Даже не второстепенная Я

***

      Последние две недели после начала занятий с мадам Греттой были самым настоящим адом. На порывах сожаления и искреннего энтузиазма, я попросила гувернантку обучить всему необходимому для дебюта, и ни в коем случае не жалеть меня и не поддаваться на уговоры, просьбы и угрозы.       Тогда, по насмешливо сверкающим глазам итальянки, я поняла, что жалеть меня синьора явно не намерена. И по началу мне это понравилось. До тех пор, пока в расписание не стали добавляться абсолютно ненужные (по моему скромному мнению) предметы, и до меня не дошло, что Гретта решила отыграться по полной за невнимательность на первом занятии. Если бы не знала, что эта женщина пречеторе, уверовала бы в то, что она профессиональная мучительница.       Гретта сопровождала меня в течение всего дня: с утра она будила меня всевозможными способами, если я не просыпалась в положенное время, была рядом на всех приемах пищи, на занятиях и даже прогулках по саду. Засыпала я также под ее рассказы о хороших манерах и рамках поведения в обществе. В общем, эта синьора стала мне второй матерью, эскортом и чуть ли не самым близким другом.       Не смотря на свою "пышность", Гретта имела миловидные и даже соблазнительные черты: очень мягкое женственное овальное лицо, обрамленное вьющимися иссиня-черными прядями волос, которые в свою очередь идеально оттеняли оливкового оттенка кожу, а чего только стоят ее глубокие черные глаза. Уверена, этот ее прищуренный с желтой искоркой взгляд сводил с ума многих мужчин. Черные брови были явно подкрашены для контраста и красиво зачесаны вверх. И скажу Вам, не каждой даме подойдет такой стиль: на блондинке такой макияж смотрится инородным, на рыжей - вульгарным, а на Гретте божественным. Как и практически у всех итальянок, у нее был нос с бугорком, но его вздернутый кончик не придавал ощущения "тяжести". Верхняя губа была чуть больше нижней. В целом ее губы были большими, но не слишком пышными: увы, но за косметикой естественного оттенка я разглядеть не смогла. Гретта была этакой анимешной версией Моники Беллуччи, и, черт подери, я завидовала столь яркой внешности*.       Сегодня мадам Гретта решила устроить мне выходной перед началом нового курса обучения и мы устроили конную прогулку, после которой состоится небольшой пикник. После круглосуточного обучения и постоянных попыток "не выходить за рамки дозволенного", прогулка стала глотком свежего воздуха.       И вот, ожидая Моню на конюшне, я восхищенно осматривала гитарную фигуру моей пречеторе, пока она была увлечена заласкиванием лошадей. Мое мнение насчет "пышности" Гретты было ошибочным. Она не была пухлой или толстой. Наоборот, из-за этих идиотских платьев с панье*, подъюбниками и корсетом не было видно ее статной фигуры! Мало того, что это то еще орудие пыток и издевательство над женщиной, так оно еще и полностью искажает истинное состояние тела. На самом деле моя гувернантка выглядит роскошно: пусть с возрастом тело Гретты явно стало массивнее и тяжелее (если сравнивать с портретами ее молодости, которые она активно мне показывала, все же итальянки падки на комплименты), особенно талия и бедра, однако мадам никогда не стремилась быть худой.       Она с завидным упорством несла в мое воспитание мысль, что пышные формы — это красиво и желанно. Я поддерживала ее взгляды: все же мне слишком не нравилась современная мода на болезненную худобу у девушек. Плюс я любила вкусно покушать, и не отказывать себе в сладостях из-за глупых предрассудков. Нет, серьезно, ну этим глупым креветкам только повод дай, они правило придумают, на то как правильно дышать женщинам и мужчинам. Если уже не придумали...        И, видимо, именно из-за этого Гретта "впустила" меня в свой круг общения. Конечно, я не могу похвастаться тем, что стала ей как дочь, однако и просто воспитанницей меня назвать нельзя.       К неудовольствию Гретты, дамскую верховую езду я не переносила напрочь, поэтому седла нам дали обычные прогулочные. И от амазонок* синьоре Гретте под мое ехидное хихиканье пришлось также отказаться. Гувернантка спустя час эмоциональных споров с тяжелым вздохом согласилась, похвалила меня за "успехи в светском споре" и пожурила за "мужские повадки". А я, мысленно потирала ручонки и готовилась к отдыху.       За все то время, что я здесь нахожусь, я ни разу не надевала штаны. Чем бы я не занималась: будь то фехтование или бег, - я всегда была в чертовом платье. Даже если было нестерпимо жарко, приходилось клацнув зубами натягивать на себя подъюбники и становиться капустой. Нет, я, конечно, могла бы закатить скандал, но это и так бы дополнительно подбило репутацию. Я могла бы расхаживать в пеньюаре (на минуточку, такой фасон в двадцать первом веке это уже полноценное вечернее платье!) и наслаждаться прохладой, но прослыла бы распущенной девицей. К тому же, несмотря на безопасность в особняке, мне стоило бы опасаться слуг-мужчин.       Зато я отстояла свой отказ от макияжа на постоянной основе. Уж простите, но ради крысиного света* я не буду размазывать по своему лицу рисовую муку, свеклу и тени (а они были созданы с помощью масла, сажи и свинца (!!!), смешанных с водой), а потом заливать глаза белладонной для блеска.       Моя гувернантка, которая в этот раз уже на пару с матушкой пыталась меня отговорить, вновь тяжело вздохнула и сказала, что с моим упорством только облюбовывать знаменитую плотину Cingino Dam в Пьемонте*. Я едва ли не поперхнулась от возмущения. - Если вы хотели назвать меня парнокопытным альпийским существом, то могли прямо сказать, что с моим упорством только баранов с гор сбивать, - я недовольно фыркнула. Гретта широко улыбнулась, а мама неумело скрыла смех за кашлем и мягко пожурила.       Из конюшен наконец вывели одного из моих любимцев. Моня радостно зафырчал, склонил массивную голову, и прижался носом. Я довольно чмокнула жеребца в морду, и обняла его двумя руками. Конь вновь забил копытом, я немного засюсюкала его, покормила сахаром и только потом уселась в седло.       И не успела я ничего сказать, как этот засранец рванул с места в сторону цветочного поля у подножья вулкана Этна. Раньше мы едва ли не каждый день бездельничали с ним на той поляне.       Гретта что-то прокричала нам вслед, а я вцепилась в поводья и молилась всем известным богам, как бы не упасть на огромной скорости с Мони. Я успела отвыкнуть от верховой езды, и уже успешно отбила себе зад.       Конь слегка похрапывал при быстрой скачке, но темпа не сбавлял. Как мне чуть позже объяснил конюх, жеребец так выразил радость моему появлению. Моня и Персик до такой степени скучали, что впали в траур. В прямом смысле. Они не то, что перестали бегать по отведенной территории, а вовсе отказывались покидать свои стойла. Даже больше того - мои жеребята не подпускали к себе ни одного человека, ели крайне мало и каждый день, в надежде на мое возвращение визжали от грусти и негодования в сторону особняка или коридора каждый раз, когда кто-то проходил.       Пожалуй, это второй раз, когда я испытала острую смесь чувств стыда, сожаления и раскаяния. В плотном графике, я не смогла выделить время для коней, которые фактически - мои маленькие, непослушные дети.       Я ласково погладила Моню по шее, нежно похлопала ладонью пару раз, быстро наклонилась и поцеловала его в холку. Как на зло, именно в этот момент Моня, испугавшись ветки, резко свернул в сторону, и я с трудом удержалась в седле. Я мысленно пообещала себе больше не проворачивать такие проявления нежности пока конь скачет галопом. А еще оставила небольшую заметку с требованием к мадам Гретте внести в мое плотное расписание часик-другой для лошадей.

***

- Ну что же, юная леди, - мадам Гретта поправила свой чепец с ярко оранжевой лентой и обольстительно улыбнулась. Клянусь, будь я мужчиной, то поступила бы в лучших обычаях горцев! Ну как не украсть такую даму? - Сегодня мы пройдем сразу две темы и завершим весь курс подготовки к Вашему дебюту. После него мы приступим к приготовлениям для выхода в "Свет" , - от того, чтобы поперхнуться меня сдержало лишь обещание гувернантки заставить меня зазубрить всю "Божественную комедию" Данте. - Мадам Гретта, Вам не кажется, что мне пока рано выходить в "Свет"? - начала мягко, но опасливо. Все же мне кажется, что моих знаний еще недостаточно для дебюта. Нет, дело не в Гретте: у нее прекрасный подход в обучении. Просто я себя ощущаю еще недостаточно уверенно: после недолгих поисков в семейных архивах, я поняла, что "подстава" меня ждала не только в глупых аристократах для которых было досугом уничтожение чьего-то статуса. Я зря не придала значения выражению "пламя цвета индиго". Спустя время и еще сотни писем личной переписки между Королем и отцом, до меня дошло, что "пламя цвета индиго" это "пламя Тумана", а мир, в котором я переродилась - вселенная некогда любимого аниме "Репетитор-киллер Реборн". Безумный мир, завязанный на мафии, Омерте, Вендетте, виджиланте и Виндиче. Ну и смерти, конечно. И ко всему этому адскому замесу добавляется тот факт, что я "родилась" во времена жесткого патриархата: женщина тут никто, ее максимум - быть Тенью мужа, не выражать свое мнение, не отсвечивать, рожать наследников (прим. автора: пизда же ксерокс, правильно?) и в целом подчиняться (сначала родителям, потом подобранному супругу). А что уж говорить про современную медицину и устои. Прямо не жизнь, а игра на выживание с повышенным уровнем сложности. - Нет, - почти равнодушно выдохнула итальянка, - И да, синьорина Ланца, выучите "Молитву Деве Марии. Последние Видение", - я невольно охнула и заметила как по-садистки сверкнули черные глаза Гретты. Она, случаем, не прабабка Реборна? Уж больно похожи, если судить по их наклонностям любви к страданиям других людей. - Так точно, - я кисло вздохнула. Укрыться от Данте полностью мне все же не удалось. - Синьорина, воспряньте духом, - Гретта недовольно вспыхнула и положила руки себе на талию. - На этом вечере Вы можете найти верных первых друзей, и первую любовь, - гувернантка прикрыла глаза, будто бы вспоминая, как проходил ее первый выход. Я же знаю, что ее мечта стать моей полноправной дуэньей и отгонять "ухажеров" вениками, палками, камнями - в общем, всем, что под руку попадется. - В этом году на балу будет много прекрасных кавалеров, - нет уж, спасибо, вот чего-чего, а их мне только не хватало. Дайте пожить спокойно! - Мадам, давайте приступим к двум оставшимся разделам? - в некоторой степени обреченно сказала и взяла книгу по светскому этикету в руки. Гретта хмыкнула, но все равно неодобрительно покачала головой. Явно заметила мой настрой. Вот уж точно, проницательная женщина. - Какой параграф открывать? - Она нам не пригодится, - я удивленно посмотрела на гувернантку. Гретта еще ни разу не откланялась от курса учебника. - Все самое необходимое и базовое из этого учебника Вы вычерпнули. Сегодня - дополнительный урок, - терпеливо пояснила дама, чересчур довольно улыбаясь. Ее опаловые глаза сверкали слишком ярко. - У Вас на выбор две темы: "Искусство соблазнения и флирта" или "Брань в аристократическом обществе", - похоже, что мое выражение лица ее явно насмешило. Это что, ачивка такая? Одна тема "лучше" другой. Гретта не стесняясь хохочет: вот, что значит быть ближе, чем просто "учительницей". Можешь позволять себе вести себя не слишком скромно. - Предвещая ваши вопросы - нет, синьорина, это не шутка. Да, мы в любом случае пройдем обе эти темы. И да, пока у вас есть шанс выбрать, - все еще отсмеиваясь, она в ожидании посмотрела на меня. - Разве брань в культурном обществе - не признак низкого интеллекта и маркер низшего социального класса? - в полной растерянности протянула и с трудом отложила книгу в сторону. Уж лучше бы по ней занимались.       Гретта недовольно сжала губы. Это она так не рада моему выбору темы или только что сказанному? Неужели мисс АМБ любит ругать аристократов? - Грубая брань недопустима, - она кивнула, скрестив руки на груди. Похоже, что ее не устроило все сразу. - Однако Вам когда-нибудь да придется ставить на место аристократов ниже Вас по статусу. Тем, кто стоит выше Вы должны будете преподнести это в более мягкой форме, - я едва было открыла рот, но Гретта продолжила. - Это не значит, что Вы должны хамить людям выше Вас по статусу. Вы должны уметь отстоять свою честь, честь и достоинство своей семьи. - Можно ли назвать это "мягким" хамством? - Хм, - Гретта в задумчивости поднесла руку к подбородку. Все же она и впрямь чувствует себя в моем обществе очень комфортно. - Думаю, что да, - о, и тут я в пролете, я знаю только довольно грязные ругательства. - А что допустимо в качестве брани? - я решила плавно подводить к теме. Скорее всего, мне и тут придется нарабатывать новый словарный запас. - Запомните, юная леди, - итальянка вскинула указательный палец и строго посмотрела на меня. - Если решитесь кого-то оскорблять, зарубите себе на носу - аристократы не используют мат в своей речи. Приспичило выругаться - делайте это не как мертвый ребенок всемирной глобализации, - попеременно речи мне в руки быстро впихнули книгу с интересным названием "Классический Словарь Вульгарного Языка". Мда уж, у богатых свои причуды.       Пока Гретта моделировала различные ситуации, которые могут произойти и давала на них ответы, я быстро пролистала "учебник" и пришла к выводу, что тут даже брань скучная. Так, член называли "древом жизни", яйца - "подвесками", шлюху - "Афанасьевой девкой", содомита и тех, кто любит долбится в задницу - "нардист"/"игрок в нарды" (прим. автора: чем англичанам нарды не угодили я не понимаю...), а жопу - "слепым ангелком"... Так уж и представляю себя с грозным лозунгом: "Иди-ка Ты, Сударь, в слепого ангела!".       Правда был один момент, который заставил меня хохотать до слез. В этой книге "схватить таракана" - значит мастурбировать, а "брыкалка" - пассивный гей. Гретта успокаивала меня около получаса, а потом, видимо, решила, что для моей детской психики уроков ругательств достаточно и перешла к теме флирта.       Тут все довольно просто - если нет возможности поговорить, внимательно смотришь на мужчину (около пяти секунд) и разворачиваешься. За это время он должен сам подойти и пригласить на танец, в процессе которого Вы спокойно побеседуете комплиментами. В другом случае, используем язык веера (Гретта раскритиковала такой метод флирта, поскольку значение жестов известно всем не первое поколение, и это лишь повод для новых слухов). - Вы должны успеть привлечь и заинтересовать партнера за один разговор во время танца, - нравоучительно протянула гувернантка. - Почему за один? - Юная леди, неужели я Вам не рассказывала? - Гретта изумилась и присела на пуфик рядом. - Если мужчина предложил Вам потанцевать дважды - это фактически предложение руки и сердца. В случае, если Вы соглашаетесь танцевать, Вы становитесь его спутницей и невестой. Флиртовать открыто можно только со вдовами или разведёнками. Ранее незамужние девушки - табу. В их отношении любая провинность склоняется к немедленному браку. - Также, мужчина после танца может подарить Вам типографскую карточку, которую подготовил заранее. Сразу Вам скажу, что большинство из них - довольно типичные и похожие друг на друга, поэтому тщательнее выбирайте себе партнера. И помните, что такая карточка у него точно не одна, - не поняла... Это она меня так на соперничество с другими девушками подбивает, что ли? Вдруг будущая дуэнья наклонилась к моему уху и заговорщически прошептала. - Один из способов тайно назначить свидание - "часы флоры". Внимательно, запомните, каждому часу соответствует определенный цветок: 2 часов – роза махровая, 3 часа – тюльпан, 5 часов – пион, 6 часов – шиповник, 7 часов – сирень. Также есть игра "Флирт цветов", она довольно простая, прочитайте о ней перед сном. Юные синьорины и синьоры наверняка будут увлечены этой игрой на ежегодном балу...

***

      С трудом пережив занятие, я вернулась в комнату и села за письменный стол. Гретта "обрадовала" меня, что бал состоится всего через пару дней на севере границы города Палермо в особняке, кто бы мог сомневаться, Джотто ди Вонгола. На мое в какое раз недоумение за последний урок гувернантка сказала, что недавно молодой синьор Джотто получил титул благодаря своим заслугам перед Родиной и народом. В этом году его дом признали знатным и решили проводить бал дебютанток там, ведь молодой Дон и так довольно активно ищет себе спутницу жизни, да и вообще - большая часть аристократов (а точнее аристократок) сейчас души не чает в этой Семье.       Еще бы! На моей памяти, первое поколение Вонголы - мужчины все, как на подбор. Виджиланте-выходцы из разных слоев населения, с разными типажами, но все как один красавцы, имеющие за спиной силу, связи и нажитое непосильным (без шуток) трудом.       Застрелиться захотелось еще в кабинете для обучения. Отговаривать Гретту и родичей перенести дебют на следующий год идея бессмысленная. Во-первых, мне нужно восстанавливать шаткую репутацию Семьи, а сделать это возможно лишь появившись на балу. Во-вторых, все дебютантки будут одеты скромно (первый выход в свет сопровождается однотонным розовым или голубым нарядом с соответствующим в цвет поясом, в противном случае вы выставите себя вульгарной), следовательно легко затеряться в толпе. И в-третьих, в этот раз нам не нужно будет приветствовать хозяина дома - это сделают родители. В следующий раз уже придется делать это с ними, но если нас опять пригласят в дом Вонголы, я приложу все усилия, чтобы мы там не появились. И так, каков план? Я составила отдельный список правил на этот день: Правило 1: всеми правдами и неправдами избегать членов Вонголы, Каваллоне, Шимон и если он там будет - Рикардо Секондо. Не танцевать с ними, не общаться и не пытаться подружиться. Правило 2: анализировать происходящее вокруг. Я должна "вычленить" среди этой топлени союзников и друзей Вонголы и альянса, чтобы не быть на балах и собраниях в местах появления героев Реборна. Правило 3: не болтать лишнего и с лишними. Правило 4: не пить. И пусть для смелости Гретта советует "выпить один бокал", мне не стоит делать даже этого. Причина указана в правиле 3. Правило 5: не флиртовать и не отвечать на флирт. Моя основная задача - разрушить мифы обо мне, такой Темной лошадке для общества. Выходить замуж или даже быть помолвленной не пойми с кем я не готова, не хочу и не буду.       Я отложила перо в сторону и убрала листок, исписанный исключительно на русском языке, глубоко-глубоко в стол. Лишние глаза не должны увидеть такую информацию: во избежание многочисленных лишних вопросов.       Гретта поделилась со мной еще некоторыми хитростями поведения в обществе, и мне стало немного легче. Однако я все никак не могу успокоиться. Одна мысль о том, что я даже издалека увижу тех, кого обычно видела с монитора - сводит меня с ума. Эти мужчины приводили меня в восторг только в формате аниме. Сейчас же это вполне реальные для меня люди. Невероятно сильные, некоторые даже яростные и мстительные. Пересекаться с ними опасно по многим причинам: я не хочу быть втянута в мафию, я не знаю как мое тело отреагирует пламя и отреагирует ли вообще, а также не хочу быть между молотом и наковальней.       Мысленно, для себя я уже выбрала курс - подобно отцу, я буду сохранять нейтралитет. Никакого сотрудничества с мафиози, никакого контакта с виджиланте, а еще полное равнодушие к альянсам аристократов. Иначе моя жизнь будет уничтожена.       Несмотря на то, что девятнадцатый век - век предрассудков, расцвета сексизма и шовинизма во всей красе, я живу спокойно, хорошо и даже богато. Мне доступно питание, одежда и столько денег, сколько потребуется. От меня не требуют детей/внуков и не добавляют лишней ответственности кроме образования. И меня это устраивает.       Я не перейду эту черту. Ни за что. И никогда.       Вонгола - моя погибель. Связаться с одним из этих мужчин, значит наречь на себя гору ответственности, постоянного нервного напряжения, безысходности для своих возможных детей. Я не буду отдавать свою жизнь в обмен на красивого мужчину, с которым мне в ближайшие десять лет точно придется спрятаться в Японии. А там отношение к женщинам, а уж тем более к иностранкам хуже чем к мусору.       Я встряхнула головой и открыла дверь в гардеробную. Родители явно любят Лариенсу: огромная комната сверху донизу забита одеждой и обувью. Чего тут только нет - платья, ночнушки, белье, шляпки, ленточки, бантики, галстуки, плащи, зонтики, отдельный столик с украшениями из золота и серебра, рядом стоят коробочки с драгоценными камнями. Как я поняла из рассказов служанок, когда Лариенса могла встать на ноги, то она подходила к этой коробочке и любила перебирать камни, из которых ей потом делали различные украшения по ее (!) дизайну. Я видела ее-мои зарисовки, и думаю, что из молодой госпожи Ланца вышел бы талантливый ювелир, который смог бы посоперничать с самим Картье.       Взгляд мой наткнулся на платье для дебюта. Его мне выбрала мама. Она с таким нетерпением ждала этого дня, что на примерке этого куска ткани расплакалась. Мне было немного стыдно, потому как для мамы мой выход подобен воскрешению, а я мысленно его называю не более чем "брачной витриной". Да простят мне мою язвительность.       Платье было простым, я бы даже сказала никаким. Типичным для дебюта, в нем легко будет слиться с толпой: "простой, воздушный, грациозный" - как описывала его мама, - "чопорный, с тысячей подъюбников, закрытой грудью и легкопачкающиеся белой атласной тканью" - как говорила я. Рядом с платьем стояли кремовые туфли на небольшом каблуке, а на столе поодаль лежала лента для талии и заколки в виде цветов в прическу. Больше ничего. Никакие украшения на первый Бал не дозволялись.       Я в последний раз покачала головой над такой занудной чопорностью, вышла из гардероба (или это правильно называть туалетом?) и направилась к кровати. Мне пора отдохнуть. Последние два дня будут уделять внимание моему внешнему виду и. делать все возможное, чтобы кожа сияла. Даже страшно представить какие спа-процедуры меня ждут.

***