страйкоВЫЕБУДНИ

Странную суету Брок заметил едва только вошел в зал, оглядел сосредоточенные рожи застывших в разных, отчасти даже нелепых, позах бойцов и решил, что сегодня знать не хочет, что такое у них приключилось. Ведь можно же хотя бы один день прожить без приключений на задницу? Правда, что-то подсказывало — ответ будет отрицательным. Слишком хорошо Брок знал собственных бойцов. — Что бы вы ни делали — отставить! Понятно? — снова обведя взглядом собравшихся, велел он и удалился в свой кабинет, оставив при этом дверь чуть приоткрытой. Во избежание, так сказать, приступа безделья у подчиненных. Работать сегодня отчего-то особенно не хотелось, но и выползать из своего кабинета в мир у Брока не было особенного желания. Тут хоть можно было рявкнуть на любого, кто сунется, швырнуть в лицо стопкой отчетов и запросов, а еще дверью хлопнуть. А там… там бойцы-дебилы, альтернативно одаренные суперы, агенты разной степени ебанутости и начальство, которому пред светлы очи вообще лучше не попадаться. Тем более, если тебя в этот момент можно заподозрить в безделье. Припашут же к чему-нибудь особенному, а потом хрен отмоешься от звания главного долбаеба ЩИТа. Брок все это по молодости уже проходил. Но тогда вместо помощи в перетаскивании мебели из одного кабинета в бухгалтерии в другой на грудь присобачили крохотный значок с красным осьминогом, сунули в руку винтовку и отправили куда-то на север Анголы добывать какие-то чрезвычайно важные документы. Нет уж. Броку того раза хватило. Так что, налив себе очередной стакан кофе, он снова нырнул в бюрократический омут, надеясь, что в кабинет хотя бы до обеда никто не сунется. Хотя странная суета в зале немного начала напрягать. Но Брок держался. Проверок сверху не планировалось, миссий тоже, только если что экстренное свалится, так что пусть идиотничают, пока их командир, как говорит Мэй, не в ресурсе. Опустив взгляд на очередную распечатку, Брок выматерился. Что уж поделать, если он не терпел бумагомарательства, но и в электронном виде вся эта ахинея все равно не казалась лучше. Вообще, кому в современном мире, наполненном всевозможными записывающими устройствами, все это может быть нужно? Даже Роджерс осилил запуск конференции и на брифинге мог, нисколько не теряясь, разобрать действия сразу нескольких бойцов. Но тем, кто сверху, как обычно, виднее. — Идиотство какое, — вздохнул Брок, закрыл ладонью глаза и потому не заметил, как его дверь чуточку качнулась. Зато то, что в тренировочном зале сразу стало как-то тише, он уловил с легкостью. Даже привычный уху лязг тренажеров и тот стих. Покосившись на часы в углу экрана ноутбука, Брок хмыкнул. Обеденное время даже на горизонте не маячило, но выходить из кабинета только для того чтобы покошмарить бойцов было откровенно лень. Тем более, что стопка отчетов как раз подошла к концу, а вчерашняя бессонная ночь манила к дивану. Чем Брок и решил себя занять. Заперев дверь тренерской, он с благоговейным стоном вытянулся на своем стареньком диване, сунул под голову подушку и моментом отключился. Зато пробуждение выдалось на редкость приятным. Обычно после даже получаса дневного сна Брок поднимался тяжело. Голова болела, тело напоминало о том, что юность уже давно помахала рукой, и пора перестать настолько наплевательски относиться к собственному здоровью. Но не сейчас. Не открывая глаз, Брок прислушался к себе. Голова не гудела. Тело не успело затечь на коротком неудобном диване. Но самым неожиданным оказалось ощущение какой-то внутренней теплоты, мерными волнами расходящееся от груди по всему телу, словно какой-то крохотный генератор врубили на максимум и оставили, чтобы глупый человек хоть немного отогрелся. Приятное ощущение. Брок улыбнулся, хотел было сесть, но нечто в груди… на груди… зашевелилось. Сердце пропустило удар — и Брок распахнул глаза, уставившись на меховой комок, удобно устроившийся прямо на груди. — Блядь… Как бы не было стыдно так реагировать на мелкую пушистую собачонку, но личный опыт подсказывал, что все правильно. По-хорошему, вообще стоило сбросить с себя то, чего там не должно было быть, пару раз в это выстрелить и уже потом пускаться в долгие выяснения «а какого, собственно, хрена?». Все-таки Брок успел насмотреться на всякое. От богов, пришельцев и скруллов, до летающей вундервафли, способной за пару секунд уполовинить человечество. Так что приходилось быть готовым ко всему. А тут Брок растерялся. Да, он привык ко всему вышеперечисленному, а вот собака… собака в этом списке являлась абсолютно невероятной величиной. Если животные и допускались на территорию главной базы ЩИТа, то в виде подопытных. А из лаборатории точно никто не сбегал, иначе бы и это здание, и все остальные уже давно были бы заперты на двухнедельный карантин, и агентам вместе с бойцами групп экстренного реагирования пришлось бы ютиться кто где. Брок присмотрелся к псу. Мелкое пушистое существо с круглыми, похожими на игрушечные, ушками, черным носом и мелкими глазенками внимательно глядело в ответ, вывалив из пасти розовый язык. — Ты что, блядь, такое? — поинтересовался Брок, подхватил пушистика под живот и поднялся. Что-то подсказывало, что без оболтусов за дверью тут не обошлось. Потому что даже если пса притащил кто-то с других этажей, то и бегала бы эта жертва собачьей селекции там, а не доводила бы наконец выспавшихся людей до сердечного приступа. Подняв пса к лицу, Брок заглянув в собачьи глаза и усмехнулся. — Вот же ты ерунда смешная. Пес в ответ звонко тявкнул и имел наглость лизнуть Брока в нос, после чего был с торжественным видом усажен на стол и подвергнут более детальному осмотру, после которого выяснилось, что эту пушистую хероту зовут Печенькой, и она — сука. — Ну что, хлебобулочное? Пойдем искать твоего родителя? — поинтересовался Брок и снова подхватил собаку на руки. Вот только в зале предсказуемо никого из смертников не оказалось. По сути-то и правильно. Брок сам учил своих ребят как разгребать, так и сваливать всем коллективом, если ничего сделать нельзя, чтобы за спиной не оставалось невинно убиенных товарищей только потому, что кто-то один проебался и побоялся рассказать об этом остальным, понадеявшись, что ситуация сама потом как-нибудь рассосется. Да и как раз подоспело время обеденного перерыва. Вот в кафетерии-то и можно будет выловить сразу всех участников этого безобразия. И Брока злило даже не само наличие собаки на подконтрольной территории, он уже привык к сюрпризам, а то, что ребенка принесли и потеряли, по всей видимости. Это хорошо, что Печенька сунулась именно в тренерскую, а не отправилась бродить по лабиринтам этажей, лестниц и переходов. Брок иногда сам, задумавшись, терялся и долго не мог отдуплиться где он, собственно, находится. А тут собака… В коридоре и холле на Брока смотрели странно: со смесью растерянного недоумения и неожиданного умиления. Следом даже увязался Кэп, явно слишком заинтригованный таким вот пушистым аксессуаром. — Чей ребенок? — поинтересовался Брок, остановившись рядом со столами, где, как и всегда, обедало Альфа-подразделение. Все звуки в кафетерии разом смолкли. Даже с кухни перестало доноситься задорное бряцание посуды. — Еще раз спрашиваю — чей это ребенок? Брок обвел грозным взглядом притихших бойцов. — Молчите, ну тогда мы спросим у пряника. — У Печеньки, — робко поправил его Таузиг и еще сильнее вжал голову в плечи. — Как же вы меня заебали, — вздохнул Брок и опустил собаку, тут же бросившуюся к хозяину, на пол. — Спрашивать «нахера?» — бесполезно? — У нас во всем доме тараканов морят. Печенька могла надышаться, вот я и… подумал, — вкрадчиво начал Таузиг. — Подумал он… — покачал головой Брок. — А про гостиницы для собак ты явно не в курсе, да? — Не успел я, — пожал плечами Таузиг, прижал к себе повизгивающую от радости собачонку. — В сумке я ее пронес, в шкафчике запер. Думал… — Снова думал? — едва не расхохотался Брок. — Блядь, Джонни, ты еще не понял, что думать — это не про тебя? Короче, дожираешь и — свободен до завтра. Понял? Таузиг поспешно кивнул и даже хотел прогудеть что-то в знак благодарности, но Брок уже потерял к нему полный интерес. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не издевались над теми, кто слабее и даже до мошонки не допрыгнет, чтобы хоть как-то отомстить за себя пушистого.