страйкоВЫЕБУДНИ

— Джон, блядь, — Брок зло глянул сначала на расплескавшийся кофе, а потом на снова вынырнувшего непойми откуда Таузига. — Мне не нужен зам. Но соскочить с «серьезного разговора о будущем» не получилось. Таузиг и не думал никуда испаряться, дезинтегрироваться, а продолжал стоять напротив, сложив на груди свои руки-шпалы и смотрел при этом так, что его даже немного хотелось пожалеть. — Что тебе от меня нужно? — со вздохом спросил Брок. — Объясни толком, пожалуйста. — Роллинз уехал на повышение квалификации на базу в Орегоне, — прогудел Таузиг. — И что из этого? — зачем-то продолжил этот диалог Брок, уже понимая, что перерыв на кофе безнадежно просран и потраченного времени ему никто не только не вернет, но и не оплатит. — Кто будет его заменять? — продолжил Таузиг. — Мэй? — пожал плечами Брок. — Она в отпуске. — Лютик? — Позавчера получил штраф из-за опоздания, — напомнил Таузиг. А вот такую вот неожиданную наблюдательность Брок в своем бойце заметил впервые. Вот что с человеком жажда повышения делает! — От меня-то ты чего хочешь? Переживу месяц без заместителя, — предположил Брок и даже попытался обойти прилипчивое препятствие. — По регламенту командиру группы боевой поддержки должен быть предоставлен заместитель, — процитировал явно заученный текст Таузиг и даже победоносно улыбнулся, словно выполнил что-то для себя ранее непосильное. — При чем здесь ты? — решил уточнить Брок. — Тебя я замом не назначу. Лицо Таузига вытянулось, а глаза наполнились какой-то очень детской обидой. Брок бы не удивился трясущимся губам, стиснутым в кулаки рукам и протяжному «хочу», выданному на ультразвуке. — Почему? — все-таки справившись с собой, снова загородил дорогу Броку Таузиг. — Что — почему? — вздохнул Брок. Эта неделя и без глюков отряда получилась пиздецки сложной и длинной. И то, что в календаре сегодняшний день был подписан как пятница, не значило ровным счетом ничего. Пиздец мог свалиться в любой момент. Террористам, пришельцам, свихнувшимся богам, обретшей слишком много свободы технике было поебать, чем заняты простые бойцы. Страна в лице Фьюри призовет их — и все, полетели. — Почему не назначу? Таузиг кивнул. — То есть я должен еще и объяснять? — все же переспросил Брок, но ожидаемо получил новый кивок и внимательный взгляд вдогонку. Казалось, будь в руках Таузига блокнот, он бы стал записывать. — Джон, работа зама — это не только раздача пиздюлей своим товарищам, пока я занят чем-то другим. Не потягивание кофе в тренерской. Это ответственность, для которой ты, друг мой, не готов, — как можно более доходчиво объяснил Брок. — Я вам и мать, и отец большую часть времени. Роллинз — отчим. А ты с детьми не справишься, поверь мне на слово. Тем более сразу с двенадцатью. На лбу Таузига проступила мыслительная складка, появляющаяся только тогда, когда этот здоровяк о чем-то очень крепко задумывался, настолько, что мог выпасть на долгое время из реальности, чем Брок и решил воспользоваться. Обогнув своего бойца, он было порадовался тому, как все быстро и относительно безболезненно разрешилось, как в спину прилетело громогласное: — Я докажу тебе, командир, что достоин! Брок только переносицу пальцами сжал, но ни оборачиваться, ни узнавать, в какой именно форме будет это происходить, не стал. Пятница только началась, и еще оставалась надежда на то, что самым большим потрясением этого дня станет отсутствие пекановых булочек в кафетерии. Но его бойцы умели удивлять. Только вот Брок постоянно как-то забывал об этой стороне своей работы. И очень зря. Первые признаки того, что на базе творится что-то странное, Брок ощутил, когда выполз из своей каморки, чтобы доехать до аналитиков и лично воззвать к их совести, потому что на письма те с определенного времени не отвечали принципиально. В зале было ТИХО! Как бы так объяснить, чтобы не показаться не совсем нормальным человеком? Брок прекрасно понимал, что в любом месте может царить тишина, и он знал, как она звучит здесь, в зале, наполненном разнообразными тренажерами, инвентарем и охочими до попиздеть за работой бойцами. А вот сегодня никто ни с кем не разговаривал. Вообще. Бойцы как-то подозрительно разошлись по разным углам и очень старательно пытались делать вид, что вообще одни и никого вокруг себя не замечают. Но из-за того, что при всей непонятности происходящего все продолжали работать, Брок решил ничего ни у кого не узнавать, чтобы ни дай боже не сбить въебывательный настрой. От аналитиков Брок вышел только после обеда. И не только из-за того, что эти мудилы вынесли ему весь мозг изменениями в правилах разработки и планировании операций, но и потому что у их главного имелся один неоспоримый плюс — Патрик очень любил хороший кофе, держал в кабинете кофемашину штук за пять баксов и никогда не жался угостить коллегу чашечкой-другой. Даже после того, как его в глаза назвали ебаным мудозвоном с пониженной планкой социальной ответственности. Патрик все о себе прекрасно знал и на правду никогда не обижался, на дух не вынося подлиз и задоцеловальщиков. С аналитическим отделом все было улажено, но обед Брок все-таки пропустил, и в кафетерии, скорее всего, из приличного осталось очень и очень мало. Вот там-то и нагнал его второй признак того, что жизнь вообще очень сложная штука, а в его случае еще и очень ебанутая. — Лейтенант, вы сегодня поздно, — как всегда тепло улыбнулась Броку одна из множества работниц буфета с непроизносимым южно-африканским именем на бейдже. — Но булочек я вам оставила. — Спасибо, Этельреда, вы всегда так заботливы, — искренне поблагодарил Брок, забирая свои тарелки. — Ну что вы, — отмахнулась она. — Я знаю, что такое работать с альтернативно одаренными людьми. Только никогда не думала, что госпрограмма «доступная среда» дотянется и сюда. — Простите? — не понял Брок. Он, конечно, и без этого знал, что работает в окружении идиотов, но вот так откровенно его бойцов никто не именовал. — Не скромничайте, лейтенант, я всегда знала, что вы хороший человек под всей этой шелухой из обсценной лексики и сарказма. Идите ешьте, пока ничего нового не случилось, — снова улыбнулась ему Этельреда и занялась своими делами, полностью потеряв интерес к собеседнику. Брок в полном ахуе постоял еще немного около раздачи, а потом плюнул и действительно сел обедать, благо день потихоньку все-таки двигался к своему логическому завершению. Вот только по дороге к тренировочным залам боевых групп Брока нагнал наконец-таки третий признак того, что пиздец — это в его жизни уже величина постоянная. На Брока смотрели все встреченные агенты, бойцы, работники бухгалтерии! Просто все! Словно он в один миг сделался какой-то ебаной знаменитостью. Правда, почему-то смотрели со смесью жалости и искреннего желания наконец проржаться. — Что, мать вашу, происходит? — рявкнул Брок, пинком ноги распахивая дверь в зал своего отряда. И не ошибся — что-то действительно происходило. Все его бойцы были чем-то увлечены настолько, что не заметили пришествие гневающегося командира. Собравшись в кружок, они что-то активно обсуждали, а уж когда там мелькнула растрепанная шевелюра Барнса, Брок взорвался: — Смирно! — во весь голос рявкнул он. Реакция последовала моментально и оказалась очень предсказуемой — человеческий муравейник тут же распался, а бойцы выстроились в ровную линию. Из всего ряда выделялись двое: прямо-таки сияющий Барнс, отошедший в сторону от всех, и Таузиг с рюкзаком-переноской для детей на пузе, куда как-то умудрился запихнуть подушку с намалеванным на ней лицом. — Ебаный ж ты свет, — застонал Брок. — У меня была похожая реакция, — поддакнул Барнс. — Все, кроме Джона, свободны, а ты, — Брок ткнул пальцем в Таузига. — За мной! Совсем избавиться от любопытной публики не вышло, но Барнсу вообще что-то объяснять не брался никто. Он, словно кот, ходил где вздумается, но Броку уже было почти все равно. — Что все это значит? — устало поинтересовался Брок, опустившись в любимое рабочее кресло и не закурив только потому, что тогда существенно повышался риск смерти одного из бойцов из-за застрявшей в глотке сигаретной пачки. — Это Джон-младший, — выдал Таузиг и, встретившись взглядом с Броком, поспешил объяснить: — Ты говорил про детей, про ответственность! И я хочу доказать, что справлюсь с детьми. — Ебать… — застонал Брок, закрыл лицо ладонями, посидел так немного и снова глянул на Таузига. — Где рюкзак упёр? — Одолжил, — прогудел Таузиг. — А подушку? Взгляд Таузига метнулся в сторону старого броковского диванчика, где как раз и не хватало одной из трех принесенных Броком лично из дома подушек. — Пошел вон, — кое-как удерживая себя в руках, выдохнул Брок. — Иди нахер отсюда, и до понедельника чтобы я тебя не видел! Таузиг вымелся с поразительной для своего размера оперативностью и даже подушку на диван вернул. — Почему ты не прекратил этот дурдом? — тихо поинтересовался у Барнса Брок. — Зачем? Весело же было! — усмехнулся тот и плюхнулся на диван. — Весело ему. Ты же видел, что там конкретно так с головой не порядок. — У кого? У Таузига или у малого? — вкрадчиво поинтересовался Барнс, развернув к Броку ту самую подушку криво нарисованным лицом вперед. — За что мне все это? — только и смог застонать Брок.