За тебя не жалко пожертвовать крыльями

Морган лежала в больничной палате, совершенно бледная, с припухшим от недавно пролитых слез лицом, без сознания. Её рука была обработана, перевязана, но даже так не внушала доверия на скорейшее заживление. Игла капельницы с витаминами была вколота во вторую руку, что придавало образовавшейся картине еще больший ужас. — Это я виноват, Питер, — с отчаянием вскинулся Тони, сжимая здоровую руку девочки в своих руках, хоть та и не смогла бы этого почувствовать. — Нужно было послушать тебя и просто слушаться Пеппер. Тогда Морган бы прожила спокойную, правильную жизнь. Прости меня… Демон выглядел настолько отчаявшимся, что ангелу захотелось тотчас прижать его к себе и обнять, успокоить, сказать, что Тони совершенно ни в чем не виноват и сделал все абсолютно правильно. Это сейчас Питер понимает, как им дальше поступить, но не поговори он до этого со Стивом, так же бы сидел и рвал на себе волосы. — Тони, ты… — Питер не успел даже начать диалог, как в палату вошел доктор с участковым полицейским. Атмосфера потяжелела, накалилась. Они обменялись решениями о том, что нужно будет взять показания Морган, как только девочка придет в себя. Полицейский не понимал, кто сотворил с ней подобное, но клятвенно обещал во всем разобраться, наказать виновных, защитить Морган любой ценой. Врач осмотрел пациентку и, на удивление ангела, прежде чем покинуть палату, слегка потрепал девчушку по русым волосам. Возможно, он просто очень волновался за ребенка. — Мы должны полететь в зал выбора и решить, кто следующий будет влиять на Морган. — Я отдаю это право тебе, — все так же не отрывая взгляда от смертной, сказал Старк, и легкое голубоватое свечение обуяло Питера, подтверждая, что решение было сделано на добровольных честных условиях. — Демон, ты крышей поехал?! Совсем с ума сошел, разбрасываться выбором направо и налево? — Возмущению ангела не было предела, ведь законом установлено, что влияние на смертного нужно заслужить в равной борьбе! — Я все испортил. Прости. — вновь повторил свои извинения Старк и наконец перевел полные отчаяния глаза на Питера. — Прошу тебя, исправь это. Я знаю, что ты сможешь вновь наладить отношения между Морган и Пеппер. — Ты действительно этого хочешь? — с сомнением переспросил ангел. Он уже точно знал, как поступить, но неожиданная исповедь Старка открыла ему новые стороны. — Я просто хочу, чтобы она была счастлива. — Раскаивающийся демон, кому расскажу, не поверят, — усмехнулся Питер и, подлетев ближе к постели девчушки, взял её за вторую руку. Его собственная рука слабо пульсировала болью, дублируя чувства хозяйки, из-за чего юноша то и дело обнимал себя за фантомно сожженное химикатами плечо. — И за это тоже прости, — грустно протянул Тони, с сожалением следя за каждым дерганым движением ангела. — О, боги, Старк, прекрати извиняться! — возмутился юноша. — Ты хоть представляешь, как меня это пугает? Демон, который просит прощения, ты анекдотов перечитал? Завязывай, не смешно. — Но я искренен! — Нахмурился Тони, хотя действительно не понимал, что на него нашло. Озарение, не иначе. На удивление демон не боялся показать свою слабость перед сидящем напротив юношей, наоборот, был уверен, что тот поймет его и не осудит. — Я знаю, — вздохнул ангел, — потому и говорю перестать. Они просидели у постели Морган ночь напролет, не проронив больше ни слова, каждый думая о своем. Тони не отошел от смертной ни разу, тогда как Питер все же слетал один раз до Башни, чтобы принести им перекусить. Темнота ночи, тусклый свет настольной лампы, закрывшаяся тучами, словно в хиджаб, луна. Атмосфера навевала тоску. А тени, проскальзывающие на стенах палаты, периодами ещё и пугали. Тогда ангел подлетел к демону и, усевшись прямо на пол, прислонившись спиной к ножке табурета, на котором сидел Тони, заговорил: — Хочешь расскажу тебе сказку? — Считаешь, сейчас подходящее время? — глухо отозвался Старк. — Мы все равно ничем не можем помочь Морган, только ждать, — пожал плечами ангел, хорошо скрывая истинное волнение, — так почему нам хотя бы не поговорить? — Ты в курсе, что мы с тобой очень нестандартные напарники? — Отпустив руку Морган, огладив её напоследок пальцами, Тони развернулся в сторону ангела и, сложив ногу на ногу, поставил локоть на колено, подперев кулаком голову. — Это почему? — Питер задрал голову, смотря теперь на демона вверх тормашками. — Ангелы и демоны не разговаривают между собой просто так. Обычно они либо ссорятся, либо выясняют отношения в зале выбора. — Что плохого в продуктивном диалоге? — Русые брови ангела сошлись на переносице, отчего на лбу образовалась хмурая складочка, по которой демону нестерпимо захотелось провести пальцами, чтобы разгладить. Ему в принципе хотелось касаться Питера каждую свободную минуту, и демону раз за разом становилось все сложнее бороться с абсурдным наваждением. — Совершенно ничего, если он между ангелом и ангелом или демоном и демоном, — с умным видом покивал Старк. — Попахивает расизмом, — сощурил глаза юноша, наслаждаясь грудным тихим смехом демона. Если посмотреть здраво, то Тони был очень красив. Что, впрочем, не удивительно, большинство демонов выглядит как ходячий секс, на то они и совратители. Но в данном демоне это красота была словно какой-то правильной, если можно так сказать. Волосы цвета дегтя слегка вились на самых кончиках, создавая творческий беспорядок. Глаза были словно прозрачными с насыщенным янтарным отблеском. Идеально ровный Адамов нос, коротко подстриженная бородка. Общее впечатление не портили даже два огромных закрученных в один оборот спирали рога, торчащих изо лба. Да и характер демона не сказать, что очень уж… демонический. Питер истинно уверовал, что в задницу Старка вставлено шило, от чего тот постоянно крутится вокруг него подобно ужу, вымораживает глупые шуточки, подкаты, комментарии. Но увиденное сегодня, то насколько сильно он переживает за жизнь и сохранность своей подопечной, растопило в сердце ангела все арктические льды. С Тони они знакомы всего десять звезд. Смертным назначают ангела и демона по истечению шести лет, когда у малышей появляется способность принимать осознанные, взвешенные решения. И не сказать, что они ладили все эти годы. Скорее соблюдали нейтралитет и действительно не были похожи на тех же, к примеру, Наташу и Стива, которые скандалили по нескольку раз на дню. Питер и Тони сражались, и с завидным успехом побеждал именно ангел, из-за чего все привело к такой вот ситуации. Питер верил, что ненавидел демона. Но сейчас понимал, что будь на месте Тони кто-нибудь другой, вряд ли ангел смог бы так спокойно сидеть, не боясь получить удар в спину и, что самое ценное, раскаяние в обжигающих душу глазах. — Ладно, ты говорил что-то про сказку? — подтолкнул Тони, желая отвлечься от всей этой ситуации. Питер всегда умел направлять мысли демона в нужное русло. — Ах да, — словно вспомнил с чего начался их диалог, выныривая из собственных мыслей, — мне рассказал её Стив. — Мне уже не нравится, — темные брови скопировали недавнюю мимику ангела, а черты лица демона будто заострились, что в любом случае ничуть не пугало Питера. — Ты же ещё не услышал саму историю, — покачал головой ангел. — Если она рассказана устами того заносчивого ангела, то вряд ли в ней будет что-то хорошее. — Чем тебе так не угодил Стив? — Питера всегда это удивляло. Тони и Стив вели молчаливое противостояние друг с другом, но, насколько юноше было известно, без какой-либо на то весомой причины. «Потому что он постоянно покушается своими лапищами на тебя!» — хотелось выкрикнуть Старку, но он лишь фыркнул, пожимая плечами, говоря тем самым, что не знает. — Просто так. Он — ангел. А я — демон. — Как само собой разумеющееся, как будто это объясняло устройство всего мироздания, сказал Тони. — Но я тоже ангел, тем не менее ко мне ты такой неприязни не испытываешь. — Питер почувствовал во всем этом разговоре какой-то подвох и постарался вывести Тони на правду. Хотя демон и правда отнюдь не сопоставимы. — С тобой мне работать ещё не один десяток звезд. Зачем я буду сам себе портить малину? — Тут демон почти не кривил душой. Ссориться с напарником — себя не уважать. От этого, в первую очередь, будет страдать смертный, а потом полетят и головы высших. — Ты хоть о чем-нибудь другом, кроме себя, думаешь? — Закатил глаза ангел, моля Отца о терпении. «О тебе…» — подумал демон. — О Морган, — сказал вслух. Тони и Питер одновременно перевели взгляд на девчушку, так и лежащую в окружении белоснежных простыней и одеял. Она хмурилась во сне и постоянно вздрагивала — видимо, снился кошмар. Ангел поднялся на ноги и, подойдя к постели, положил ладонь на горячий лоб девочки. Мягкое теплое сияние прошлось вдоль человеческого тела, черты лица разгладились, и Морган наконец задышала равномерно, полной грудью. Питер слегка погладил её по голове, улыбаясь собственным мыслям. Он бесконечно любил эту смертную, и это было его ахиллесовой пятой. Высшим запрещено привязываться к смертным, ведь они так недолговечны… Но как можно сохранять равнодушие, проходя буквально весь жизненный путь с человеком, наставляя его, поддерживая, защищая? Вот и Питер не знал. Он и представить не мог, какого было Стиву, который в буквальном смысле присутствовал на похоронах каждого своего подопечного. — С ней же все будет хорошо? — затаив дыхание, спросил Демон, следя за улыбкой ангела. — Я жизни для этого не пожалею, — пообещал Питер и, развернувшись, посмотрел в глаза демона. Глаза полные затаенного страха, надежды, неуверенности. Ангелу было настолько необычно видеть такие эмоции на всегда саркастичном и улыбающемся лице, что он просто не мог не засмотреться. Почему-то до дрожи в пальцах захотелось подойти вплотную к Тони, обнять, дать клятву о будущем благополучии, успокоить и не отпускать до тех пор, пока все негативные чувства не растворятся в черноте радужек. Он уже испытывал подобное до этого, но почему-то именно сейчас не хотел останавливать своего порыва. Может, это потому, что он ангел? Ведь ему положено заботиться обо всех, любить всё вокруг, не жалеть себя ради благополучия других. Вот только будь сейчас на месте Тони любой другой демон, захотел бы Питер нарушить самый главный закон устройства Отца: «Не касаться врага своего…»? И юноша, словно под гипнозом умелого крысолова, сделал небольшой шажок в направлении Старка. Тот насторожено вздернул бровь, но попыток отстраниться или остановить Питера не принял. Их буквально разделяло полметра, и ангел, сам себя не понимая, протянул руку, почти дотрагиваясь самыми подушечками пальцев до колючей щеки. Глаза демона расширились. Зрачок полностью поглотил янтарь, и казалось, Тони даже дышать перестал, словно громом пораженный. В том месте, где почти касался его ангел, нестерпимо жгло, но даже эта боль не могла отрезвить, заставить отодвинуться на безопасное расстояние и приструнить зарвавшегося ангела. Для чего обманывать самого себя? Демон и сам был не против прикоснуться к этому божественному созданию. За окном обрушили на землю свои слезы облака. Ветер завыл подобно подстреленной собаки. Миллиметр. Ровно столько оставалось до возможно их первого и последнего прикосновения друг к другу, ведь никто не знал, что будет после. Несомненно, было страшно, но оттого так волнительно… Питер был тем самым запретным плодом, который хотелось сорвать, и нет, не съесть, а забрать с собой, оберегать аки зеницу Ока и касаться, касаться постоянно, каждого участка худенького тела, белоснежных пушистых крыльев, даже пресловутого нимба! Ведь законы созданы для того, чтобы их нарушать, чем тогда демон рискует? И все явно закончилось бы огромной катастрофой или же умопомрачительным хэппи эндом, если бы неожиданно Морган не начала просыпаться. Девчушка закашлялась, будто до этого побывала на дне океана, наглотавшись предварительно воды, и в этот самым момент ангел отпрыгнул от Тони, словно от полыхнувшего языка пламени. Демон грустно усмехнулся, ещё ощущая фантомное недоприкосновение и забыв все свои тяготы, подлетел к подопечной. Мир по ту сторону стен приобрел первоначальный умиротворенный вид. Морган приоткрыла глаза, пьяно проморгалась и, убедившись, что она находится не дома, а где-то в более безопасном месте, облегченно выдохнула. В теле ощущалась тяжесть, конечности, будто прибитые к постели, совершенно не хотели слушаться хозяйку, но врожденное упрямство и жажда знания, что же с ней произошло, победили, и девчушка смогла дотянуться до кнопки вызова медперсонала.

***

За окном прорезались первые утренние лучи солнца. Палата наполнилась оранжевым светом, а Морган после пробуждения не видела сна ни в одном глазу. Все то время она просто смотрела в окно, наблюдая с высоты этажа сначала на темное звездное небо, а затем и на ранний рассвет. Она не представляла, что ей делать и как действовать дальше. Мать совершенно обезумела и совершила такое, что вряд ли можно будет когда-либо принять и простить… Тяжело вздохнув, Морган попыталась привстать на постели, приняв более удобную сидячую позу, и, пусть и не с первой попытки, ей это удалось. Но вряд ли она догадывалась, что в этом ей помогли Питер и Тони, все также находившиеся подле нее. Спустя ещё четверть часа в палате прогремел стук. Морган перевела взгляд на дверь, и та тут же отворилась, пропуская мужчину в белом длинном халате и полицейского. — Доброе утро, Морган, — поприветствовал девочку врач дружелюбной улыбкой и, не дожидаясь ответных слов, прошел к постели. — Меня зовут Стивен Стрэндж, я твой лечащий врач. А это, — мужчина махнул рукой в сторону полицейского, так и стоящего в проеме, — мистер Фьюри. Морган, я хочу, чтобы ты рассказала ему, что с тобой произошло. Врач смотрел на пациентку слишком волнующимся отчаянным взглядом. Он будто пытался просканировать её или запомнить каждую мелкую черточку — под таким взглядом Морган чувствовала себя словно не в своей тарелке. Вряд ли она ощущала столько волнения от посторонних людей — от родных и подавно. И вот тут в голове девчушки начался круговорот паники. Она не знала, что сказать: правду, или же солгать, как делала это постоянно. Все синяки, ссадины, порезы и ушибы — на каждый шрам были оправдания: «упала», «ударилась», «просто неуклюжая». И окружающие верили, а её отношения с матерью не портились. Но если она сейчас расскажет правду, что же с ней станет? Её мать посадят? Но она этого не хочет, хоть Пеппер и обращалась с дочерью как не обращаются со своенравным скотом! Хотя больше, чем заключения матери, она боялась собственного будущего. Детский дом? Приемная семья? У Морган не было родственников, которые могли бы помочь ей. У неё не было буквально никого. — Морган, — подал голос Фьюри, встав сначала рядом с доктором, но, подумав, присел на корточки возле постели. Так, девочке приходилось смотреть на него сверху вниз. — Я хочу тебе помочь. Это ведь не первая твоя травма, верно? — Морган, ещё не до конца уверенная в правильности, слегка кивнула. — Скажи, что было на месте… — Фьюри хотел сказать «сожженной чуть ли не до костей сейчас кожи», но побоялся этим отпугнуть девочку, — кхм, на твоем плече? — Татуировка… — ответила Морган, пряча взгляд в белоснежном одеяле. — Я просто… случайно, видимо… — Путаясь в собственных мыслях и чувствах, Морган не знала, какую ложь ей придумать на этот раз, как объясниться с полицейским и что лучше предпринять. Её пугала неизвестность. — Посмотри сюда, — Фьюри привлек внимание девчушки, и когда та все же подняла взгляд, показал на свой прикрытый повязкой, словно у пирата, глаз. Мужчина с добродушной улыбкой сдвинул кусочек ткани вбок, демонстрируя обожженные веки и вставленный мутно-белый имплант глазницы, — знаешь, я получил эту травму по собственной глупости. Когда только начинал свой путь в правоохранительных органах, был совсем нерасторопный, за что и поплатился. Но несмотря на это, виновник был наказан, и сейчас я ни о чем не жалею. Морган понимала, к чему клонил полицейский, она была достаточно умна. Вот только смелости на такой отчаянный шаг, как правда, ей не хватало. Лишиться матери не то же самое, что получить травму по службе. Ведь у Фьюри был второй глаз, а у Морган не было, кроме Пеппер, никого. И только она открыла рот, чтобы вновь наскрести с три короба, прикрыть спину ополоумевшей матери, вернуть все на круги своя и вновь стать несчастной, как настойчивый, но мягкий голос в голове приказал: «скажи правду». Морган замерла, не веря в происходящее. Её сознание говорило с ней. «Просто скажи правду. Обещаю, так будет лучше» — голос, наполненный потаенной любви и вины внушал уверенность. Морган не знала, то ли она сошла с ума, то ли наконец решилась на кардинальные перемены в собственной же жизни. Ну да, её ждет непростое будущее, если же она все-таки решится в кои-то веки не утаивать истину. И девчушка более чем уверена, что будет трудно учиться жить в одиночку. Но ведь это лучше, чем проходить по сотому кругу тот каждодневный ад. Правда же?.. Тем временем Питер, стоящий впритык к постели, обнимал Морган крыльями, общаясь с её подсознанием, направляя наконец-таки на правильный для неё путь. Убеждал, что она не будет одинока: её всегда будут защищать, оберегать и более не позволят терпеть страдания. Ангел дарил невидимую уверенность, делился частичкой себя и наравне с Морган, затаив дыхание, ждал развязки. Демон, находящийся все это время чуть поодаль, с интересом следил за развитием событий. — Хорошо, — выдохнула девочка с легкостью, — я все расскажу. Её рассказ был наполнен самыми страшными вещами. Фьюри и Стрэндж лишь поражались тому, как это маленькое создание могло терпеть столько лет: постоянные запреты, избиения за неповиновение, запрет на еду, а по итогу ещё и выжженный кислотой кусок руки за то, что Морган набила тату без согласия и дозволения матери. Под конец своей истории девчушка плакала горючими слезами, чувствуя полное опустошение, но вместе с тем и успокоение. Она столько лет держала в себе эту боль, эти страдания, и наконец смогла поделиться с тем, кто поможет ей, кто, она была уверена, сможет её уберечь. — Питер, что ты делаешь? — Пораженный демон не верил в то, что происходит. Питер всегда направлял Морган на совершенно противоположное: защищать мать ценой всего, слушаться её — ведь это правильно, ведь так должны поступать ангелы! — Ты был прав во всем, Тони, — все также продолжая обнимать изливающую душу Морган белоснежными крыльями, ангел бросил виноватый взгляд на демона. — Прости, что не послушал раньше. Все это, — Питер обвел рукой стены палаты, перебинтованную руку, крокодильи слезы, — не её судьба, не её жизнь. К сожалению, я понял это слишком поздно. Но я надеюсь, что ещё есть возможность исправить все то, что я натворил своими воздействиями на неё. — Морган, — стоило девчушке закончить рассказ и перевести дыхание, Фьюри позволил себе взять её за руку и пообещать: — я разберусь со всем этим. Больше тебе не придется терпеть тиранию Пеппер Поттс. — Что вы с ней сделаете? — без особого интереса уточнила девочка. — Пока что просто поговорим. — А со мной? — вот тут голос дрогнул, и Морган стоило огромных усилий не заплакать вновь. — Скажи, ты когда-нибудь видела своего отца? — улыбнулся Фьюри, кидая хитрый взгляд за спину. Он чувствовал, как его затылок прожигали напуганным взглядом. Морган мотнула головой. Она действительно его не видела и, более того, не знала даже имени: Пеппер воспитывала дочь в одиночку. И вопрос Фьюри загнал её в тупик. Питер с Тони также обменялись недоуменными взглядами. Сейчас они могли чувствовать все замешательство и шок своей подопечной, ведь самые сильные эмоции смертных передавались и высшим. — Тогда пусть это будет для тебя сюрпризом, — Фьюри подмигнул Морган здоровым глазом, вернул повязку на место и, встав, развернулся к доктору, что-то ему шепнув. Стрэндж кивнул, и полицейский тут же вышел из палаты, наспех попрощавшись с девочкой, обещая в скором времени навестить её ещё раз. — Что ж, а теперь давай-ка тебя осмотрим, — Стивен не переставал добродушно улыбаться все время, что замерял показатели, делал перевязку и справлялся о самочувствии. Под его волнением Морган совсем перестала плакать и расслабилась, отвечая такой же солнечной улыбкой. Впервые она чувствовала, что её выбор был правильным. — Она будет в порядке, — выдохнул ангел, выбившийся из физических и эмоциональных сил, подлетая к Тони, — а нам требуется отдых. — Предлагаешь оставить её тут одну? Сейчас? — Хоть демон и был согласен насчет отдыха: темные круги под глазами, подрастрепавшиеся крылья, сонные глаза ангела совсем не внушали доверия, да Тони был уверен, что и сам выглядит не лучше, но оставить Морган одну, без поддержки, в сложившейся ситуации было боязно. — Мы больше ничем не сможем ей помочь, — пожал плечами Питер, — более того, сейчас она под присмотром врача и Фьюри. С ней ничего не случится. Скрепя сердце демону пришлось согласиться с доводами юноши, и они, наконец, покинули больницу, направляясь в башню, где их ждал более неприятный сюрприз…