страйкоВЫЕБУДНИ

— Я с тобой не пойду, — сквозь зубы процедил Глазго, быстро из-за плеча глянул на занятого какими-то бумагами командира и снова повернулся к Лаки. — Сам не пойду и тебе не советую. Кончится всё это плохо, помяни моё слово. — Да брось ты, — отмахнулся Лаки. — Это выигрышное дело. Мне много кто говорил, что способ верный. — Ага, оказаться списанным по причине тотального идиотизма, — фыркнул Глазго и опустился на лавку, подхватив с пола гантелю. — Ты просто зассал, вот и всё, — оскалился Лаки, занимая лавку напротив. — Слушай, я же не настолько дебил, чтобы вестись на такие детские провокации. Ты не на того напал, приятель, — покачал головой Глазго. — Лучше, вон, Таузигу предложи: у него больше поводов на такое согласиться, и мозгов ровно столько, чтобы поверить, что за такое не прилетит по шее. — Я же говорил — боишься! — выпятил нижнюю губу Лаки и вздрогнул, получив звучный и до обидного болезненный щелбан в лоб. — Это ты боишься, вот и ходишь ищешь себе соучастника в таком неблаговидном деле. Ведь сразу двоих не попрут же из отряда, да? Лаки насупился, но было видно, что Глазго попал в самую точку, озвучив свою версию событий. По его мнению, вообще лезть к Роджерсу было делом опасным, потому как если Барнс не зашибёт железной рукой по какой-то мистической причине, то от командира достаться может так, что сам пожалеешь о том, что появился на свет. И ещё неизвестно, кто именно накажет суровее. Глазго и своих проблем с командиром хватало, чтобы добавлять себе новых пунктов в списке «Почему нужно убить и закопать в ближайшем лесопарке Джона Глазго Смитта?». А уж в том, что такой списочек у командира был для каждого из отряда, сомневаться не приходилось. Всё же доводили они его регулярно, но стрельба резиновыми пулями открывалась лишь однажды. Вот только уверенности в том, что Лаки уймётся, не было абсолютно никакой, слишком хорошо его знали в отряде, чтобы надеяться на такой исход. Лаки и не унялся. Глазго прекрасно видел, с какой загадочной рожей тот ходит по залу, заговаривая сначала с Милзом, что-то ему объясняя и доказывая. Но тот тоже, по всей видимости, не повёлся, несмотря на свою относительную, по сравнению со всеми остальными бойцами, юность. Но Лаки не был бы собой, если бы так быстро смирился с неудачей и не попытался бы договориться ещё с кем-нибудь. Благо кандидаты были. Вслед за Милзом, Лаки попытался заинтересовать своим бесценным предложением Васкеса. Глазго прекрасно слышал, как он разливался соловьём, описывая возможные перспективы, если дело всё-таки выгорит. Но Васкес не поддался, выразительно покрутил пальцем у виска и послал в пешее эротическое путешествие. Кид посоветовал Лаки поискать сублимации в чём-нибудь другом и прекратить искушать судьбу. Всё-таки в какой-то момент она может догнать, и тогда рикошетом зашибёт. Но тут уже послал сам Лаки, притом так цветисто, что Глазго заслушался и даже запомнил парочку выражений на будущее. Сойер же почти согласился. Почти. Он только уточнил про надёжность источников информации Лаки, записал имена, глубокомысленно хмыкнул и заявил, что даже его чувство юмора пасует, не в силах как-то прилично описать ситуацию, в которую их обоих пытается втравить Лаки. — Я, конечно, за любой кипиш, брат, но что-то мне подсказывает, что работы мы лишимся и голодать всё-таки придется. После такого нас даже мести улицы не возьмут, извращенцев хреновых. Лаки честно попытался обидеться, но очень быстро завязал с этим занятием, видимо поняв, насколько бестолково тратит своё время. А потому снова переключился на поиски подельника. После Сойера Лаки заинтересовался Адкинсом, почти молочным братом Таузига. По крайней мере, эти два здоровяка явно стояли на одной ступени эволюции. Лаки аж сиял, расписывая всё те же прелести свершившегося дела, вился ужом вокруг своего товарища, чуть ли не в глаза ему заглядывал. Но произошло неожиданное: Адкинс банально не понял, что он него требуется. И на третьей попытке объяснить всё заново до Лаки, наконец, дошло, что тут ловить нечего, и он отстал от здоровяка. Стоуну и Райду предлагать Лаки ничего не стал. То ли знал, что будет очень точно послан, то ли ожидал чего похуже. Всё-таки «Альфа-Страйк» — не приют для сирых, убогих и скорбных разумом. Должен же тут хоть кто-то быть с понятиями. Сам Глазго предложил бы Лаки рассмотреть кандидатуру Вудстока. Тем более, что их техник частенько выглядел и вёл себя так, словно наркотический дурман его никогда не покидает. Но счёл за лучшее промолчать и не подставлять товарища. Лаки-то не жалко, огребёт за дело и, может, хотя бы на пару месяцев успокоится. Приставал ли Лаки к Бруксу, Глазго не знал, да и не мог он постоянно следить за этим полоумным. Хочется человеку собрать не по одному разу все шишки, так зачем его останавливать? Пусть резвится, пока может. Кто знает, как дальше развернётся его жизнь. Осталось теперь ждать, когда грянет. Лаки затаился. Он приходил на тренировки, выезжал вместе с остальными на миссии, но больше ни к кому не приставал с сомнительными идеями. Глазго даже на мгновение поверил, что Лаки наконец взялся за ум и решил оставить Роджерса в покое. Но не тут-то было. Грянуло ровно через две недели после того, как Лаки загорелся своей идеей. И как грянуло? Масштабно и страшно! — Какая сука? — рявкнул Брок, врываясь в зал после того, как умчался отсюда, быстро переговорив с кем-то по телефону. Что бы ни сказал ему собеседник, лицо у командира сделалось очень сложным и одновременно недоверчивым. Когда же он вернулся назад, уже каждый из бойцов знал, что карать будут прилюдно и через жопу. — Повторяю свой вопрос: какая сука посреди коридора на глазах у половины базы облапала Роджерса? Глазго втянул голову в плечи, что не укрылось от горящего негодованием взгляда Брока. — Ты? — удивлённо выдохнул тот, быстро глянул на Лютика, словно ища подтверждения, и приблизился, умудрившись нависнуть, хоть и был чуть ниже ростом. — Глазго? — Это не я! — совсем не по-мужски пискнул он, вжал голову в плечи, прекрасно понимая, что придётся ответить на вопросы не только здесь, но и потом дома, а также получить по заднице за то, что скрыл подготавливаемую диверсию. — Что ты, сука, сделал? — зарычал командир. — А главное — нахуя ты это сделал? — Это не я, — ещё тише заговорил Глазго. Он бы ещё назад отступил, если бы было куда, но за спиной высилась стойка с грифами, и её так просто не перепрыгнешь, да и догонят, и уж тогда не спасёт никто. — А чего тогда дрожишь? — вкрадчиво поинтересовался командир. — Страшно, — ответил Глазго и активно закивал. Брок выдохнул, развернулся на пятках, вернулся в центр зала и снова окинул тяжёлым взглядом собравшихся бойцов. — А ведь я знаю, кто из вас, дебилов, подставился. Даже камеры смотреть не нужно. Вас же Роджерс в лицо знает. Мне-то он не сказал, а вот Барнсу всё равно признается и тогда он вас в такой пазл порежет, что собирать будет интересно, — недобро усмехнулся Брок. — Вы мне одно скажите: нахуя вы его за задницу хватали, а? Можно же нормально через рот на свидание пригласить. До этого мрачно молчавшая Мэй аж присвистнула: — Теперь и мне интересно поглядеть на этих отчаянных идиотов. — Да мы… — первым не выдержал Таузиг, замялся, опустил взгляд на свои ладони. — Мы желание загадать хотели. — Не понял, — выпал в осадок от такой новости Брок, даже головой потряс, чтобы убедиться, не послышалось ли ему. — Какое, нахер, желание? — Много кто рассказывает о том, что если погладить полковника по зад… по филейному месту, то любое желание исполнится, — вступил в разговор Лаки. Остальные бойцы растерянно молчали. — Ой, бля-я-ядь, — протянул командир, потёр пальцами переносицу. — Тоже мне нашли талисман. Вам Барнс любое желание выполнит, только посмертно и так, что рады не будете. Чья хоть мысль? Руку поднял Лаки, за ним это же движение зачем-то повторил им Таузиг. Брок только глаза закатил. — Один долбаёб придумал, — покачал головой он. — Второй долбаёб додумался повторить. Не-ет, я с вами точно скоро либо в дурдом уеду, либо раньше времени на пенсию уйду. Пойду кофейку бахну, а заодно Стива успокою, а то он нервничает теперь.