно сломать, просто не туда положив руку. - Фу-у-у… Какая вонь! – скривился дядя Рудольф. – Что это?! - Ребёнок, - показал ему Алан, но мужчина лишь отмахнулся, зажимая второй рукой нос. - Это же… вурдалак! – поворотив нос, виконт Найт недовольно скривился. - В-вурдалак?! – я разделяла шок Алана. Принести в дом вампира вурдалака. Это же просто немыслимо! Стоп! Тогда, получается, что… То мясо, то гигантское скопление сухого мяса было вовсе не для них! А для этого маленького ребёнка на руках Алана. - Н-но мы же не можем её просто так бросить! Сжальтесь над ней, дядя! – взмолился парень, в этом я его тоже полностью поддерживала. – Она такая… маленькая… - Ну… Твой дом, ты тут хозяин, - с искреннем презрением в голосе произнёс Рудольф. Он не мог его скрывать, но так же не имел права сказать обратное. - Отлично! – воссиял, как выяснилось, граф Найт. – Видели бы родители!.. Дверь за ними захлопнулась, буквально выталкивая меня наружу. Поверить не могу! Это тот самый Алан, который угрожал мне перед этим сном! Тот самый Алан, который так бесстыдно использует труд марионеток! Тот самый Алан, который на самом деле жуткое чудовище! Реликвия открывает для меня всё новые и новые грани, которые обычному человеку не доступны. Но… это ещё не всё! В голове раздался гул часов, и меня снова куда-то унесло… Этот ударивший в нос запах доносился откуда-то снаружи. Джек, распустив по дому воздушные каналы, понял, что источник находился где-то с севера, а если быть точным, то из сада. Парень было хотел бежать в ту сторону, но путь ему преградили. Бездумная толпа людей шла вперёд. Словно мёртвые упыри, они подвывали в такт медлительному движению. Джек, почуяв опасность, скрылся за дверью и следил за происходящим через маленькую щёлочку. Лезть в эту толпу – то же самое, что броситься в клетку к мантикоре. Разорвёт, и поминай, как звали. Это были марионетки. Никто, кроме них, не мог такими мёртвыми глазами смотреть на окружающее. Сквозь живых рабов мелькали и мёртвые, сделанные из дерева или металла. Вот они-то точно пустые: если те хотя бы как-то отличались по походке, по внешнему виду, то здесь все, хоть и имели различия, но особо друг от друга не отличались: все шли, как по команде, ноги синхронно шагали по полу, стуча каблуками. Живые марионетки казались трупообразными, а эти походили только на разукрашенных и разодетых манекенов. Вся эта армия направлялась к лестнице. Джек смекнул, что они, скорее всего, идут в сад из чердака, как и говорила Лючия. Не может же сотня упырей-кукол выйти из маленькой коморки! Внезапно парень осознал, кто же находится во главе всего этого движения. В этом доме не было настолько сильного марионеточника, как Мария. И всё же Джек не мог поверить, что это она сделала. Это она собрала всю эту армию и натравила её на его друзей. Это она убивала. Он не знал, как к этому относиться. Но она определённо не виновата. В порыве юношеской решительности Джек вылетел из укрытия и побежал наперекор всей толпе. Раздражённые таким поведением марионетки сперва пытались его поймать или царапнуть гипертрофированными ногтями. Но мага воздуха не так уж просто поймать: он мог просто идти по головам, ловко маневрируя сквозь толпу. Попал он точно туда, куда и целился, в самый эпицентр марионеток – в коморку, а за ней и на чердак. Оказавшись в центре, откуда уходили марионетки, Джек сразу понял, что зря он настолько жаждал спасения Марии. Чердак был просто огромен, наверное, простирался надо всем домом. Куклы и полу-трупы кучками лежали по углам, освещённым тусклыми свечами. Всё остальное, не входившее в зону освещения, - кромешная тьма. И посередине всего этого принцесса, королева этого улья рабов – Мария. - Милый, ты пришёл! – её глаза, полные слёз, озарила надежда. Слабая улыбка, последнее, что ей удалось изобразить на лице, совсем не была счастливой. - Мария! – вырвалось у Джека, когда он увидел её. – Мария… Он не мог найти слов. Эти чудовищные куклы проходили мимо него, осторожно обходя, а он пытался достучаться до своего сознания, чтобы попытаться подобраться к девушке. - Джек… спаси меня… - захлёбываясь в слезах, произнесла марионеточница. Она всегда скупилась на слёзы: не перед кем плакать было. Сейчас ей так хотелось прильнуть к плечу Джека и расплакаться, что силы терпеть находились с огромным трудом. Её руки были раскинуты по сторонам. К ним были привязаны еле видимые линии, визуально доходившие до голос марионеток. Джек понял, что это были нити, которыми привязывали марионеточники своих подчиняемых. И, что самое страшное, к затылку Марии тоже была прикреплена нить. Если сперва это была белая пелена, то теперь – рыжий огонь. Язычки жаркого пламени били меня по лицу. Сквозь бешеный треск огня слышен был детский смех и приятный голос, что-то рассказывавший. Выбравшись из огня, я упала на ковёр, но тут же, влечённая реликвией, поднялась вверх. Будто реликвия хотела усадить меня и, как маленького ребёнка, заставить смотреть прямо на то, что она хотела мне показать. В комнате находилось несколько человек. Большая часть семьи Найтов находилась чуть поодаль: они что-то яро обсуждали, покрикивая друг на друга и смеясь, словно вспоминая былые времена. Дядя Рудьльф находился в центре внимания, а около него изредка вставлял своё слово его сын, Сильф. Жена же помалкивала, краем глаза следя за обсуждавшими что-то своё кузинами. Вокруг всё сверкает и блестит. Картины, которые я видела, уже висели по стенам. В углу стояла пышная ель, увешанная шариками и другими блестящими игрушками. Но меня больше интересовала парочка, сидевшая передо мной. Их было всего двое, они сидели поодаль и были тихи, как мыши. Малышка у ворот уже подросла, на вид ей уже стукнуло десять, но, так как она вурдалак, я могла ожидать чего угодно. Алан сидел и заплетал девочке косички. Её длинные чёрные волосы были гораздо более густыми и длинными, чем сейчас. - Линда, ты такая красивая выросла, - улыбнулся юноша. Он заметно изменился за эти годы. Конечно, не внешне, но он больше стал походить на заботливого старшего брата. - Спасибо, Алан, - ответила улыбкой Линда. – Сегодня такой замечательный день! - Как-никак, Рунный Новый Год, он и должен быть таким, - юный граф Найт провёл рукой по волосам и ловко перекинул пряди одна на другую. Он уже сейчас начал приобщаться к семейной жизни: не каждый мужчина выучиться плести косички, будучи в таком почтенном возрасте. Хотя, для вампира – это лишь формальность. Единственное, что может выдать их возраст, это энергетический голод. - А почему мы не сидим вместе с ними? – девочка указала пальцем на отделившуюся часть семьи. – А, Алан? - Потому что… им… - пытался подобрать слова парень, но не мог. «Я же не могу ей сказать, что она тут чужая», - пронеслось в его голове. Реликвия позволила услышать мне это, хоть это и было очевидно. - И почему я не могу дружить с кузинами? – спросила Линда, печально бросая взгляд на девочек. Они были ненамного старше неё, но смотрели на неё, как на какого-то уродливого зверька. - Они… очень не любят, когда с ними кто-то общается, - попытался оправдать их Алан. Она всё давно поняла. Линда тяжко вздохнула. Мне очень хотелось её успокоить, даже сердце откуда-то издалека подавало признаки жизни. Но, я думаю, Алан и сам в состоянии её успокоить. - У тебя есть я, дорогая, - обнял её юноша, крепко прижимая к себе маленькое тельце. Девочка раскраснелась и коснулась пальчиками рукавов его рубашки. - Спасибо, - поблагодарила она, сбивчиво вдыхая. - Только не плачь, я тебя прошу! – возмутился парень. – Ты помнишь, что я тебе говорил? - Фениксы не плачут – потухнут! – гордо вскинула нос она. В его объятьях она чувствовала себя просто замечательно, но при этом жутко смущалась. - Именно. - Алан… - Линда вдруг стихла, вылезая обвивших её плечи рук. Юноша удивлённо ослабил хватку и устроился поудобнее. - Что случилось? – чуть наклонил голову он. - Почему… почему твои родители не празднуют с нами? Взгляд вампира растерянно заметался по полу. Граф не знал, что и сказать. Может, правду? - Их… нет, - выдавил он, сжимая ладони в кулаки. Юная вурдалак виновато опустила взгляд. - Не знала… Прости! - Да я понимаю, - натянуто улыбнулся Алан. – Дядя Рудольф, ты не помнишь, что там с папиными «душами»? – изобразил пальцами кавычки он. Линда было хотела удержать Алана, но тот встал и ушёл туда, где перед ней поставлена черта. Девочка, вздохнув, обняла себя руками и уставилась на огонь. - Ты про те триста марионеток, доставшихся тебе от отца? – уточил мужчина. - Да, они, - кивнул парень. – Я могу их продать? - Продать?! – возмутился дядя Рудольф. Стоило ему повысить голос, как Линда болезненно сжалась. – Зачем? Это же достояние семьи! - Сейчас не очень хорошие времена, - стараясь быть обходительным, терпеливо произнёс Алан. – Мне нужны деньги на содержание Линды. - Всё на эту малявку деньги тратишь?! Да она ни гроша из нашей семьи не достойна! Кузины противно захихикали. Линда прикрыла уши руками, видимо, не первый раз её оскорбляли в лицо. - То, что она вурдалак, не означает, что она не может стать частью нашей семьи! – возмущённо вскрикнул юноша. - Ты как со старшим разговариваешь?! – поднял на него голос в ответ Рудольф. - Я глава семьи, не ты! И буду сам решать, что мне делать! - Отец, между прочим, о тебе беспокоится, - ехидно усмехнулся Сильф. – Он просто не хочет, чтобы тебя раскрыл Орден Теней, а они за такое поведение, ой, как карают. - Не твоего ума дела, Сильф, - процедил Алан. – Ты вообще в этом доме ничего не делаешь, можешь заткнуться! - Ой, как начал разговаривать, комарик ты наш, - насмешливо хихикнул дроу-подобный юноша. – И что ты мне сделаешь? Правильно, ничего. А теперь иди и разбазаривай наследие, которое тебе, может, ещё для неё пригодится! Сильф указал рукой на Линду. Алан не мог вынести этого зрелища и отвернулся. - Марионетки могут добывать пищу для твоей «принцессы», я не прав? - Н-но… Нет какого-нибудь другого выхода? – с надеждой спросил вампир. - А ты хочешь, чтобы твоя любимая Линдочка с голоду померла? – от такой нелепости Сильф рассмеялся. – Да она сама себе еду не добудет! А ни у кого из нас нет ни сил, ни времени, ни, тем более, желания, чтобы ей помогать. Как известно, вурдалаки едят только кровь, в отличие от вампиров, которые могут запросто питаться энергией от чего угодно, будь то человек, будь то розы, растущие в саду. Но оба процесса ведут не к самым приятным последствиям для «еды». - А… если я… - пытался на ходу придумать что-то Алан. – Я найду план… - Не найдёшь, - отрезал дядя Рудольф. – Другого выхода у тебя нет. Если не будешь заниматься этим сам, то найми кого-нибудь для работы, научи его марионеточничеству или дай пару книг. Пусть этот человек добывает для неё еду. - И грех от себя отведёшь, и совесть чиста! – развёл руки Сильф. – Разве не замечательно? Если уж так говорить, то Алану-то не было совестно. На нём уже висели множества убийств, краж и прочего криминала, перевешенного его отцом на хрупкие плечи мальчишки. Богиня уже не сможет его оправдать, если Алан и продолжит традицию отца. По крайней мере, так сам Алан думал и, вероятно, думает до сих пор. - Богиня простит вас, - вырвалось у меня, но, что меня удивило, Линда тут же начала озираться по сторонам. За ней и Алан. Они услышали меня? - Что это с тобой? – спросил дядя Рудольф не из беспокойства, а скорее из чистого любопытства. - Ничего… - голос Алана постепенно растворился во тьме. Реликвия уносила меня. - Ма… рия… - произнёс Джек на выдохе. Она была марионеткой. Марионеткой этих подлых Найтов! - Джек, берегись! – прервала его от мыслей девушка. – Хозяева прознали о том, что ты здесь! Парень еле-еле успел уклониться от когтистой руки, готовившей сравнять его с землёй. Воздух огородил хозяина от врагов, а юноша пока огляделся. Вокруг несколько десятков разъярённых марионеток, управляемых Марией. Если он поранит хотя бы одну из них, ей не поздоровится. - Прости! – вскрикнула она, занося руку, словно для удара. Кузнец невольно оттолкнул налетевшую на него марионетку. От осознания того, что сама Мария может так же явиться пушечным мясом для её хозяев, маг пришёл в ярость. - Дерись со мной в полную силу! Пока я не перебью их всех, до одного! – приказал ей юноша, вставая в боевую позицию. Чему-чему, а драться он в своей захудалой деревеньке научился. Девушка согласно кивнула. На юношу тут же ринулись трое живых марионеток. Так, этих ранить нельзя. Джек подскочил, и эти глупые рабы столкнулись лбами, падая навзничь. Ветер унёс владельца реликвии Воздуха подальше, и тот приземлился на нескольких деревянных марионеток, раздавливая их под силой и массой невидимого ветра. На остатках кукол он чуть не поскользнулся, но эти существа и не думали давать ему форы. Мария шла напролом, хоть и не хотела поранить его, но она, только лишь по его велению, закрыла на это глаза. Дав волю ногам, парень подлетел и в прыжке сбил пару голов деревянным слугам. Может, это не было настолько изящно, но зато эффективно. Далее Джек, зарядив кулаки силой ветра, наперебой раздавал тумаки мгновенно окольцевавшим его снова куклам. Марионетки, как дешёвое необработанное дерево, быстро ломались на щепки. - Они такие старые! – заметил Джек сквозь бой. Весь лоб у него был уже потным, ведь движение в нём не прекращалось. Как только он отгонял марионеток, перед ним тут же появлялись новые. Это держало его в своеобразном тонусе и почему-то делало бой каким-то более интересным. Мария же сама уставала биться с Джеком, и только сейчас она поняла, что глупо было его защищать, это совершенно не нужно. Маг воздуха уже не мальчик, сам за себя постоять сможет. - Этим куклам уже около сотни лет! – выдохнула девушка, чуть ослабив хватку. - Откуда у Найтов такой раритет? – с усмешкой спросил парень. – Разве не проще новые сделать? - Я тебе говорила, что для них это проклятье! – звонко вскрикнула Мария. – Всё это – их проклятье! Джек не мог понять её слова, лишь продолжал избавляться от этих безвольных кукол. Одна за другой уходили из-под его тяжёлых ударов. Вскоре оставались последние. Живые марионетки, как особи поумнее, оставались в сторонке и берегли себя для особого случая. Вот он, ваш черёд, выходите. Один из них, самый большой и увесистый, прыгнул на расслабившегося всего на секунду Джека и было придавил его, но парень приложил силёнок и оттолкнул марионетку так, что тот влетел в противоположную стену. Та частично рассыпалась. Остальные четверо «умников» избрали другую тактику: они повисли на конечностях юноши и тащили их вниз под силой своего тела. Парень их быстро раскидал силой ветра. На чердаке никого не осталось. Видимо, все уже внизу. - Ни одного серьёзного противника! Мария, ты шутишь так надо мной? – с ухмылкой спросил парень. - А ты попробуй такой толпой поуправлять! – хихикнула она в ответ. Магу тут же стало неловко, и он опустил взгляд. Нити резко рассыпались в руках девушки. Она, ослабевшая и уставшая, упала на пол, тяжело дыша. - Хозяева… утратили связь и переключили её на других… - выдавила из себя девушка. – Видишь?.. Она указала на свой затылок. Прежней нити не было. - Видно, твой обманный манёвр сработал! – обрадовалась она. - Пошли, пора спасти друзей и остановить этих безумцев! – Джек, не медля теперь ни минуты, поднял её на ноги и потащил за руку неизвестно-куда. Сладкий аромат роз окутал меня. А вокруг – пустота. На этот раз я оказалась в саду. Вокруг ничего не было видно. Будто туманом заволокло. Только тонкая фигура Линды, блуждающей сквозь этот сад. Она была в сером, невзрачном платье, а на лице была гримаса тоски. Щёки и лоб бледны, как у мёртвой, а некогда длинные, пышные волосы завязаны в невзрачный пучок, из которого торчали вразброс пряди. Девушка, несмотря на всё её плачевное состояние, шла вперёд с высоко поднятой головой и прямой спиной. Она ещё не согнулась под натиском судьбы. - Линда, милая, - обращение жены Рудольфа звучало не больше, чем формально. – Приехал Алан! Может, сравнение тут неуместно, но девушка расцвела, как цветок. Я не могу сказать, что она была безмерно счастлива, но какая-то надежда мелькнула в её резком повороте и больших карих глазах, обрамлённых редкими ресницами. А ведь сейчас она выглядит гораздо лучше, несмотря на то, что отношение к ней не изменилось. Линда в тишине сада смотрелась единственным цветком. Роз не было, я могла только предполагать об их существовании, но они не были такими живыми, как девушка в этот момент. Тишина озарилась прорубающим её топотом ног. - Линда? – голос, преисполненный удивления собственному счастью. - Алан? – голос, преисполненный счастья. Из тумана, как один-единственный корабль в море, вышел юноша. Первый порыв его был резким, а потом он вдруг замер и выдохнул, будто долго бежал. - Ты так торопился ко мне? – спросила Линда, на лице ни намёка на улыбку. - Ты не рада моему приезду? – грустно опустил взор юноша. Конечно, она была рада, здесь и вопрос неуместен. Но девушка, судя по тонким пальцам, перебиравшим складочки платья, была взволнована и смущена. - Рада, - коротко ответила она. – Очень рада. - Так отчего же так сухо отвечаешь? – на его лице выразилась прямо-таки вселенская скорбь. Она же своё прятала, пыталась изобразить что-то, сродное безразличию, но не могла ни себя, ни его обидеть. - Я… Алан, ты бросил меня одну, - запнувшись, ответила она. Я заглянула ей в лицо. Линда мялась, ей было неудобно. Она хотела сказать что-то другое, но не могла прямо. Стеснялась, противилась себе. - Я не могу по-другому. Иначе я никогда не отвяжусь от этого проклятого Ордена Теней! В этом он не был не прав. От Ордена Теней нужно избавляться, но не ценой такой ужасной жизни для Линды. - Алан, ты бросил меня, - настойчиво повторила девушка. - Я… я хотел остаться! – пытался найтись с ответом юноша. – Правда! А она молчала. Ждала чего-то. Алан не мог догадаться, чего же. - Я скучал, - выдавил он, пытаясь побороть в себе смущение. Вроде, ему уже, как вампиру, несколько десятков лет, а от юношеской робости он не может избавиться. И тут Линда, сама не своя, бросилась ему на шею. Волосы, пышные и шелковистые, выбились из пучка и легли ей на плечи, глаза оживлённо плакали, а на лице появился румянец. - Я тоже очень-очень скучала! – это было даже больше похоже на визг, нежели на крик. – Я скучала! - Я так люблю тебя, Линда… И ты могла подумать, что я тебя навсегда брошу? Так вот, чего она боялась! Какая же она наивная и одновременно мудрая женщина… Всё вдруг резко преобразилось. Всё, кардинально. Силуэты исчезли, туман исчез, на его место пришёл яркий свет, слепящий глаза. Белое платье, на котором поигрывали цветами витражи. Букет роз в руках. Лёгкий румянец на щеках, настоящий, живой. Глаза она прятала, бегая ими по полу. В церкви свадьба! И Линда – невеста. Она робко шла к Магическому Зеркалу, чтобы передать Богине о своём намерении быть с Аланом навсегда. Он уже стоял там, готовясь к торжественной клятве. Он был с ней всегда и будет, он понял, что он её не оставит одну. Он ее любит, любит по-разному: как жену, как женщину, как сестру, как дочь и как друга. Почти невозможная любовь, родившаяся за одну большую жизнь. Вот оно, начало их истории, вот он, её конец. Это одновременно оканчивает старое и начинает новое, становится барьером в их жизнях, после которого всё уже не будет, как прежде. Я не понимала, что за чувство восхищения охватило меня тогда, но я поняла, что хочу так же. Чтобы любить человека и не отпускать его, и он тебя любил. - Твой посланник судьбы рядом… - прошептал голос Богини. Я его снова не смогла понять, но знала, что она всегда права. Я хочу любить так, не как люблю. Брэндан никогда не будет мне счастьем, и мне будет больно, я знаю. Но и меня ждёт счастье, и меня, и меня… Магическое Зеркало медленно утянуло меня. Я заступила за его грань, и моё сердце замолчало, чтобы снова дать о себе знать.