страйкоВЫЕБУДНИ

— Опиздюливать будут, — вздохнул Милз, с тревогой наблюдая за тем, как меняется лицо Брока с каждым словом доклада о предыдущей миссии, как сжимается в кулак упакованная от ладони до локтя в гипс рука. — А сам как думаешь, полудурок? — шикнула на него Мэй. — Я же вам, блядь, говорила, что папе доложат в любом случае, и огребать за вас, распиздяев, именно ему. — Да мы же… — вскинулся было Лаки, но моментом сдулся, стоило взгляду командира скользнуть по их забившейся в угол зала группе. — Вот же блядь, — высказал общую мысль Таузиг. — Именно она, — огрызнулась Мэй, попав в компанию отверженных только из-за того, что летала вместе с ними на миссию и не сумела отговорить от сумасбродной идеи пошутить. Ведь первого апреля без приколов совсем никак нельзя? Даже если работаешь в месте, не очень совместимом с шутками, по крайней мере на выездах. Но кого ебёт чужое горе, как говорится? Правильно, командира, что не досмотрел только потому, что сам в это время отлёживался в лазарете, а его детский сад взял кто-то на выезд без пригляда. Ведь и Роллинза тоже на базе не было. Роджерс, конечно же, мог спокойно отправиться на захват нефтеперерабатывающего завода с Бетой или Чарли, но привык то он к слаженной сработанности Альфы. За что и поплатился. А теперь, по всей видимости, предстояло получить заряд бодрости и командиру, а уж он-то постарается передать его со всеми причитающимися почестями виноватым. Когда же командир договорил, способных нормально дышать не осталось. Одного его взгляда — тяжелого, обещающего даже не кары небесные, а сразу путешествие в преисподнюю, — хватило, чтобы пробрало даже Мэй, формально не участвовавшую в общем безобразии. — Долбоящеры, — процедил Брок и спешно покинул тренировочный зал. Вот только легче никому не стало. Дураков, чтобы надеяться на то, что командир просто решил изменить кофемашине в своём кабинете и решил прошвырнуться до кафетерия, не было. И сразу стало понятно, кто послужил источником ценной информации. Явно звонил не кто-то из техников, решивших предупредить о пиздеце заранее, не решившая подколоть Романова и даже не Барнс. Повесточка прилетела с самого верха. И если Фьюри нет никакого дело до простых, хоть и проебавшихся агентов, то вот полковник Роджерс точно спросит и по полной форме. Этот не станет тянуть кота за интересные места, а рубанёт сразу до потери узнаваемости. — Счастливы? — поинтересовалась Мэй, скрутила крышку с пинтовой бутылки и высосала воду едва ли не залпом. — Да мы… — пристыженно пробормотал Лаки, с надеждой оглядел остальной отряд, но поддержки ждать было неоткуда. Потому что все, кто пользовался хоть каким-то влиянием и уважением среди руководящего звена, сегодня участия в операции не принимали. Командир отлёживался в госпитале, Роллинз мотался куда-то по семейным делам и ещё даже не вернулся, Лютик летал в Денвер на повышение квалификации и как-то разгребать всё произошедшее за его отсутствие дерьмо явно не собирался. Ему ещё дома Глазго в доступной форме донести о том, как надо себя вести в отсутствие старших и мудрых, предстояло. И одним морализаторством в этот раз не обойдётся. — Во вы дебилы, — вздохнула Мэй, растерла ладонями лицо. — Делать-то теперь что будете? — Рапорт подать уже не вариант? — прогудел Таузиг. — Решил от возмездия на гражданке спрятаться? — вскинул рыжие брови Лютик. — Не советую. Так-то командир выебет и простит от общей доброты душевной, а сбежишь… Таузиг аж плечами передёрнул. Общее мерзкое ощущение чего-то похожего на предательство действовало удручающе на всех, даже несмотря на то, что идея-то, как и все подобные, принадлежала Лаки, но ни его никто не остановил, ни сами не подумали отказаться от участия. Всем, кроме Мэй и отсутствовавших на миссии, показалось прикольным обрядиться в розовые тренировочные «наказательные» шлемы, на которых рукой командира перманентным чёрным маркером было выведено краткое определение каждого бойца. Так что в операции принимали участие не Таузиг, а «сказочный долбоёб», вместо Лаки прибыла «головка от хуя», и далее по списку унизительно-ласкательных. Короче, операцию они сорвали. К счастью, никто не погиб и даже серьезно не пострадал, если не считать споткнувшегося на половине шага Роджерса. А вот надо было, видимо, учитывать и всё-таки извиниться, а не ржать как стадо коней. Мэй на всё это не согласилась, хоть у неё и было выведено ласковое «папина девочка», но по закону военного братства всегда получали все! В том числе и отсутствовавший командир, раз не сумел за долгие годы службы вложить в головы своим подчинённым банальные правила. — Что теперь будет? — горестно вздохнул Милз, бухнулся на скамейку, обхватил голову руками — и было от чего. У командира и так всегда портилось настроение, если приходилось пропускать работу по болезни, а тут такой проёб, да ещё и перед Роджерсом, которому поржать и махнуть рукой принципы не позволяют. — Как думаете, бить будут? — севшим голосом поинтересовался Глазго. — А есть смысл? — скептически поинтересовался Ари и отвесил Глазго звонкую затрещину. — Сколько говорил — не ведись на предложения этого дятла? — Командир обидится, точно вам говорю, — пробормотал, не поднимая головы, Милз. — Много чести, — раздалось насмешливое из-за их спин. Бойцы замерли, словно еноты, попавшие в свет фонаря, втянули головы в плечи и медленно обернулись. Брок не выглядел слишком уж заёбанным, хотя все прекрасно знали, как полковник Роджерс умел надавить на совесть. А вот отсутствие гипса на травмированной руке наводило на странные мысли. — А-а, прониклись, — оскалился Брок, когда взгляды всех без исключения бойцов устремились на его левую руку. — Это… — отважилась подать голос Мэй, но не договорила. — Это интуиция, — наставительно произнёс Брок, энергично почесал руку и зашипел сквозь зубы: — Блядь, чешется. — А при чём тут интуиция? — оглянувшись на остальных, но так и не получив особой поддержки, поинтересовался Лаки. — А что такое интуиция, боец? — с прищуром глянул на него Брок. — Интуиция — это сконцентрированная в ягодицах энергия, подсказывающая дальнейший исход ситуации. Вот полковник Роджерс и осознал, что без меня вы, суки, теряете всю боеспособность и в следующий раз кто-нибудь точно пострадает. — То есть?.. — аккуратно переспросил Глазго. — То есть в следующий раз — расстрел!