Мой принцесс

Стремительно покинув комнату принца, растревоженная Эмити добралась до покоев и захлопнула за собой дверь, будто запретила входить собственным мыслям. Как если бы они шли по пятам, а не бежали впереди самой Блайт с ее пылающими от стыда острыми ушками. Внезапное разоблачение в планы по улучшению жизни никак не вписывалось. Всю ночь ведьмочка обеспокоенно ворочалась в кровати, утопая в мыслях. А что скажут родители, если правда всплывет? Эмити выдадут за другого принца? А вдруг из-за обмана начнется война между королевствами? Зачем Носеда вообще затеяла переодевания? Вдобавок перед глазами то и дело всплывал образ оголенной, тяжело дышавшей Луз. Почему это странное видение так будоражило? Раньше при упоминании принца ведьмочке мерещилась приторная улыбочка и глуповатый смех. Возможно, еще каштановые кудри и приятный голос... Но сцена разоблачения полностью перекрыла все предыдущие воспоминания, сбивая с толку. Разве в таком состоянии можно что-то понять? Нет, Эмити решила не горячиться и хорошенько обдумать ситуацию, когда успокоится. А сейчас все останется в тайне. Но покоя не предвиделось. Утром Блайт услышала от прислуги, что принц наконец очнулся. Эмити никогда не испытывала такого желание с кем-то встретиться. Но это было бы слишком подозрительно. Так все подумают, что ведьма совсем очеловечилась и побежала к раненому женишку, как только тот открыл глаза. Что по сути правда, но очень подрывало авторитет колдуньи. Поэтому Блайт гордо терпела. Завтракала в одиночестве, ерзала, ворчала по любому поводу на служанку... Которая и сама никак не находила себе места и вечно искала повод с кем-то пошептаться о самочувствии принца. Между прочим, Эмити тоже очень хотелось узнать все подробности! Уиллоу из солидарности могла бы и подержать себя в руках. Но любопытная служанка научилась успешно игнорировать сердитые взгляды принцессы и спокойно улыбалась в ответ, невзначай пересказывая новости. После этого надутые щечки обиженной Блайт обычно сдувались. Время тянулось очень медленно. Гнетущая тишина в библиотеке постоянно отвлекала. Иногда Эмити казалось, что краем взгляда она замечала принца за сквозными стеллажами. Но это лишь разыгралась фантазия. Каждый шорох казался неловким топтанием Луза, который не решался подойти. Точнее, которая не решалась подойти. Как же Блайт не заметила этого раньше? Не разглядела девушку за очаровательной улыбкой, приятным голосом, за всеми странными манерами Хоумленда... Эмити мысленно подметила, что нужно приказать служанке разыскать книгу обычаев этой занятной страны. Так принцесса продержалась всего один день. Зачахнув от скуки и неопределенности, Блайт решила взглянуть на ситуацию под новым ракурсом. Она все же использовала зелье перевоплощения, но для того, чтобы обратиться в человека. Выпив светящееся, голубоватое снадобье, Эмити взглянула в зеркало, в котором отразилась девушка со светло-карими глазами, медными волосами и закругленными маленькими ушками. Правда, когда на щеках и бледном носике выступили веснушки, Блайт возмущенно поморщилась. Уиллоу тоже не осталась в стороне от авантюры. Этой азартной ведьмочке пришлось раздобыть человеческую одежду, чтобы они с принцессой смешались с местными. Говоря по секрету, выйти на площадь самостоятельно Эмити просто не решилась. Возможно, заблудиться она бы и не смогла, так как обратную дорогу до замка легко найти по высокому шпилю башни. Но как прилично общаться с простолюдинами, она не знала, а приказной тон моментально выдаст неудавшуюся шпионку-аристократку колдунов. Лишние волнения создавать не хотелось. Ранним утром обращенные в людей ведьмочки прошмыгнули из замка вместе с прислугой, которая шла на рынок. Так заговорщицы попали на городскую площадь. Первым делом Блайт нашла ту самую сцену, с которой Луз произносила речь. Вокруг места покушения активно кружил один из королевских стражников, выискивая подсказки, по которым можно вычислить стрелка или причастных. Сложность добавляло и то, что раздобыть проклятую стрелу уже достаточно сложно. Эмити лишь знала, что подобные вещи можно обнаружить на Полуночном рынке Кипящего королевства. Именно это и делало ситуацию слишком подозрительной для классического покушения. Кто стал бы так усложнять работу? С точки зрения ведьмочки, ситуация казалась разборкой местных аристократов, которые захотели вытеснить Носеду с трона. После показательных смотрин завистливые родственнички легко могли пустить слухи, которые вынудили принца выступить на людной площади. Эти же хитрецы могли знать о слабых местах в охране. Самое сложное, как люди раздобыли проклятие? Такие вещи практически невозможно вынести за пределы Кипящих земель и не попасться на границе. Конечно, с большими деньгами открыты любые дороги... Взмахнув головой, Эмити решила, что это сейчас не так важно. Тем более поисками виновных заняты профессионалы, принцессе-колдунье лучше не мешаться и не попадаться на месте преступления. Сейчас Блайт больше интересовало, что о Луз думали горожане. Поддержка очень важна для монарха. Да и, чего таить, настроения по поводу принцессы из Кипящих земель тоже не станут лишними. Вот только информация Эмити не утешила. То, что местные жители любили принца и доверяли Носеде точно так же, как и он верил в них, не слишком удивило. Люди всегда были сентиментальны в этом смысле. А вот будущей королеве-колдунье благородного происхождения никто не радовался. Обычно непринужденной болтовней занималась Уиллоу, но Блайт не выдержала молчания и вскоре начала принимать в дискуссиях активное участие. В таверне, где ведьмочки завели разговор с владельцем, началось активное обсуждение подозрительной принцессы со странными острыми ушками. И на все позитивные доводы об Эмити (собственно, исходившие от самой Эмити) люди пожимали плечами и находили к чему придраться. Отвечали, что колдунья не станет защищать принца своей магией, потому что не по статусу. Что помогать охране оттачивать использование волшебных палочек она не станет из сохранения фамильной тайны. И что налаживать торговые связи с другими снобскими народами ей тоже не интересно, так как у ведьм принято сохранять автономность. Полностью опровергнуть негативные замечания Блайт так и не смогла, потому что видела в них определенную долю истины. Хоть и горькую. Тогда Эмити ухватилась за последнюю ниточку и предъявила, что принцесса известна своей привлекательностью и аристократичными манерами, чем будет создавать Лузу благоприятную атмосферу. Горожане серьезно покивали и согласились, что в этом смысле принцу с красавицей-невестой повезло. Блайт гордо кивнула в ответ, приготовившись принять победу хотя бы здесь, но получила заключительный укор: «Но нам внешность — не главное». Такой ответ вызвал у Эмити легкий ступор. А зачем же им тогда принцесса-колдунья, если не для красоты? Все понимают, что младшая Блайт королевству для галочки, но Эмити все равно им принципиально не нравится? А самое обидное, что горожане думали лишь о том, что это несчастному принцу придется терпеть ведьму-жену, а не наоборот. Вот так Эмити в своих глазах из колдуньи-принцессы превратилась в ведьму-королеву. Поистине взглянула на ситуацию под новым ракурсом. На этой неутешительной ноте Блайт набрела на магазинчик трав и решила купить себе побольше ингредиентов для зелья перевоплощений. Этот разговор с горожанами она точно не закончила. Статус Эмити еще никогда не казался таким жалким, и это считалось недопустимым. Только не для ведьмы четы Блайт. Так вышло, что в порыве решительности принцесса забрала с прилавка последние синецветы. Помимо того, что они светились в темноте, они так же считались самым редким и дорогим компонентом снадобья, который влиял на качество иллюзии. Пожав плечами, ведьмочка оплатила покупку и отправилась с Уиллоу в замок. Тем более действие их маскировочных чар скоро развеется. Вот только не успела Эмити далеко отойти, как к ней подбежал потрепанный русый парень со шрамом на щеке и нагло схватил за руку. — Эй, это ты забрала синие цветы? — с отдышкой произнес тот. — Тебя это не касается. — жестко ответила Блайт, чуть не добавив «простолюдин». Она попыталась освободить кисть, но наглец крепко вцепился и не давал уйти, что очень злило. — Я заплачу тебе двойную цену. — не успокаивался незнакомец. — Меня не интересуют деньги. — строго ответила Эмити, хмуро глядя в ответ. Ей приходилось поддерживать образ человека, что становилось сложнее с каждой секундой. Совсем немного и она проклянет этого мерзавца. — Ну еще бы, куда тратиться в этих трущобах... — тихо проворчал парень, цинично усмехнувшись. А затем достал волшебную палочку и наставил на Блайт. — Отдавай цветы! Вы ими все равно дорогу до туалета подсвечиваете. А я уж точно найду им достойное применение. На этой накалившейся ноте разъяренная Эмити подняла бумажный пакет с травами и демонстративно сожгла у ненормального перед лицом. Еще никто не угрожал Блайт волшебной палочкой на рынке, и принцесса уж точно не собиралась спускать это с рук. Пока нападавший цеплялся за кусочки падающего пепла, а на колдовство обратили внимание зеваки и начали сходиться ближе, вмешалась Уиллоу. Она схватила Эмити за край рукава, и потянула прочь от центральной улицы. Уже вечером, за ужином в замке, когда Блайт успокоилась и наелась, она задумалась о том, что этот наглый тип с волшебной палочкой слишком подозрительный для простолюдина. В любом случае он не получил... ингредиент для зелья иллюзии! Эмити чуть не поперхнулась, когда подумала об этом. Не мог же колдун оказаться тем, кто стрелял в Луз? Или... Нет, не мог, это же странно. Скорее всего, это просто какой-то шпион. Не страшно. На следующий день Блайт приказала слугам пригласить к ней на обед Совиную Леди. Отличное время невзначай спросить о самочувствии Луза и, возможно, наконец его проведать. Точнее ее. Эмити все еще не понимала, как реагировать на переодевания. Интересно, а ведь Ида лечила Носеду от стрелы, она точно знала о секрете местного «принца». Но несмотря на хитрые старания Блайт, придворная колдунья не раскололась. Более того, Совиная Леди была очень лаконична, делая вид, что очень голодна и не может отвечать с набитым ртом. А под конец и вовсе сказала, что Лузу необходим покой для восстановления. Эмити не могла не заметить, с каким вниманием Ида посмотрела на нее в этот момент. Какую реакцию женщина ожидала разглядеть? Но принцесса не дрогнула, сдержанно кивнув. После чего обиженно заперлась в своем уголке библиотеки. А еще через день нашли того самого стрелка в золотой маске. Парень отличался острыми ушами, но не мог от природы колдовать как ведьмаки. Зато у него обнаружили волшебную палочку. С такими параметрами его можно было бы причислить к эльфам, вот только горожане сразу же ощутили угрозу именно от Кипящего королевства. Блайт хотела бы возмутиться и защитить доблестный образ колдунов. Очень хотела бы. Но неприятное воспоминание об инциденте на рынке говорило о том, что принцесса встретила не просто шпиона. Стрелок использовал зелье иллюзии, чтобы оставаться среди людей как можно дольше. Видимо, без успехов его обратно не принимали. Проблема в том, что рецепт этого снадобья хранился в строгом секрете и лишь у древних аристократичных семей. А заинтересованность нападавшего в синецветах намекала, что он прекрасно знал компоненты. Выходит, вмешался кто-то весьма влиятельный, причастный к верхушке правления. Этот факт подставит под удар и колдунов, и перемирие. Еще один секрет, который Эмити придется усердно хранить, чтобы всё вокруг не рассыпалось. А принцесса надеялась, что хотя бы в незатейливом Хоумленде сможет избежать дворцовых интриг. В это время слух о колдуне-ассасине просочился по городу и через Иду добрался прямиком до Луз, которая постепенно приходила в себя. Совиная Леди описала, как люди начали выходить на мятежи, чтобы помешать коварным колдунам, включая бессердечную принцессу Блайт, погубить их драгоценного принца и королевство. Новости узнала и Эмити. Претензия задела особенно сильно, так как ведьмочка еще не оправилась после предыдущего обесценивания. От будущей ведьмы-королевы Блайт опустилась в рейтинге до хладнокровной предательницы и Лузоубийцы. И поскольку травы для зелья перевоплощения сожжены, Эмити, гордо подняв носик, отправилась на городскую площадь в истинном обличии и как никогда официально. Если горожане так без ума от манер Носеды, принцесса последует примеру и обратится к подданным лично. Хотя гордость не помешала ведьмочке обезопасить себя надежной охраной и продумать сильную речь. Но даже со всеми предостережениями стройные коленки Блайт не тряслись меньше. Но этот недостаток скрылся под пышным платьем. Медленно стукая каблучками по деревянным ступенькам, Эмити забралась на сцену, где еще пару дней назад подстрелили Луз. Бастующие горожане притихли, с подозрением уставившись на колдунью. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, Блайт представила, что... обращается к жителям родных Кипящих земель? Нет, с людьми в таком тоне не сблизиться. Представить, будто разговаривала с Уиллоу? Тоже не подходит, принцесса такими темпами из хладнокровной Лузоубийцы упадет в статус подстрекательницы войны и государственной изменницы... Ощутив еле уловимое знакомое чувство, Эмити резко открыла глаза и повернула голову в сторону замка. В окошке дозорной башни стоял знакомый силуэт, в котором ведьмочка узнала Носеду. Хоть издалека принца совсем не было видно, внимательный взгляд карих глаз ощущался буквально физически. Только пристальный взгляд Луз вызывал столько волнения в животе, покрывал кожу мурашками и заставлял почувствовать себя уязвимой. Спустя столько недопонимания и колкостей, Носеда все еще смотрела на принцессу и не собиралась отворачиваться. Что с точки зрения Блайт было весьма глупо, разумеется. Но в то же время всё это искреннее внимание заражало теплом неотзывчивое колдовское сердце. Незаметно для себя Эмити приложила ладонь к сердцу и мягко улыбнулась. Она посмотрела на публику и, чувствуя на себе внимательный взгляд Луз, представила, что рассказывает примирительную речь для нее. Тем временем в башне замка, держась за жгущую рану на боку, действительно стояла Носеда. Рядом с ней, скрестив руки на груди, стояла хмурая Ида, которая так и не смогла удержать принца в кровати. В окошко влетел филин, которого ведьма тут же посадила на плечо и погладила по коричневым перышкам. Тихо напевая Совиной Леди на ухо, Аулберт пересказал новости с площади. — Что? Мелкая действительно так сказала? Она не знает, что пойманный оказался колдуном? — беседовала с крылатым другом Ида, внимательно кивая и хмурясь. Небольшая птичка ухала в ответ, после чего получила угощение и улетела прочь. Луз следила за странным разговором, внимательно прислушиваясь, будто надеялась хоть что-то понять. И когда разведчик улетел, принц выжидающе уставилась на наставницу, подняв свободную руку. — Можешь радоваться, если покушение действительно запланировали Блайт, то Эмити об этом ничего не знает. Или она просто искусная лицемерка. — пожала плечами Ида. — В любом случае ее слова и уверенность нам на пользу в нынешнем положении. — Конечно, Эмити ни при чем. — устало ответила Луз, облокотившись спиной на стену. — По крайней мере, мне очень хочется в это верить. — вздохнула она, измученно потерев лицо. — Думаешь, она могла препятствовать свадьбе? Неужели она меня настолько ненавидит? — с этими словами обессиленная Носеда начала медленно сползать по стенке, так что Иде пришлось подхватить ее под локоть и силой тащить обратно в покои. — Ну что ты опять начинаешь... — натужно ворчала женщина, продолжая придерживать Луз, пока они шли по коридору. — Аулберт сказал же, может, к этому причастна третья сторона, которой ваш союз не нравится. — утешала ведьма. — О, Титан! — воскликнула Носеда, резко окрепнув, и серьезно посмотрела на Иду. — А что если тот стрелок на самом деле влюблен в Эмити и не хочет ее отдавать?! А я оказалась на пути их любви... Принца так увлекла эта мысль, что она сама дотопала до кровати, временами опираясь на стены, и даже легла без единого всхлипа, забыв о боли в боку. Ида хотела возразить, что для убийства монарха нашлись бы более сложные мотивы... Но если до такого суждения докатилась Луз, значит, нашелся бы и другой ревнивый безумец, которому нечего терять. Но ведьма быстро вытряхнула эту драматичную чушь из головы, так как вспомнила заинтересованность Эмити в самочувствии принца. Младшая Блайт явно напрашивалась на приглашение. А после внезапного выступления в пользу союза и Хоумленда, казалось интригующим посмотреть на нее в присутствии раненной. В другой части замка Эмити наконец-то вернулась в свои покои. Она чувствовала себя настолько выжатой после выступления, что просто села на подоконник и какое-то время молча рассматривала сад во внутреннем дворике. Неужели Носеде приходится переживать подобное каждый раз? Или ей действительно нравится общаться с людьми... которые не презирают ее, в отличии от Блайт. Ведьмочка оказалась так опустошена, что не услышала, как Уиллоу разговаривала с Идой. Спустя столько дней неопределенности, метаний и натянутых нервов, Эмити получила приглашение проведать окрепшего принца. Принцессе не терпелось спросить, действительно ли Луз наблюдала тогда из башни. Но подобный вопрос позволит окружающим огласить вердикт: Блайт стала настолько одержима женишком, что узнает его портрет, даже если бы тот изобразили на крохотной рисинке. А такого позора допустить нельзя. Пока слуги провожали принцессу до покоев, она усилено перебирала в голове темы для разговора. Стоит ли сейчас тревожить Носеду обсуждением провокаций? Может, узнать, кто из ближайших родственников под подозрением? А с чего бы принцессе колдунов этим заморачиваться? Королева Камила наверняка давно занимается поисками. Просто спросить, как самочувствие? А как может чувствовать себя человек, после проклятой стрелы? Приблизившись к двери, слуги поклонились и отошли. Так и не собравшись, Эмити тревожно вздохнула и зашла в комнату. Опомнившись, она застыла на пороге, опустив взгляд, и постучала по дверной раме. Нарваться сейчас на непредвиденное зрелище не хотелось. — Прошу вас, миледи. — прохрипела Луз. Блайт метнула взгляд в сторону уставшего голоса. Все еще бледная Носеда лежала в кровати, подперев спину большим количеством подушек. На соседней тумбочке предусмотрительно прибрались. Теперь там стояла бутылочка со снадобьем, возможно, от жара или боли, и огромная чашка чая, от которой исходил травянистый запах. Медленно шагая ближе, Эмити также заметила, что исчезла разбросанная одежда, а бумаги с книгами на рабочем столе разобрали. Кто-то постарался навести порядок к ее приходу, констатировала принцесса, почувствовав неловкость и волнение. Хотелось сказать, что это не имело для нее никакого значения, но тогда она бы раскрыла свое предыдущее присутствие здесь. Блайт нависла над принцем и даже сделала небольшой реверанс в знак приветствия. А когда Луз ответила измученной улыбкой, ведьмочка почувствовала, как в животе все сжалось и похолодело. И как-то странно дрогнуло сердце, отзываясь волнением на хрупкость человеческой природы. Но вдруг перед глазами предстала другая картина, где вспотевшая растрепанная Носеда лежит перед ней с обнаженной грудью и тяжело дышит. От видения Эмити стремительно покраснела и резко отвернулась. Принцесса надеялась, что это воспоминание утратило свою силу спустя пару дней. Но, увы, оно будоражило как и прежде. — Я рада, что тебе уже лучше. — сдержанно ответила ведьмочка, сжав в руках ткань платья. А в мыслях рычала на себя за странные, неуместные фантазии. Неловкая пауза затянулась. Луз не решалась что-то спросить, так как боялась услышать, что Блайт намеревалась сбежать с другим все это время. А принц Хоумленда ей так отвратителен, что лучше бы... Но в этот момент Эмити осторожно взяла Носеду за руку. — Я не знаю, кто посмел совершить покушение на монарха, но отменять или переносить помолвку никак нельзя, этого они и добиваются. — тихо произнесла Блайт, не решаясь поднять взгляд. Зря, ведь она не увидела, как в ответ засверкали влюбленные карие глаза. Луз сгребла бледную ладошку и воодушевленно подергала ею в воздухе, чуть не поцеловав. Признаться, это заставило ведьмочку нервно вспотеть. — Вы правы, моя леди Эмити! — восхищенно ответила Носеда, отпуская изящную ручку. Покраснев до кончиков прелестных ушек, Блайт коротко кивнула, сделала быстрый реверанс и чуть ли не выбежала из комнаты, оставив принца сверкать улыбкой наедине. Поскольку Луз была еще слаба, то только к ночи сообразила, что для колдунов взять кого-то за руку — значило проявить заботу, близость и доверие. Такая своевольная ведьмочка как Эмити не стала бы тратиться на примирительные жесты, даже если бы действительно хотела обмануть или ослабить бдительность. Погружаясь в дрему, уставшая, но улыбчивая Носеда вспомнила, как когда-то пыталась наладить контакт с Идой. Спустя столько лет забавно вспоминать, как женщина реагировала на импульсивные объятия юной Луз, и пыталась приучить неугомонную девчонку вместо этого держаться за руки. Но в моменты особых радостей принц забывалась и бросалась на наставницу, крепко обхватив руками. С чем Ида постепенно смирилась. Позволит ли Эмити с собой такую вольность? Хотя думать об этом слишком рано. Носеда осознала, что до этого Блайт и вовсе брезговала прикасаться к человеку. Настоящая колдунья-аристократка. Но сегодня принцесса смущенно краснела, при этом решительно настаивала на продолжении помолвки. Теперь среди сокровенных воспоминаний есть и прикосновение нежной ручки принцессы Эмити. Приятное волнение подарило Луз легкий сон после долгих болезненных колик от ранения. Следующим утром прозревшая Носеда вскочила ни свет ни заря. Она осознала, что стрелок в золотой маске никакой не тайный любовник ее невесты, а обыкновенный убийца, с которым нужно выяснить отношения. Приняв снадобья, принц решила не дожидаться, когда Ида начнет ворчать за несоблюдение постельного режима. Проблема в том, что повседневные удобные костюмы Совиная Леди затолкала под кровать, убираясь перед приходом Эмити, а наклоняться за ними с болезненной дырой в боку Луз желанием не горела. Поэтому она открыла шкаф и тяжело вздохнула, вынимая бирюзовый камзол с морскими мотивами. Впрочем, какая разница, в чем бродить по подвалам темницы. Хотя приняв приветствие стражи, Носеда уловила шепот, что задержанного колдуна решили утопить. Придерживая пульсировавшую от тревожности рану, Луз саркастично кивнула тому, что скорее всего стала источником новых слухов. Принц подошла к самой дальней решетке, где удерживали ее несостоявшегося убийцу. Колдун оперся спиной на стену, облокотившись локтем на согнутое для устойчивости колено, а голова была опущена. — Так ты выжил? — отозвался стрелок, из-за чего Луз вздрогнула от неожиданности. Этот парень решил довести ее до инфаркта любыми способами? Почему в такую рань он уже не спит? — Как видишь. — гордо ответила Носеда, но инстинктивно придерживала пронзенный бок. Ведьмак встал, отряхнулся и размеренным шагом приблизился к решетке. Луз разглядела светло-пшеничные локоны, красные глаза, под которыми темнели отчетливые синяки, и давние шрамы на лице, что казались болезненными. — Если честно, я поражен. — искренне произнес колдун, облокотившись на решетку, чтобы присмотреться к принцу. — Побороть удар проклятием, это достойно уважения. Поэтому тебе я представлюсь. Меня зовут Хантер. Носеда ощутила неприятный диссонанс. Хоть заключенный и говорил, что поражен, но Луз как будущий король заслужила к себе более уважительное обращение. Вот только колдуны плевали на ее заслуги и пожелания. — Что ж, Хантер. Зачем тебе убивать меня? — принц сдержалась от ревнивого уточнения, что прелестную Эмити стрелку не видать, потому что Носеда с невестой уже держались за руки, и всё очень серьезно. — Ох, Луз, Луз... — вздохнул колдун, взмахнул головой и со снисходительной ухмылочкой посмотрел на Носеду, будто собрался пофилософствовать о том, что все подсказки уже перед носом. Этот несвежий кавалер начинал утомлять своей безмерной пафосностью. Но Луз возьмет парочку движений на заметку. Если понадобится кого-то взбесить. — Странно, что ты выжил, конечно. Дядя уверял, что это проклятие сожрет любого. — Хантер иронично хмыкнул. — Правда, еще дядя говорил, что единственный наследник человеческого королевства — девушка. Похоже, он вышел из ума больше, чем я предполагал. Но в одном я уверен абсолютно: союз колдунов с людьми не принесет нам, магам, ничего хорошего. — Что же заставило тебя так в этом убедиться? — Носеду задела эта категоричность, и колдун горько усмехнулся. — Я знаю, о чем говорю. — мрачно ответил тот, заглянув Луз в глаза. — Моя мать была чистокровной колдуньей. Гениальной, одаренной ведьмой. А отец разбавил мою кровь человеческой... — парень замолк, многозначительно нахмурив брови в страдальческом выражении. — Как разбавил? — непонимающе прошептала принц, наклонившись ближе. Дело в капустных детородных сложностях, не иначе, но в чем именно? Взгляд Хантера стал раздраженным. — Действительно, что я ожидал от человека... — проворчал тот, будто насупленная Носеда его вовсе не слышала. — Хорошо, объясню на пальцах. Мама... — он поднял левую руку. — Одаренная колдунья. Папа... — он поднял правую руку. — Обычный человек. — потом Хантер скрепил руки с такой злостью, будто пытался выжать из воздуха воду. — А их сын уродился полукровкой, неспособным к магии. — с досадой подытожил он. От легкого чувства жути, которую навел своим показательным выступлением пленник, у Луз болезненно отозвалась рана. Принц отступила от решетки, чтобы взять себя в руки и обдумать информацию. Мотив показался не самым логичным, поскольку примирение еще не толкало к тотальному бракосочетанию между расами. В конце концов, это торговый союз, а не... обще-обрачавший? Сводно-свадебный? Вынуждено-венчательный? Но пока Носеда подбирала слова для колкого ответа, Хантер выдал фразу, которая задела больнее стрелы: — Какой же это позор для принцессы Блайт выживать среди людей. И у нее даже не было выбора. Услышав откровенное сочувствие, Луз растерянно застыла. Она считала свое королевство невероятно красивым, но Эмити... она ведь чистокровная ведьма. Принцессу обрекли на жизнь, которую колдуны желали только врагам. А теперь под ударом оказались и ее будущие дети. Неловко думать о наследниках с Блайт, еще даже не женившись на ней, но открывшиеся подробности вынудили Носеду задуматься о последствиях. Может... Пожалуй, учитывая положение... Вдруг брачный союз не так уж и необходим?