страйкоВЫЕБУДНИ

Брок закрыл глаза и попытался проглотить стоящий в горле ком. Голова просто раскалывалась на части, эпицентром боли ощущался весь затылок разом. Глаза резало от бьющего через небольшое оконце напротив прямо в лицо света. Губы высохли и потрескались. Неповоротливый язык почти не слушался. Так уж сложилось, что Брок терпеть не мог любые выезды с другими подразделениями, когда его перекидывали командовать Омегой и Бетой. Терпеть не мог ловить на себе неприязненные взгляды и краем уха улавливать всплески совсем непрофессиональной ревности, хотя и сам бесился, стоило кому покуситься на его детский сад. Так почему другим командирам не срастись со своими отрядами так же сильно? Брок попытался облизать губы, но от этого ничего путного не вышло. Только висок прострелило дополнительным разрядом боли. Сколько он сидел грубо, до ноющих рёбер, примотанный к вмурованному ножками в пол стулу, Брок не знал. Вообще ему с трудом удавалось ориентироваться во времени. Казалось, что оно решило отыграться за все те года, когда Брок мчался вперёд, ничего вокруг не видя. Теперь время тянулось резиново долго, выплёвывая из своего чрева лающих на местном гортанном наречии бородатых мужиков с автоматами. А ведь как всё неплохо начиналось, если не считать посланного нахрен Роджерса и желания по возвращении написать рапорт об отставке. Обычная операция в одном из горных районов Пакистана. Какой-то учёный был слишком нужен Американскому правительству, а платить за него и цента оно не собиралось. Потому небольшой отряд трясся в ушатанном ещё лет тридцать назад и непонятно как до сих пор ездящем грузовичке по горному серпантину. Только и нужно было добраться до перевала, выгрузиться, залечь до темноты где-нибудь между камней, добраться до поселения и вывести гера Штайнера. И всё это следовало сделать как можно тише, стараясь не привлекать к себе внимания. Своих бойцов Брок знал хорошо, а вот чужие всегда приводили его в лёгкое недоумение своей деревянностью. Зачем вообще Роджерсу понадобилось их так компоновать? Но этот вопрос нужно было задать ему позже, а не перед самым вылетом, вручив банку из под кофе, почти под завязку наполненную окурками. И не сказать, что Брок так уж об этом сожалел. Иногда нужно иметь возможность хоть иногда опускать начальство на землю, напоминая о том, что обычные люди смертны. Первое время всё шло хорошо. Прилетели, нашли водителя, согласившегося доставить пятерых «туристов» — если, конечно, кого-то смогли обмануть их рюкзаки, спортивные костюмы и треккинговые кроссовки — до определённого места в горах. Три часа езды по серпантину казались невероятно долгими. Поднятая лысыми покрышками пыль лезла в глаза, забивала нос, но приходилось радостно травить байки, вскрикивать, тыкая пальцем в местные «красоты», и щёлкать фотоаппаратом. Получивший тридцатку похожий на старый чернослив водила беззастенчиво поинтересовался, когда господа американцы поедут обратно, чем окончательно испортил Броку настроение. До поселения добрались без особых проблем. Всё-таки места были почти безлюдными, да и сведения, выданные разведкой, обнадёживали. Кто именно лоханулся, теперь рассуждать бесполезно, потому как вместо небольшого кишлака — или как это всё у местных называется — ровно в полночь Брок с отрядом вышел на хорошо оборудованную и укреплённую ставку бандитов. Притом границы поселения благодаря горной местности и достаточно приличному умению этой местностью пользоваться размылись, и отряд совершенно неожиданно для себя влетел в радостно распахнутые объятия. Короткий для Брока бой завершился резким болезненным рывком бедра и чем-то большим, рухнувшим сверху. В себя он пришел уже привязанный к стулу и с упёртым в лоб автоматным дулом. — Вы кито такие? — на ломанном английском гавкал бородатый мужик, обряженный в линялый халат, тыкал в Брока старым калашом и больше действовал на нервы, чем реально пугал. Вопросы сыпались один за другим, хотя Брок молчал, стараясь для начала хотя бы начать моргать одновременно обоими глазами. Но по всей видимости сам допрос был лишь видимостью, потому что стоило Броку открыть рот, как голова мотнулась от чувствительного удара в челюсть. — Всегда знал, что именно так и закончу, — хмыкнул Брок, сплюнул, наполнившую рот, кровь и оскалился, с вызовом глядя на бородатого. Когда сознание вернулось обратно в тело, за крохотным окном в стене напротив уже вовсю полыхал день, а вместо боевика в халате и грязной бейсболке напротив Брока сидел американец. — Надеюсь, теперь вы готовы говорить? — протянул он и закурил. О да, Брок был готов. Уж что сказать этому хлыщу в новенькой натовской форме он знал прекрасно. — О да, — оскалился Брок, подался, насколько позволяли путы, вперёд. — Но для начала не могли бы вы принести мне кофе? Ну, типа, все же так делают в подобных дерьмовых фильмах? Я хочу со льдом! Скулу обожгло новым ударом, но стереть ухмылку с губ Брока это не смогло. Скорее наоборот новая вспышка боли только помогла сознанию быстрее проясниться, а мозгу начать работать. Попадать в плен Броку приходилось не единожды, но не сказать, что он был так уж рад обновить воспоминания. Последний такой залёт едва ли не окончился на кладбище и не факт, что в этот раз выйдет выкрутиться. — Значит, не готовы, — делано вздохнул американец, махнул кому-то рукой и с преувеличенно трагическим лицом поднялся со стула. — Жаль. Не думал я, что придётся прибегнуть к пыткам. Но что поделать, раз вы отказываетесь идти на контакт. — А пытки какие? — тут же оживился Брок, заставив собеседника сбиться с мысли. — Что? — переспросил тот, оборачиваясь. — Ну, пытки. Физические или психологические? Физические могут иметь обратный эффект. Американец уставился на Брока так, словно перед ним сейчас сидел горный баран, ни с того ни с сего заговоривший на чистом французском и решивший исполнить Марсельезу. — Простите? — Ведь я же могу сказать всё, что вы хотите услышать, чтобы прекратить боль, — с готовностью пояснил Брок, как можно незаметнее стараясь размять затекшие запястья. — Но вы бы не узнали правды. Или наоборот, мне слишком понравится. Но так уже и проблемы другие. — О чём это вы? — часто заморгал американец, глянул куда-то слева от Брока. — А-а, ты тупенький, — расплылся в совершенно похабной улыбке тот. — Я люблю тупеньких. Я бы не отказался поработать с таким. Лицо американца пошло крупными красными пятнами, ярко вспыхнувшие торчащие в стороны уши лишь развеселили Брока ещё больше. Новый удар в челюсть, гортанные выкрики и упёршееся в висок холодное дуло не испугали, зато дали вполне ясный ответ на вопрос почему Брок ещё жив — а его и не собирались убивать. То ли он нужен как заложник, в обмен на которого местные хотят получить что-то очень для себя нужное, то ли обладает какими-то знаниями, которые не получилось вытрясти от остальных бойцов его отряда. — Прекрати! — взвился американец. — Разве ты не понимаешь своего положения, урод? Именно ты сейчас в моей власти. — Господи, сэр, да что же вы раньше не сказали? — елейным голосом протянул Брок, окинул фигуру собеседника жадным взглядом. — Но как же мне трудно сдерживаться. Мне правда жаль. Учитывая ваш подход, держа меня здесь… кстати сколько прошло времени? А, не важно. Но вы даже не смогли узнать, кто я такой. — Ну и кто ты? — американец аж вперёд подался. — Я — близнецы! — оскалился Брок. Новая вспышка боли отправила его в небытие. Американец приходил ещё трижды, задавал вопросы, пробовал подкупить Брока, пообещать не только свободу, но и приличную сумму в зелёной валюте. Но каждый раз уходил ни с чем, лишь напоследок повелительно кивая своим бородатым спутникам в знак разрешения оторваться на Броке как следует. Хотелось пить и одновременно ссать. Брок пару раз даже подумал, что ему отбили почти все органы, но организм упрямо отказывался сдавать позиции, каждый раз доказывая, что намного крепче, чем принято о нём думать. Сегодня было как-то особенно хреново. Слишком тяжёлая голова отказывалась ровно держаться и каждый раз норовила завалиться набок. Но Брок продолжал ухмыляться, глядя в лицо своего противника. — Вы не понимаете, чем всё для вас может закончиться? — для чего-то поинтересовался американец. — Или настолько мало цените свою жизнь? — О нет, милый, я ценю свою жизнь и очень высоко. Только боюсь, ты не потянешь ни одного пункта из моего прейскуранта, — на грани слышимости ответил Брок. — Ах это упрямство. Вы действительно думаете, что сумеете выбраться отсюда живым? Я всего лишь предлагаю вам возможность избежать мучений. — Я даже не сомневаюсь в том, что всю эту историю переживу именно я, — фыркнул Брок, уже готовый, что новый удар опять отправит его в темноту дожидаться нового раунда переговоров, но вместо этого почувствовал, как пол под ногами ощутимо вздрогнул. Накинутый на голову пыльный, воняющий гнилью мешок мешал дышать. Брок честно попробовал его сбросить, попытался в очередной раз распутать руки, но только из сил выбился, позволяя сознанию взять тайм-аут. Пришёл Брок в себя от мерного гудения двигателей, от которого привычно закладывало уши. Всё тело болело. Но лежать на чём-то твёрдом, но всё равно тёплом, вкусно пахнущем туалетной водой Роджерса было невероятно приятно. — Лежи, — раздалось тихое над ухом. — Мы летим домой, Брок. Лежи.