Способ отдохнуть

      Следующий день действительно был самым обычным, будто ничего не случилось, но Рафаэль помнил, о чем думал, что планировал сделать. Как бы он ни пытался выкинуть эти мысли из головы, они всегда были рядом, под корочкой засели и ждали подходящего момента, чтобы застать их хозяина врасплох. Думать о том, что хочешь поцеловать того, кого видишь рядом больше двенадцати часов слегка сводит с ума. Зато этот эпизод дал холерику осознать, чего именно он хочет, хотя это немного странно и ненормально. А еще признаться в чувствах в принципе бывает тяжело, еще и в таких чувствах, да уж.       Но, кажется, Лео и правда не придал этому случаю большого значения, раз даже не упоминал и не спрашивал, что это вообще такое было, что за прилив нежности какой-то. Подросток думал об этом, но даже не подозревал, что в голове у сверстника.       Ди наконец-то снова пошёл в школу, но Майки продолжил ходить на работу, потому что ему там нравилось: столько себе знакомых уже завел из посетителей и работников, стажеров. Донателло быстро влился в школьный процесс и сходу набрал хороших оценок. Все были рады, что брат довольно быстро встал на ноги по сравнению с остальными случаями, когда болел.       В воскресенье братья договорились уделить время не тренировкам и стрессу на улицах, а подростковой рутине. У Лео в комнате была старая приставка и два контроллера, поэтому они и решили засесть у него в комнате, чтобы порубиться в приставку нулевых лет. Картриджей благо сохранилось достаточное количество, даже одного вечера не хватит, чтобы во все поиграть.       Те, кто играл, сидел на полу, а другие, наблюдавшие, на кровати, ожидали своей очереди.       Первую пару играющих выбрали на камень-ножницы-бумагу. Майки играл с Рафаэлем. Потом смена происходила вот так: холерик тратил свои жизни и после следующего возрождения на его место садился тот, кто победил в ту же игру, что и выше. Например, из Донни и Лео выиграл последний, поэтому он и усаживался на освободившееся место. Если проиграет он или Микки, то на это место садится Ди, а дальше уже без игры в камень-ножницы-бумага, каждый должен был пропустить перед своим местом двух человек. Так они были счастливы, ведь все было честно и все успевали поиграть.       Так получилось, что задира с младшеньким попали на одного из боссов, пытаясь его закукошить всем, что было. Старший с рослым скакали на постели, потому что очень дыхание перехватывало в каждый момент, когда кто-то из них мог умереть. Лео вдруг присел на колени и облокотился руками на плечи Рафа, сжимая их слегка, продолжая балакать поддерживающие вскрики. Ди был не лучше, он вообще влез между ними, потрясывая кулаками в нетерпении победы. Раф во время перехода с одной стадии босса на другую позволил себе приподнять голову и взгляд. Брат опустил голову к нему и улыбнулся, слегка встряхнув кулаком поддержки.       — Задай ему, бунтарь, — он посмеялся немного.       Задира, как только это услышал, зарядился такой решимостью победить игрового противника. Как раз неигровая сценка закончилась и парочка начала наносить боссу удары. Очень напряженные были последние минутки, и все же они победили этого. Они аж захлопали в ладоши радостные, что не зря мучались. Конечно и Микки, и Раф задолбалась и стали отдыхать.       Это был конец первой части, поэтому Леонардо сменил картридж на вторую.       Они так играли весь день, просто рубились, еду притаскивали сюда, почти во все игры переиграли, Ди ушел самый первый, сказав, что уже спать хочет, Микки через час также уполз, зевая во весь рот. Лео с Рафаэлем играли без света в комнате, доигрывая последний акт игрушки. Старший сидел в позе лотоса, а холерик одну ногу выставил в сторону, вторую согнул в колене, что была ближе к брату. Они тоже уже были сонные, но хотелось доиграть последние минутки.       Уютно было оттого, что их, сидящих на полу, освещал только свет телевизора. Они молча доиграли наконец, по экрану пошли пиксельные титры авторов, братья потянулись, потрещав спиной.       — Наконец-то... — зевнул старший, протерев глаз.       — Да уж, из крайностей в крайности. Либо вообще не играем, либо сутки рубимся, — задира посмотрел на брата, который тоже перевел взгляд на его глаза.       — Ты прав, но было весело, давно так не собирались, приятное послевкусие, — холерик повернулся к брату всем телом.       — Нравится тебе бездельничать? — ухмыльнулся он.       — Что? Нет, я просто люблю проводить время с семьей, — он приулыбнулся ему немного, зеркально повернувшись к собеседнику, неосознанно копируя его движение. — А ты?       — Я люблю проводить время с тобой, — он посмеялся немного, Бесстрашный немного приятно удивился и тоже посмеялся.       — Правда? А тебе разве не бешено просто сидеть рядом со мной? — Лео отложил контроллер в сторону, сев поудобнее полубоком, от этого чуть ближе к Рафу.       — Пф... Меня просто иногда бесит твоя наглая рожа, а так вполне терпимо.       — Это у кого еще рожа наглая? Кажется, это ты не можешь сдержать ухмылку, когда мне в лицо прилетает мяч, — он показал на него указательным пальцем, а после опустил.       — Ну, у тебя так смешно голова отлетает назад, что я не в силах сдержаться, — саеносец тоже отодвинул джойстик подальше, чтобы не мешал. Братья довольно близко сидели друг к другу, но еще на ощутимом расстоянии. — Ты бы тоже смеялся.       — Лучше бы пожалел хотя бы разок, — с улыбкой поругал Лео.       — В лобик поцеловать? Чтобы не болело?       — Именно так.       — Ну давай потискаю за все разы, — бунтарь протянул к нему руки, поманив пальцами к себе. Мечник очень охотно подполз, смеясь с этой глупости.       Они обнялись, положив головы друг другу на плечи. Руки каждого были на спине другого, обвивая тело крепкими конечностями. Раф прикрыл глаза, смущенно погладив брата по спине коротко.       Снова это ощущение, которое медленно порабощает любителя красного цвета. Он слегка отстранился, Лео рефлекторно за ним повторил, переведя затуманенный взгляд на холерика, в одно мгновение они пересеклись глазами, зрачки обоих были расширенными из-за темноты, в которой они находились. В другое мгновение Рафаэль приложил ладонь к теплой щеке Леонардо, погладив большим пальцем, поддался слегка вперед и поцеловал брата в тонкие, но очень мягкие и приятные губы, а именно в верхнюю. Лео даже не дрогнул, принял как должное, полуприкрыв синие глаза, а потом закрыл.       На самом деле, он даже не осознавал, что происходит. Мечник повел руками со спины по лопаткам, сжав футболку того на плечах. Бунтарь нежно провел пальцами к его шее, большими пальцами поглаживая рядом с ухом старшего.       Губы брата были очень нежные, от которых не хотелось отстраняться, они сидели очень плотно рядом друг с другом, издавая тихие характерные звуки.       Никто из них даже не думал о том, что они делают, они лишь получали сильное физическое и эмоциональное удовольствие, ухватывая из этого процесса как можно больше приятного, прижимаясь друг к другу. Мысли были пустые, завуалированные, ощущались лишь опьяняющие покалывания чуть ниже живота.       Титры доползли уже до конца, давно уже мигал экран меню. Вскоре они отстранились друг от друга полностью, снова пересеклись взглядами, все еще находясь в неком одурмании. Раф посмотрел на Бесстрашного, а тот на него, затем наконец неспеша поднялся, облокотившись на кровать с боку. Как ни в чем не было, они разошлись молча.       Старший приложил пальцы к губам, пролетел в голове короткий странный вопрос: «Это какой-то психологический прием?»       Как говорится, утро вечера мудренее, потому и осознание пришло на утро. Причем у обоих, они как протрезвели, только глаза раскрыли — кровь нагнало к лицу.       Лео резко сел и приложил руки к лицу, вспоминая, что происходило в полумраке. Мысли путались и переплетались. Чтобы успокоиться, он прошел в додзе. Пока отец был на работе, ему никто не помешает.       Усевшись в позу лотоса, подросток начал медитировать, приводя мысли в порядок: «Он так просто поцеловал меня... Неужели это настолько... Простое действие? Было похоже на какой-то прием психологический или... Психофизический... Вот и все, наверное, а я уже придумал себе всякого. Это ведь не то, что должно быть между братьями, верно? Все правильно, — Лео глубоко вздохнул и выдохнул носом, успокоившись. Всего на секунду. — Кому я вру? Это был самый настоящий поцелуй! — только соглашение с этим фактом произошло, мечник слегка покраснел, открыв глаза. О каком трансе идет речь? — И что мне об этом думать? Хотя, что бы я там не думал, это неприемлемо. Нигде такого нет, остальные отнесутся к такому точно с отторжением, — он встряхнул плечами, пытаясь сбросить груз, который уже себе надумал, но затем уголки губ сами поползли вверх, а веки медленно опустились. — Он так смотрел на меня... Никогда не думал, что взгляд Рафа может быть настолько нежным...»       Бесстрашный встряхнул головой и встал, понимая, что медитация не удастся, он ушел готовить, но позавтракал раньше всех. Все вышли из комнат впредверии нового учебного дня, завтрак уже был готов к их приходу, а старшего нигде не было, но к концу их трапезы он появился.       — Я вас не тороплю, но у нас репетиция перед уроками, — выглянул из шторки он, поправляя рукав костюма.       — Какая еще репетиция? — изумился Ди, а потом в ту же секунду вспомнил. — А... Бал, я забыл. Почему нас вообще выбрали...       — Мы все забыли, — жевал Микки. — Зачем выбрали именно нас, я не понимаю?..       — Ну девятый класс, как же? Плюс наверняка считают, что если придет один, то придут и остальные. Ваши костюмы возле телевизора, если что, я их кое-как нашел, — перед тем, как удалиться, мечник посмотрел на Рафа, который тоже смотрел прямо на него слегка румяненький. Неосознанно он слегка покраснел и только тогда ушел, вздыхая глубоко, чтобы быстрее успокоиться и вернуться мыслями к школьному балу, который был в честь окончания средней школы. Остальные еще не решили, пойдут ли они в старшую, ну, кроме Ди, который сто процентов будет доучиваться до двенадцатого класса, а так же Микки, который хочет убежать со школы и тратить время на развлечения, пиццу и танцы. У Лео с Рафом... Посложнее, Рафаэль в прицнипе не знает, чем ему хочется заниматься, так что, скорее всего, он уйдет в колледж, а последний братец совсем недавно только вернулся к нормальному потоку жизни, привыкает к мысли о том, что он не обязан быть приемником какого-то, простите, старого хрыча, а может заняться тем, чем хочет. Может, сенсей их и спас от смерти в возрасте одного месяца, но это еще не значит, что они теперь всем ему обязаны.       Вскоре все остальные уже были готовы. В костюмчиках, солидные такие юноши, топали по заброшенной станции метро.       Пришли они наконец-то в репетиционный зал. Понятное дело, к каждому была дана пара противоположного пола. Но вдруг организатор заявляет, как только все собрались, что две девочки у них ушли из школы, а остальные две на отрез отказываются танцевать, особенно в платьях, а на предложение одеться в костюмы заявляют, что учителя лезут им в штаны. По итогу из группки у них разом вылетело четыре человека.       Когда парочки распределились, оказалось, что большинство из присутствующих находится либо в отношениях, либо не хотят менять партнера по танцам. Организатор тяжело вздохнула, не стала никак препятствовать личным желаниям участников, оставив последнее желание на братьев, которые и оказались без пар.       — Мальчики, если вам не сложно, станцуйте друг с другом. Я уже вряд ли найду тех, кто захочет.       — Но сейчас только октябрь, неужели до окончания девятого класса нельзя будет найти четверых девочек? — просто поинтересовался рослый.       — Можно было бы, но я уже несколько раз спрашивала в других девятых классах. Где-то девочек с гулькин нос, а в других просто не хотят на отрез, вот каких смогла вытащить, те здесь и находятся. Ну простите, что так. Ничего ж страшного?       — Да нет, не проблема, — помахал ладонью старший, не дав другим хотя бы вмешаться. Он развернулся к остальным. — Кто с кем? — Майки сразу подхватил Ди под локоть, указав на свой выбор.       — Дон высокий, а Раф мне все ноги отдавит.       — Эй?! — эта парочка отошла, они стали разбираться, как им лучше вести друг друга в танце. Остальные двое посмотрели друг на друга, снова вспомнив о вчерашнем, но старший одолел смущение и протянул брату руку с ухмылочкой.       — Я так понимаю, на сегодня ты будешь моей парой в танце, — бунтарь посмотрел на его руку удивленно, затем тоже ухмыльнулся, положив на ладонь мечника свою.       — Получается, что не только на сегодня, — они встали на свое место в общем номере. Как-то автоматически они распределили руки друг друга, старший положив брату ее на талию, а тот в свою очередь тому на плечо. — Не боишься, что отдавлю ноги?       — Ты мне что только не отдавливал кулаками, думаю, переживу, — все синхронно сделали первые четыре шага, женщина начала говорить, что у кого не так с началом танца, то есть с "самой важностью частью выступления". — Да и я не думаю, что ты плохо танцуешь. В плане, с чего бы?       — Ну тогда получается, что ты тоже, с твоей-то логикой. Раз мы часы тратим на тренировки, то и танцевать должны отменно?       — Ну точно не ужасно, на любителей потянем, — следующий оборот, снова там поправляли остальных, кто путал ногу или сторону, в которую нужно крутиться.       — Тебе идет костюм, — вдруг выпалил Рафаэль, видимо, крутивший эту фразу с самого утра в голове, вот и произнес ее так легко. Ведущий танца удивился немного, естественно, не ожидав.       — Правда? — он фыркнул, вопросительно изогнув бровь. — Меня больше не удивляет сам комплимент, а что ты его сказал. Обычно ты скуп на подобные... Любезности.       — Ой, да иди ты. У меня настроение хорошее, не выебывайся.       — После вчерашнего-то? — мечник не подразумевал поцелуй, а игру в приставку. Холерик сначала и подумал о их близости, потому ушки приобрели розовенький оттенок, а потом он понял, что тот имеет в виду. Вроде как.       — Ну да, да... Именно по этому, ты прав, — они продолжили уже без остановки кружиться. Они действительно хорошо танцевали, как-то ноги корректно ощущали землю, поэтому ребята сразу ориентировались сами красивым образом.       Бесстрашный сжал талию брата крепче, будто боясь его уронить ненароком, ведь вдруг покрутится не так, подножку случайно подставит. А еще приходилось постоянно поддерживать зрительный контакт, так как глаза почти никуда не перевести. Только под ноги или за спину партнера, но часто этого не сделаешь, потому что неудобно танцевать, так еще и их глаза были на одном уровне, потому что ребята-то одного роста. Бунтарь сжал руку старшего, смотря слегка завороженно на него, танец жил сам собой и при этом не уходил от общего такта.       Все резко закончилось, все остановились, а Лео не мог отпустить руку брата, пока им говорили заключение перед их уходом. Им сказали, когда следующая репетиция, назвали плюсы, минусы каждого и еще кое-что...       — Самая организованная пара у Лео и Рафаэля, ни разу не сбились, вот видите, как надо понимать друг друга. Танец это как секс, нужно слиться с партнером и существовать, как единое целое... — в американской школе и не такое услышишь, но тем не менее, задира и мечник отпустили руки друг друга, слегка в шоке от такого сравнения странного.       Организатор удалилась наконец-то, Микки слегка локтем стукнул Лео в бок:       — Ну ничего себе! У вас еще и самая организованная танцевальная пара. Честно, я думал, что не пройдет и пяти минут, как кто-то из вас собьется и вы будете драться, — он звонко посмеялся. — А вы когда танцевали, дышать перестали что ли? Чего все красные? — он ушел, Ди, утыкаясь в мобильник, тоже.       Лидер помахал на себя ладонью, оттянув горлышко рубашки, саеносец тоже пытался отойти от краски. После все пошли переодеться в раздевалке, вышли уже в обычной одежке, складывая костюмы в пакеты.       На одном из уроков, когда младшего и рослого по какой-то причине не было в кабинете, а носитель красной маски задремал в руках, старший смотрел на него. Сначала погладил по коротким волосам, в это же мгновение разбудив дрему, который не подал вида. После опустил руку в слегка согнутые пальцы брата, сжав их слабо, затем отвернулся, смотря куда-то на стену, надеясь, что тот не проснется.       Рафаэль тихо тяжело вздохнул. Он не понимал, что тот хочет ему сказать этим вниманием. Поцелуй-то не приснился. Ждет, когда задира сам спросит про это? Или что это все значит вообще?       Воспользовавшись тем, что юноша сам дал ему свою руку, он резко поднялся и повел его за собой легким рывком.       — Пошли, — Лео последовал за ним, догнав, но не сравнявшись. Через минуту уже было ясно, куда его ведут: на крышу, снова в то место, где они первый раз, так скажем, поговорили по душам. Видимо, сейчас будет второй...       Как только братья оказались в укромном месте, где им никто не помешает и не побеспокоит, холерик начал с такой смущенной предъявы:       — Лео, сколько можно мне постоянно... Странно намекать!?       — Что? — такое заявление действительно очень удивило старшего. — О чем ты вообще? На что я намекаю?       — Не строй дурака! — он встряхнул руками вниз и поставил руки в бока. — Ты понимаешь, о чем я говорю. Начиная от тех моментов поглаживаний по рукам, заканчивая соглашением на поцелуй! — они покраснели быстро, но мечник старался сохранять стойкость и слегка насупился.       — Про те моменты, про которые ты говоришь, я просто... Выражал свою благодарность, что ты мне помогаешь. Ты же сам мне говорил как-то, что для тебя благодарности почти ничего не стоят, а вот подарок или какая-нибудь услуга самое оно. Так я так и делал. Ты массаж, я тоже массаж, ты поцеловал, я поцеловал!       — То есть вчера ты просто как придурок решил, что это я так... Благодарности прошу или что?       — Ну... Вчера... Вчера я вообще ничего не понял, да и ты тоже. Я подумал, что это просто некое... Ответвление физической помощи?.. — Рафаэль слегка развел руками, с непониманием смотря на брата, который говорил какую-то чушь. — В любом случае! — не дал ему вставить слова. — Даже если ты это сделал не из тех побуждений, о которых я предполагал, то предлагаю забыть. Это неправильно и... Не очень нормально, такого не может быть между нормальными братьями... — холерик разозлился от такого заявления.       — Да ты что несешь?! Я бы еще задумался над твоими словами, но только не после того, как ты вчера прижал меня к себе, а сегодня постоянно касался меня. Да и о чем ты говоришь, мы живем в канализации с купленной пропиской, датами рождения и остальными документами. Куда ненормальнее-то? — он отвернул голову слегка от того, недовольно надув губу. — Я не верю, что ты так просто для себя решил, что не хочешь этого.       — Но так не должно быть, мы должны себе... Ну, там, девушек найти, все такое, но точно не так. Вчера была случайность, ошибка, помутнение, называй как хочешь, но это ненормально.       — Ничего мы никому не должны, ты в курсе? Да и ты мне месяц назад тоже самое говорил про Сплинтера, что я не прав и что батя самый лучший, так надо. Через время ты говорил совсем по-другому. Да и если я тебя сейчас поцелую снова, держу пари, ты не сможешь продержаться даже и пяти секунд, не ответив.       — Перестань! — мечник встал к нему боком, смущаясь сильнее. — Почему ты вообще решил это сделать? Только потому, что я тебя пообнимал, за ручку поддержал, хм? Или тебе просто новенького захотелось небось?       — Нет. Не по этому, — Рафаэль подошел ближе, смотря на него уже спокойно и без агрессии, чтобы тот точно поверил в искренность его слов. — Мы постоянно ссорились, ругались, а как только слегка сблизились, то ты ведь тоже стал себя вести не так, как обычно. Ты тоже чувствуешь это, когда хочется трогать и обнимать друг друга. Поэтому ты всегда был не против взять меня за руку, обнять, погладить. Неужели ты не задумывался, почему ты себя так ведешь только со мной? Ведешь и хочешь вести больше и больше. Я нравлюсь тебе, как и ты мне. Так если нас это обоих устраивает, то почему нет? Кому от этого будет плохо?       — Остальным, если узнают об этом. Где такое видано? — но задира продолжал его убеждать.       — А помнишь, когда ты делал мне массаж, ты сам меня обнял и поцеловал. Ты сам это захотел, не сваливай на благодарность, ты просто ищешь себе оправдание. Ты сам со мной флиртуешь постоянно, даже не замечаешь. Ты этого хочешь. Мы этого хотим, разве чье-то мнение важно?       — Рафаэль, ты хоть понимаешь, что это неправильно? Какая разница, чего нам хочется, если это неправильно?       — Так все-таки ты хочешь? — старший замялся, глотая буквы.       — Я... Кхм... Дело... Дело не в этом, такое недопустимо. А если кто-то узнает, что будет?       — Да ничего не будет, никто и не узнает.       — Господи... — мечник больше ничего не говорил, смотрел в стенку. Холерик уже думал либо сдаться, либо продолжать убеждать, но вдруг брат выдает очень серьезно, повернув к нему голову: — Если кто-нибудь узнает, я тебя задушу проводом от контроллера. Никому, ни по секрету, ни в виде шутки, вообще, будто этого и нет, не хочу, чтобы на нас косо смотрели... — конечно же задира удивился, аж глаза расширились от удивления, но шок сменился несдержанным счастьем, сразу улыбка до ушей, да и Лео, что ее увидел, не удержался и сам улыбнулся смущенно.       — Ну, скрываться я умею неплохо, так что с этим проблем не будет, обещаю, — наконец лидер повернулся к нему нормально, пожав смущенно плечами.       — Ну кто ж тебя знает... Не могу поверить, что ты меня уломал, — Рафаэль поддержал его легким хлопком по плечу.       — Я просто снова тебя подтолкнул к тому, что может сделать тебя счастливым. Совсем не чувствую вину, что постоянно капаю тебе на мозги, — Лео смущенно фыркнул в сторону.       — Из-за тебя я веду себя как-то странно, ты слишком сильно влияешь на меня.       — А ты меня сводишь с ума уже которую неделю, но я же не жалуюсь.       — Хочешь сказать, что все к этому и шло?       — Я к тому, что это не возникло на пустом месте, а зарождалось долго, — Раф погладил его по щеке, взглянув нежнее. Такой редкий, но приятный взгляд, старший замечал его и раньше, но только сейчас понял, что он значит. — Я, может, не такой романтичный, как ты, но парочку комплиментов в рукаве я для тебя найду, — мечник немного глупо, но мило посмеялся.       — Ты к чему это? — Леонардо приложил руку к его руке на своей щеке. — Не хочешь разочаровать?       — Типа того. Это же ты у нас любитель красивых слов и долгих монологов. Ну а я любитель твоих не менее красивых глаз, — Лео от смущения еще немного посмеялся, закатив глаза, и взял его за нижнюю часть лица.       — Хватит уже обольщать меня, оставь красивые слова на потом. Нам на урок пора, — бесстрашный потянулся и поцеловал его в лоб.       — Ой, да какие уроки, у меня сейчас лицо треснет от счастья, а ты меня тащишь опять в эту рутину, — задира приобнял его за талию. — Не хочу, — старший с понимаем кивнул, положив руки тому на грудную клетку, заодно поправив воротник бомбера брата.       — Я понимаю, но остался всего один. Потерпишь ведь, — Раф недовольно хмыкнул, пораскинув мозгами, уже думал попросить какое-нибудь одолжение, чтобы было ради чего ждать, но мечник его опередил, сбив все мысли одним простым движением. Он потянулся слегка лицом к нему и притерся кончиком носа с носом того, тепло улыбнувшись, трепетно так попросив: — А я тебе что-нибудь вкусненькое за это приготовлю, когда вернемся. Ты же любишь какао, да? — конечно же больше похоже на то, что мама уговаривает неугомонного ребеночка, хотя эффект не менее отличается. Не зря Микки часто подшучивал над Лео, что он их "мамочка".       Ласковый голос сделал свое, обещание приготовить что-нибудь вкусное с какао и легкое потирание кончиков носов совсем растопило сердце задиры. Не найдя в себе силы отказаться от такой щедрости, он негромко угукнул и отстранился наконец-то.       Они вернулись в класс наконец, остальные двое тоже уже были тут, болтали о чем-то оживленно.       — Лео! — старший развернулся к воодушевленному Микеланджело.       — Я тут, не обязательно так кричать.       — Я о-очень хочу сходить на этот фильм, — он показал на экране телефона брошюрку.       — Иди? Почему ты спрашиваешь?       — Меня одного не пустят, мне постоянно отказывают в покупке билета, потому что я выгляжу как ребено-о-ок, — он проныл и упал в парту. — Пойдем вместе, пожалуйста-а-а...       — Это нам каждому за себя платить придется?       — А, ну... Да? — он посмеялся неловко. — Ну, пожалуйста-пожалуйста, вы ведь все не заняты в воскресенье? Я могу... Могу отдать каждому за половину вашего билета, если согласитесь.       — Да не надо ничего никому отдавать. Придумал тоже. Мы пойдем.       — О, святые пепперони, спасибо! — сразу оживился, сев нормально, довольненький такой ребеночек. Когда старший повернулся обратно, задира слегка толкнул его локтем в руку, тихо прошептав с ухмылкой.       — Спорим, мы заплатим за один детский билет? — Лео посмеялся немного, фыркнув негромко, но руку протянул, чтобы пожать и закрепить спор.       — Мне кажется, что нет.       — Посмотрим.       — А на что спорим?       — Будет зависеть от победившего, — пожал плечами бунтарь.       Этот урок был как будто намеренно длиннее, чем обычно. Было неприятно ждать, когда же эта тягомотина закончится, в особенности было не усидеть на месте задире, но наконец-таки это закончилось, и он как ошпаренный поднялся. Братья пошли домой.       Старший сразу направился на кухню, как только они вернулись. На ужин он подаст то, что уже было приготовлено вчера, а для Рафаэля решил приготовить суши, опыт уже был, так как сенсей неоднократно учил его готовить это блюдо. Все аккуратно завернув и выставив на тарелочку, он приготовил какао, как и обещал. Когда близилось время ужина, мечник выглянул из кухни, осмотрев, нет ли кого-нибудь из членов семьи. Не хочется объяснять, почему у одного из них особенное блюдо, еще и в комнату.       Он быстро с тарелкой и какао прошел к комнате бунтаря, который валялся и читал комикс.       — Смотри, — улыбнулся бесстрашный и присел на его кровать, показав, что принес.       — О, крутяк. Суши. Ты умеешь готовить суши? — тот отложил комикс и присел, осматривая еду. — Думал, ты мне какую-нибудь пиццу притащишь, вот и все.       — Я сейчас уйду и ничего тебе не достанется. Не паясничай, а бери и ешь, — холерик сел в позу лотоса, придерживая тарелку, и палочками закинул суши себе в рот. Оказалось, очень даже ничего.       — Мм... Офигеть... — рис таял во рту, как и рыба, ощущалась мягкость продукта, которую так и хочется есть и есть, да и приготовлено как-то с душой, не то, что в магазине.       — Не подавись только, — Лео придерживал стаканчик какао, который не торопился отдавать.       Брат быстро умял эту вкусняшку, которой редко удавалось полакомиться, его вкусовые рецепторы были на высоте. Кто бы мог подумать, что такое простое, даже в каком-то смысле повсеместное блюдо может принести столько заоблачного удовольствия? Старшему и без слов было понятно, что тому понравилось.       — Насколько тебя удовлетворило мое обещание?       — Блять, это двенадцать из десяти, просто великолепно, — он принял какао, когда прожевал, и начал неспеша пить. — Потом в туалет побегу, но это того стоило, — Леонардо смотрел на него, облокотившись рукой слегка назад.       «Это ведь начало наших... Отношений. Теперь смотрю на него и на то, что он делает по-другому. Теперь еще и вспоминаются моменты, когда мы уединялись и... Это и правда было похоже на намеки. Не понимаю, как так случилось. Он так верил, что я его подталкиваю к этому, что аж заручился огромной самоуверенностью. Может, это и к лучшему. Нам ведь не одиннадцать, чтобы влюбляться в каждого встречного. Все имеет какой-то смысл».       — Если ты наелся, я пойду к остальным, — мечник приподнялся немного, взяв тарелку со стаканчиком, но его схватили за бока свитера, потянув.       — Постой, — саеносец прижал его к себе, обняв и вздохнув негромко, но глубоко. Он притерся щекой к брату, тихо сказав: — Спасибо... — к сожалению, стоящий не мог обнять холерика в ответ, так как руки были заняты посудой.       — Да не за что, мне не сложно, — Раф поднял голову, начав чего-то ждать и не отпускать своего партнера. Бесстрашный сначала не понял, но потом до него дошло, особенно когда на расплывшихся щеках брата засветился теплый румянец. Он аккуратно наклонился к сидящему и коротко чмокнул его в губы. Еще было очень непривычно, даже как-то неизведанно, что ли... Хотелось на деле все больше и больше касаться его до мурашек. Но не сегодня.       Отстранившись, задира его отпустил и снова лег, как лежал, уткнувшись в свои комиксы. Лидер вышел с теплыми ощущениями на губах, отнес посуду на кухню. Остальные братья уже уплетали еду.       — А где Раф?       — Не захотел есть на кухне, поэтому унес в комнату еду.       — Да уж, а я тоже хочу в комнате есть!       — Ты и так это делаешь постоянно. Я устал у тебя из-под кровати и тумбочки доставать пиццу и конфеты.       — Э-это перекус, попрошу! — старший отреагировал на это негромким смешком и продолжил намывать посуду, не торопясь.