Любовь к божественному противоестественна

— Что с тобой случилось? — спросил парень, обернувшись и спустившись со стула. Издалека он заглянул мужчине в глаза, пытаясь понять, шутка это или нет. — М? — Ты изменился. Просишь прощения. Что случилось? — Понял свои ошибки, — улыбнулся Бог, пожав плечами. Он, и правда, очень много думал в последнее время, поняв, что во многом был не прав. — А. Ну ладно, хорошо, — Аид еще раз с подозрением глянул на брата и продолжил заниматься картиной. — Что-то ещё? — спросил тот и, получив отрицательный ответ, все же вышел из комнаты. Шли дни, недели, месяца. Беременность Иманова протекала хорошо, плод был крепкий и, как говорили врачи, малыш родится абсолютно здоровым, что не могло не радовать Эмиля. Только вот ребенок забирал абсолютно все соки своего родителя, поэтому с каждым месяцем беременности становилось все хуже и хуже. Альфа был нужен как никогда, но довольствоваться нужно было лишь меткой. Этот запах, что можно было почувствовать отовсюду, так успокаивал, давая покой хотя бы во время сна. Беременность — период, когда при долгом нахождении в одиночестве без альфы постепенно едет крыша. Перепады настроения и сильная прожорливость также бывают частым явлением в это не легкое время. Один месяц Эмиль не мог перестать рисовать, другой — плакать из-за уже давно законченных работ, которые, как казалось парню, были просто отвратительными. Третий также проходил в слезах, но из-за того, что Эмиль ел все, что не прибито, а после начинал реветь по причине того, что он теперь «толстый». Конечно, ему хотелось, чтобы в такие моменты его обнимали крепкие руки его альфы, который любит его и их ребенка, но обнимали лишь руки такой же хрупкой снаружи омеги. Аид, когда было время, старался навещать парня, слушал рассказы о том, что ему снилось, куда он хочет сходить или какой кулинарный эксперимент провести. Иманов поил Артема чаем, пытался научить вязать и даже играть в игры на телефоне, в то время как сам Бог искренне старался помочь парню развлечься или помочь успокоиться, когда у того в голову вновь лезли дурные мысли. Прекрасный вид. В Питере сейчас уже семь часов вечера доходит, а на небе все еще видны розовые облака, что так стремительно плывут куда-то в даль. Такое трудно запечатлеть, но Иманов попытался, что получилось довольно-таки не плохо. Иногда, когда парень любовался видом, запоминая мелкие детали, в его голове пролетало множество различных мыслей, из-за чего создавалась некая пуза в реальности и все просто валилось из рук. Каждая упавшая кисть пробуждала в парне тревогу, что с каждым разом все больше и больше превращалась в огромную бомбу. Последняя кисть стала последней каплей. Ни в руках, ни в стакане не осталось никаких инструментов для творения, а наклониться парень никак не мог. Огромный живот очень сильно ограничивал возможности парня. Слезы покатились рекой. Оперившись руками о столешницу, Эмиль попытался присесть, чтобы попытаться достать хоть что-то, но сзади на его плечо очень осторожно легла чья-то рука. Краем глаза Эмиль заметил силуэт, что наклонился помочь достать инструменты. — Почему ты плачешь? — послышался давно знакомый грубый мужской голос. В нем Эмиль сразу узнал своего возлюбленного, чувства к которому уже остыли, а на их месте зародилась ненависть, что с каждым днем лишь росла. — Зачем ты пришёл? — спросил парень, приняв исходную позу и вытирая рукавом слезы. — Что бы тебе стало легче. Хоть немного, — дал вполне логичный ответ Дима, на что Эмиль усмехнулся. — А до этого все так легко было. Спасибо, уже не нужно, — съязвил Иманов и пошел на кухню, поставив чайник и заварив себе чашку зеленого чая. В последнее время Эмиль заметил, что эти травы успокаивают его куда больше беспрерывного рисования или поглощения еды. — Я понимаю, что не легко, но все же, — Посейдон выдохнул и также пошел на кухню. — Ты опоздал. И очень-очень сильно. Я не дам тебе видеться с Сашей, — сказал парень, повернувшись к Диме спиной, что бы скрыть вновь подступающие слезы. — Что? Почему? У нас была договорённость. — Я сказал, что подумаю. И я подумал. Я найду другого альфу, который будет хотя-бы любить меня и сына, — сказал Эмиль, на что Бог тяжело выдохнул. Конечно, обиды за эти слова он не держал. Он не сможет сделать эту омегу счастливой, как и не может препятствовать построению новой ячейки человеческого общества. Мысль о том, что человек его больше не любит, даже немного радовала, но видеться со своим ребенком он в любом случае в праве, если, конечно, ребенок сам будет хотеть этого. — Хорошо. Я желаю тебе счастья, — сказал Бог и просто исчез. Желания докучать своим присутствием беременной омеге у него не было, но слова были сказаны искренне. Это не последний визит Бога Морей к этому человеку. Парень стиснул зубы, пока на столешницу капали не большие солоноватые капли. Ненависть кипела в душе Иманова. Тяжелое дыхание разбавляло тишину квартиры, пока внизу живота начала ощущаться тянущая боль. Она была не сильной и прерывистой. Прихватит и почти сразу отпустит, и так раз за разом. Эмиль понимал, что начались схватки, ведь такое было не в первой. Иманов уже два раза вызывал скорую из-за таких ощущений, но все они были ложные. Сейчас не исключение. Парень не собирался рисковать своим здоровьем и здоровьем ребенка, даже если схватки вновь окажутся ложными. По приезде скорая сразу же забрала Эмиля в роддом. Через двенадцать часов боли, слез и желания прекратить всё это, появился Саша. Сын, которого Эмиль так долго ждал. Первое время без альфы будет очень трудно даже забирать ребенка у Эмиля на осмотр, ведь единственное, что им сейчас движет — инстинкты. Родившая омега ночами спать не будет, лишь бы к ее ребенку никто не подходил. Эмиль — не исключение. Очень часто его приходилось держать, чтобы элементарно провести первичный осмотр. Помогали только успокоительные, которые молодому папе пить было нельзя, как, в принципе, и другим недавно родившим омегам. Конечно, из-за отсутствия альфы, находиться в роддоме Эмилю придется дольше, чем остальным, ведь, пытаясь защитить сына от всего на свете, он с легкостью может погубить себя. — Эмиль родил, — сказал Зевс, зайдя к младшему из братьев. — Хорошо, я зайду к нему. — Дима так и не соизволил поухаживать за ним? Да уж… Еще немного, и этот парнишка просто коньки отбросит, — с осуждением произнес Никита, после чего Аид глянул на него, подняв бровь. — У самого-то выводок целый, — подумал тот. Возможность править всем, от Олимпа до Подземелья, позволяла Аиду чаще наблюдать за действиями своих братьев. Они, и правда, не любили друг друга. Этим объяснялось стукачество Никиты на Посейдона, ведь о каждой его ошибке Всевышний узнавал именно от него. Было непонятно лишь осуждение поступка среднего брата, ведь им, даже информативно, лезть туда не стоит. — Я сам поухаживаю за ним, — поднявшись, произнес Аид. Под вопросительным взглядом брата он скрылся в портале, сразу же появившись в больничной палате. Глазами он сразу же нашел Эмиля, что довольно-таки исхудал. Врачи кормили его, но из-за постоянного стресса парень начал терять вес. Эмиль также сразу заметил друга, но, почувствовав сильные запахи других альф, оскалился. — Тише, не волнуйся. Я не причиню зла ни ему, ни тебе, — пришедший улыбнулся и аккуратно подошел, обняв мальчика, от чего тот сразу же расслабился. Положив голову Аиду на плечо, парень прикрыл глаза, пытаясь не дать себе погрузиться в сон. — Ложись спать. Я пока присмотрю за ним, — тихо, успокаивающе произнес Бог и, уложив парня на кровать, подошел к малышу. От одного взгляда на него глаза загорелись, и на лице расплылась улыбка. Аккуратно подняв грудничка на руки, Артем не сильно прижал его к груди, от чего тот начал плакать. — Почувствовал родню, — посмеялся Аид, после чего Эмиль сразу же поднялся, так же аккуратно забрав ребенка. — Кушать, наверное, хочет, — Иманов выдохнул и протянул ему бутылочку со смесью, ведь из-за постоянного стресса сам он молоко давать не мог. Саша сразу же отвернул голову, уткнувшись личиком в папу. — Нет, он чует запах смерти и меня. Он так похож на Зефира (Зефи́р — мифологическое второстепенное божество Древней Греции. Сын Астрея и Эос). Я сослал его на землю, он тебе и попался, — улыбнулся Артем. Эмиль опешил от такого заявления. Мир, как будто бы, рухнул. Он грустно глянул на своего мальчика. То есть, получается, он даже не его сын? — Ну что ты так расстроился? Что случилось? — спросил Аид, после чего Эмиль выдохнул. — Н-ничего. Всё нормально. — Ложись спать, — Артем сел на кровать, уложив Эмиля и укрыв одеялом, а сам снова взял ребенка, успокаивая. Сделать это получилось довольно быстро. Зевс же зашел к брату. — Поздравляю с четвертым, папаша, — усмехнувшись, сказал тот и похлопал Посейдона по плечу. — Ага, спасибо. — За что ты так с ним и ребёнком? — Не понимаю, о чем ты? Я не обещал ему ни защиты, ни любви, ни ласки. Ребёнок — это не моя хотелка, а его желание, — сразу же выдал Дима, на что Зевс удивленно поднял бровь. Так сразу? — Ого, какое холоднокровие. И тебе его не жаль? — Жаль. Я приходил к нему, чтобы помочь, а он отказался. Поэтому не нужно винить меня в своих проблемах. — Один раз пришёл? — Да. — Ну ты и молодец, конечно. Ты же сам не хочешь. — Тебе ли учить меня и читать нотации? Ты вышел на путь исправления, что ж — я рад за тебя. — Я хотел сказать, что не ожидал от тебя такого. Чтоб замучить так омегу, что родила твоего ребёнка, надо быть полной тварью. Ладно, — старший похлопал его по плечу и ушел. Было понятно сразу, что Зевс не хотел ничего более, кроме как поязвить. Никита появился в той самой палате. — Ого, это Зефир? Так похож. — Угу. Но теперь он уже другой. Он больше не Зефир. — Да-а-а, на Посейдона все равно очень похож, — тот улыбнулся, рассматривая его. Странно, но детей Бог Молний очень любил. — Угу. Надо дать Эмилю выспаться. — А ещё лучше — убрать метку. Она будет его только расстраивать. Сейчас он думает «Альфа скоро придёт и защитит нас», а на деле альфе все равно, и он не придёт. — Ты был у него? — спросил Артем, уже даже не обращая внимания на эти высказывания в сторону брата. — Был. — Что он сказал? — спросил Высший, после чего Никита все дословно рассказал. — Ну, по сути, он прав, но я все равно поговорю с ним. — Это не поможет. По нему видно, что ни Эмиль, ни ребёнок ему не нужны, — с возмущением произнес старший, на что Артем тяжело выдохнул. Любит же его братец совать нос не в свои дела. — Ладно. Может, Гера поможет найти ему альфу? Хотя-бы на время. — Не знаю. Я спрошу, — Аид тяжело выдохнул, глянув на сопящего Эмиля. Он точно не заслуживает всего этого, но ведь почему-то его отец распорядился именно так. Эти мысли давно мучали Артема, не давая покоя. Он все не мог понять, почему это все устроено именно так. Не смотря на всю свою мудрость, ему придется еще очень многому научиться, но все это будет с течением времени. — Когда его привели, он оказался единственным, кто смог понять меня. — А-а-а, понятно, — как-то очень отстраненно ответил брат, что сразу дало понять, что слушать все эти откровения он не горит желанием. — А что будет после того, как он умрет? Отпустишь? — Что бы не случилось, в Аду мучиться он не будет. — Вот это привилегия, — усмехнулся Зевс. — Он сделал для меня многое. Да и не заслуживает он этого. — Хорошо-хорошо, — в очередной раз дал понять Никита, что ему это не интересно. — Ещё что-то хотел? Не думаю, что Эмиль будет рад чужому Альфе рядом с ребёнком. — Если Гера поможет, то успокоится. — Но не сейчас же. — Достаточно оставить свой запах на ребёнке, и омега успокоится. — Не знал. Детей у меня нет, — сказал Аид, на что Никита пожал плечами. Для Артема это были далеко не очевидные вещи. — Ладно. Тебе ещё что-то нужно? — Да нет. Просто помочь, если что. — Помощь не нужна. — Мне уйти? — поднял бровь тот. — Будь добр, — произнес парень, даже не посмотрев на брата, после чего тот кивнул и ушел. Аид следил за ребенком до самого утра, давая Эмилю как следует выспаться. Разлепив глаза только к обеду следующего дня, Эмиль осмотрелся. Найдя взглядом друга, он улыбнулся. Артем сидел в кресле, очень осторожно покачивая малыша. Он стал бы отличным папой. — Прости что отвлек, — тихо произнес парень, после чего Бог поднял взгляд на Иманова, улыбнувшись. — Ничего страшного, не волнуйся. Если что — зови, всегда помогу. Ах, да. Гера может помочь найти тебе альфу. — Не надо. Я сам справлюсь с ребёнком. Наверное, — посмеялся парень. — Хорошо. Если что, я всегда готов помочь, — тот улыбнулся и, попрощавшись, ушел. И вот уже через два месяца Эмиль вернулся в родные стены своей квартиры. На время пребывания в больнице, кота пришлось оставить у соседей, что отлично справились с поручением. Зайдя, парень разулся и положил малыша на кровать в своей спальне, глянув на все еще несобранную кроватку. Саша уже спал, поэтому, убедившись, что он с кровати точно не упадет, Эмиль пошел на кухню и, взяв тряпочку, начал делать влажную уборку, попутно проветривая другие комнаты квартиры. — Давай я помогу тебе, — послышался знакомый грубый голос позади. Эмиль сразу узнал Бога Морей и, даже не поворачиваясь, ответил: — Я сам как-нибудь справлюсь. — Я могу помочь собрать кроватку или убраться, — Дима был готов дать то, что сможет, а именно, помощь в делах и уходе за ребенком. Он не сможет полюбить их, что, кажется, и нужно Эмилю. К сожалению, иллюзию от искренних чувств отличить очень легко, поэтому даже пытаться обманывать Дима не хочет. Сделает только хуже. — Ты не умеешь. — Я по инструкции соберу, — тот глянул на коробку и достал оттуда большую бумажку. — У тебя явно есть дела поважнее, — сухо ответил парень и забрал ее. — Ты ведь сам отказываешься от моей помощи. Почему? Она ведь нужна тебе. Почему ты злишься на меня? — нахмурился Бог. Ему, и правда, не дано понять, что творится в голове Иманова, почему он таит обиду и за что? — Почему ты не пришёл 9 месяцев назад, когда помощь мне тоже нужна была? А пришёл только сейчас. Под конец. — Конец? Ты не собираешься воспитывать его дальше? Просто позволь мне помочь. — Я говорил про беременность, роды и вообще время в больнице. Первый год мне нужна помощь и защита альфы. Если бы не Артём, я бы просто умер! Как ты этого не понимаешь? — абсолютно абсурдное высказывание, как казалось Диме. В чем его вина, если Эмиль сам принял такое решение и должен был ожидать таких последствий, а не ждать принца на белом коне. Посейдон промолчал, глянув на сына, что начал плакать. Еще пару секунд Эмиль пронзительно смотрел на Бога, а после подошел к Саше и взял на руки, начиная успокаивать. — Всё хорошо, Сашенька, папа не ругается, не бойся.