Голос в моей голове

      – Для нормального человека ты слишком быстро принял тот факт, что у тебя в голове какой-то мужик.       – Как ты уже сказал, жить ты мне не мешаешь, да и весело с тобой, – Чимин лежал на кровати и, воодушевленно уставившись в потолок, разговаривал сам с собой. – А ещё ты Тэхену понравился, а это, скажу тебе, дорогого стоит.       – Что это, твой Тэхен такой вредный? С виду вроде нормальный парень, ну отбитый конечно, но нормальный, по-своему...       Чимин усмехнулся. Фразы, звучащие в его голове, сначала были супер короткими, скорее похожими на краткий комментарий к той или иной ситуации. Через какое-то время голос не просто отвечал на какие-то вопросы, реагировал на происходящее, а сам проявлял инициативу, как старый хороший друг, готовый выслушать, что накипело, но в то же время который был сам почти молчаливым свидетель всех событий в жизни Пака.       «Гость» привносил в повседневность Чимина мелочи, которые наполняли жизнь последнего, играли в ней новыми красками. Кофе стал вкуснее и в большинстве случаев уже не убегал, привнося в кухню ароматный хаос. Вечера, свободные от учебы, наполнилась дружескими спокойными обсуждениями книг и сериалов, чего с реактивным Тэхеном сложно было представить. Да и сама учеба давалась легче с вдумчивой поддержкой в самой подкорке. Этой неуловимой тени было теперь настолько много в жизни Чимина, что любопытство, вызванное растущей симпатией, уже невозможно было остановить...       – Как тебя зовут? – несмело, почти шепотом спросил парень.       В комнате и голове повисла тишина. Сердце гулко пульсировало, гоняя кровь. В глазах немного плыло от длительного наблюдения за белой поверхностью потолка.       – Юнги, – наконец послышалось такое же тихое. – Мин Юнги. Мне 29, и я не знаю, как здесь оказался...       – Юнги-хен?       – Мм?       – Могу я тебя так называть?       Юнги усмехнулся:       – Можешь.       Чимин немного приободрился.       – Хён, а ты сам... Как тебе, в общем?       – Сначала было странно, да и сейчас не менее странно, конечно, но... – Мин задумался. – Я воспринимаю это скорее как отпуск.       – Отпуск?       – Ну, я тоже умею себя загонять, и если дело касается работы, меня сложно привести в чувства, поэтому я понимаю, какого это, ломиться как лошадь на скачках, пока не упадешь без сознания...       Юнги помнил новый проект, постоянно переносящийся дедлайн и абсолютно невменяемого заказчика, ничего не смыслящего ни в чем, но лезущего везде и всюду. Он помнил бессонные ночи, отрицание, злость и вынужденное бессилие. Постоянную пульсацию в висках, ночи с бутылками энергетика и слезящиеся от напряжения глаза, требующие сна.       А потом, как по мановению волшебной палочки, пришел покой и ощущение, будто лежишь на воде, и только ласковое солнце над головой и шуршание воды, как в обманчивой ракушке...       А потом – Пак Чимин. Ощущение тела и отсутствие возможности контролировать его, да в принципе и отсутствие какого-либо желание этим заниматься. Парень и так отлично справляется. Загоняет себя, но справляется. Как справлялся Юнги, до поры до времени...       – Я сначала молчать хотел, – снова начал Мин, выныривая из воспоминаний. – А потом увидел в тебе себя...       – И решил помочь бедному студенту?       – А чего нет? Я бы не отказался в свои 23 от толкового совета 29-летнего хена, – с усмешкой ответили в голове.       Чимин беззвучно засмеялся.       – Спасибо, хён, – уже серьезнее проговорил Пак. – Правда, спасибо.       – Спи, Чимин. Сон – это такая крутая вещь, почти как еда, только бесплатно...       – Чимин! Ты только замуж меня сразу не зови, но у меня шикарная новость! – в комнату ураганом ворвался Тэхен.       – Вот это поворот, а у нас уже разрешено?       – Вроде нет, но как ты заметил ранее, Тэхену виднее, – ехидно себе под нос ответил Пак.       – Чего ты там бормочешь? Опять меня, великолепного, с Юнги-хеном обсуждаешь? – Ким приосанился на стуле, как рыцарь на своем верном скакуне. – Кого еще вам обсуждать…       – Что за новость, Тэ, не томи, – перевел тему Чимин, чтобы в очередной раз не встать меж двух огней абсолютно недобровольным медиатором.       – Ага! Интересно? Конечно, интересно, – нагнетал Ким, играя бровями. – Такая новость, я чуть со стула не упал, когда узнал…       – Подожди, падать со стульев твоя прерогатива, Чимин, так что лучше встань.       – Наверное, ты прав, – усмехнувшись, проговорил Пак и встал напротив друга. – Давай, я готов.       Смекнувший Тэхен улыбнулся и не стал томить дальше:       – Мы прошли первый тур.       До Чимина не сразу дошел смысл будто повисшей в воздухе фразы. А потом осознание как из ведра обдало от макушки до самых кончиков больших пальцев ног. Тэхен уже хотел потянуться к телефону, чтобы запечатлеть лицо друга, как Пак от переизбытка чувств обессилено сполз на пол, там, где стоял, и опустил голову.       – Чимин, ты что, не рад? – немного испуганно поинтересовался Ким, пытаясь разглядеть выражение лица Чимина.       – Чимин, лучше не молчи, а то Тэхен может и скорую вызвать, и это только в лучшем случае.       Парень усмехнулся:       – Не надо скорой, Тэ, я безумно рад. Не верится даже… Хоть это всего первый тур, но…       – Что значит «всего первый тур»?! Забыл, сколько там участников, алло?!       – Не надо обесценивать свои достижения, Чимин, мы все знаем, как вы с Тэхеном трудились…       Пак спрятал лицо в ладонях. От легких содроганий плеч до Кима дошло, что друг плачет.       – Лучше бы ты со стула упал, ей-богу! – протянул он, усаживаясь рядом с Чимином и обнимая его. – Чимин-а! Давай постараемся!       Парень уткнулся в плече друга и думал. Думал об отборе, о предстоящих тренировках и о том, что сейчас больше всего на свете он хотел вот так же оказаться в объятиях Юнги…       – Ты видела, кто там в комиссии, быть не может…       – Сам Чхве Ук, впервые вижу его так близко…       Галдеж не прекращался ни на минуту. Мимо проходили то стайки девушек, то группки парней, переговаривающихся по поводу предстоящего выступления. Но особой темой для обсуждения был именно некий Чхве Ук.       Чимин озирался по сторонам в поисках Тэхена, пропуская мимо ушей уже ставший привычный гомон толпы.       – Кто это такой, этот Чхве Ук? – спросил заскучавший от слышащихся шепотков Юнги.       – Один из самых влиятельных танцоров в нашей стране, – тихо, почти не двигая губами, пробормотал Пак.       Общаясь с Мином, парень заметил, что приобрел своего рода очень интересный и полезный навык, фактически чревовещание. Киму очень нравилась эта новая способность друга, и тот не преминул пару раз воспользоваться ей для своих бесконечных розыгрышей.       – Понял.       – Чимин-а! Я здесь, я пришел, – запыхавшийся Тэхен бросился в объятья Чимина, который, тут же подхватив его, поволок в раздевалку.       – Ну что, Юнги-хен, пожелай нам удачи, – смотря в глаза Чимину, произнес Тэхен.       – Удачи, парни, – улыбаясь голосом, проговорил Юнги.       – Что, пожелал?       – Пожелал, – подтвердил Пак. – За дело!       – Да! Порвем их!

***

      Юнги не особо любил танцы.       Музыка – другое дело. Но зачем под нее еще и танцевать, вернее, прыгать по сцене, ползать по полу, собирая пыль, вскидывать руки и дрыгать ногами, – этого Мин понять не мог. Не мог, пока не почувствовал это на себе. Ну как на себе, будучи в голове Чимина, Юнги заметил, что может ощущать некоторые сигналы чужого тела. Временами Мину приходилось напоминать Паку поесть, потому что в животе образовывалась воронка, пытающаяся всосать в себя близлежащие органы. Или указывать Чимину на начинающую образовываться мозоль от новых кроссовок, за что последний особо благодарил хена.       Да и проявил Мин свое существование именно после тренировки, пытаясь выйти из смеси непонятных для себя чувств – от некой эйфории до ощущения опустошенности от отсутствия музыки и движения в данный момент. Тогда он был будто оглушен навалившимися на него звуками – гулким топотом сердца, пульсирующей кровью в венах, частым дыханием, просвистывающим в легкие и обратно. Он мог поклясться, что слышит, как напряженные мышцы от лишнего движения начинают резонировать, как натянутая струна.       Это был совершенно новый опыт как для него самого, так и для его внутреннего музыканта. Стыдно сказать, но Юнги даже представлял, как бы выглядел сам, попытайся он повторить какие-нибудь танцевальные движения в своем обычном немного скрюченном худощавом теле.       Раньше Мин действительно воспринимал это все не более чем вид развлечения, трясти телом на какой-нибудь дискотеке в клубе. Но впервые в жизни он увидел другую сторону танца. Изнуряющие тренировки, повторение неполучающихся элементов снова и снова, как он сам доводил созвучие трех-четырех нот до идеального, слушая на повторе сотни-тысячи раз до галлюцинаций и скрежета в зубах.       Самым интересным для Юнги было, когда парни записывали на камеру свои движения, а потом пересматривали и обсуждали. Тогда Мин во всей красе мог насладиться видом то парящего, то низвергающегося тела Пака Чимина.       Мин Юнги больше никогда не сможет посмотреть на танцора так, как смотрел на него раньше. Небольшой список профессий, которые уважает Мин Юнги, пополнился на один неожиданный для многих его знакомых, но ставший для него невероятно важным пункт…

***

      – Пак Чимин? Ким Тэхен? Я прав? – к парням подошел высокий мужчина с пышной шевелюрой и прямой аристократической осанкой.       – Чхве Ук-ним, здравствуйте! – восторженно выпалил Тэхен, не ожидавший такого приятного сюрприза.       – Добрый вечер! – поздоровался Чимин, легко поклонившись в знак уважения.       – Великолепное выступление! – немного покровительственно проговорил тот и многозначительно добавил, – Такие отборы хороши тем, что здесь можно показать себя и расширить свои знакомства.       – Какой-то он мутный, – пронеслось у Пака в голове.       – Вы совершенно правы… – начал Тэхен, но настойчиво зажужжавший в кармане телефон требовал к себе внимание. – Прошу прощение.       – Слиняй тоже, Чимин, – посоветовал ему Юнги.       – Я, пожалуй, тоже пойду, Ук-ним, – мило улыбаясь, проговорил Пак. – Приятно было познакомиться…       – А еще приятнее будет продолжить знакомство, – будто специально не понимая желание парня, подхватил мужчина. – Отказы не принимаются, жду вас у выхода в восемь, – и, не дождавшись ответа, испарился в толпе.       – Чимин…       – Все в порядке, – ответил парень, скрипя сердцем. – Но тут невежливо будет отказаться…       «Удачно», по мнению Юнги, ретировавшийся Тэхен, однако с досадой заметивший особую удачу Чимина провести приятный вечер с самим Чхве Уком, унесся домой, оставив Пака в восемь часов дожидаться нового уважаемого знакомого.       Вечер проходил в вполне дружественной атмосфере. Речь шла, конечно же, о танцах, начиная с их истории и заканчивая известными шоу, раскрученными на телевидении. Юнги молчал, за что Чимин был ему безмерно благодарен, так как комментируй еще Мин каждое сказанное Чхве Уком слово, он бы точно сошел с ума от нервов.       За выпитым кофе последовали более крепкие напитки, от которых с переменным успехом Чимину удавалось отказаться. Но этот «переменный успех» похоже не был знаком с тем, что Пак в принципе плохо переносил алкоголь, а еще очень уважал старших, и из двух вбитых с детства зол, выбирал наименьшее.       В какой-то момент Пак почувствовал, что сидеть прямо уже давалось с трудом, примерно в этот момент и подал голос Юнги:       – Чимин, ты что, уже надрался? – с беспокойством заметил тот.       Пак моргнул, и, судя по тому, сколько ему на это понадобилось времени, Мин понял все.       – Звони Тэхену, пусть заберет тебя, ну!       – Чимин-а, – проворковали где-то поблизости, – с такими данными, как у тебя, можно достичь небывалых высот в нашей сфере. Главное, найти хорошего друга, который всегда будет готов тебе помочь…       Чимин почувствовал, как что-то тяжелое опустилось на его ладонь, которая во время разговора нервно елозила по собственной ноге. От жаркого прикосновения и гипнотизирующего голоса в голове Пака стало мутнеть со скоростью света.       Не на шутку перепуганный Юнги уже не осторожничал в словах, хотя скорее не просто от переизбытка чувств, но и от желания как можно дольше держать Чимина в сознании.       – Пак, мать твою, Чимин! Только попробуй потерять сознание, слышишь?..       Парень опустил голову, не в силах противиться тяжести упрямых век и гравитации, повис на непонятно чьем плече и отключился.