Способ отдохнуть

      Поцелуи всегда являлись сами по себе кое-чем простым, но в то же время по-необычному интимным. А сколько их всего существует… Отдельный тип поцелуя для семьи, для любимого пушистого друга, для друзей, даже каждый неодушевленный предмет может быть наделен необычным поцелуем, особенным. Например, у вас есть самая любимая мягкая игрушка и, вспоминая все свое детство рядом с ней, вы вкладываете в настольгирующее касание губ всю свою теплую благодарность. А когда речь заходит о любимом человеке, то этот поцелуй может подразделяться на еще несколько: француский, итальянский, английский. Так у каждого своя особенная техника. В нашей жизни большую роль играет еще и пространство, в котором мы и производим поцелуи. Место первого поцелуя наверняка будет с ним и ассоциироваться очень долгое время. Или, может быть, наоброт, сам поцелуй сделает место особенным. Поэтому обыкновенные лелеяния дома не всегда могут удовлетворить потребность в чем-то новом и ярком. Именно по этой причине переднеплановая парочка могла начать целовать вообще в неожиданный момент, но при этом уважая окружающих, заботливо их огородив от просмотра. Приходилось выискивать подходящие закутки, и ведь находили, как специально для них они были сделаны.       Самое неожиданное было в желании Леонардо поцеловаться в самом странном месте. Все началось с того, что Рафаэль невзначай его за завтраком позвал через неделю забить пустые места болельщиков на спортивном небольшом поле, где несколько человек будет играть в волейбол. Осень была на щедрость тепла и добродушна, ветра быстрее трех метров в секунду не было уже почти вторую неделю, так же как и температура держалась относительно подходящая. Он согласился. Как раз время игры не совпадало с занятиями, поэтому, без зазрения совести, через семь дней они вместе пришли на территорию колледжа, зашли на его заднюю часть, где и ожидало их закрытое высоким забором поле. Забор был почти три метра для того, чтобы мячь реже улетал куда не нужно. Встав за забором, они стали поглядывать на разминающихся одногодок. Лео скосил глаза к брату, а затем полностью повернул голову в ту же сторону.       — А у тебя ничего не чешется, когда ты смотришь на потных рельефных мужчин? — этот вопрос можно было бы задать мечнику в том числе, но есть одно «но»: он не гей. Ну, то есть, частично да, он пока не определился в своей ориентации окончательно, да и ему не хочется лезть в эти дебри. Знает, что ему нравится Рафаэль, но если бы тот был не братом, а сестрой, сильно бы ничего не изменилось. Вероятнее всего. Этого достаточно. Ну а вот задира на все свои сто гей и не отрицает этого совсем. Тем не менее, старший поймал на себе спокойный вопросительный взгляд.       — Что у меня должно чесаться и почему? Я по-твоему на каждого мужика засматриваюсь? — говоря честно, все-таки бунтарь бывало мог ненароком посмотреть на чье-нибудь телосложение, но потом вспоминал, какое тело у Лео, и то, на что он смотрел, автомитечки превращалось в дрыщевое подобие. Естественно ему встречались и торсы подобные торсу брата, но в них было что-то не то, чего-то не хватало или, наоброт, было лишним. Другими словами, его глаза долго не задерживались на чужом теле. — Ты так спросил, будто у тебя и чешется, — Леонардо отрицательно покачал головой, пальцами поглаживая скрестные прутья железного забора.       — Ты каждый день ходишь сюда, у вас спортивная подготовка, а переодеваться как-то нужно, — Рафаэль понял, к чему тот ведет, но не перебивал, чтобы дать закончить мысль. — Видишь их каждый день. Вот я и подумал, что в теории ты бы мог и засматриваться, — задира насупился и щелкнул партнеру по лбу, тот из-за этого зажмурился, но после снова открыл глаза, сжав забор сильнее.       — Тупица. Мне никто кроме тебя не нравится. Максимум на кого я засматриваюсь — это на тебя, только в такие моменты что-то да чешется. Так что хватит бред нести, — бесстрашный потер лоб пальцами, приулыбнувшись тепло. Холерик повернул голову снова к полю, скрестив руки на груди, потому что выпалил сказанное, не подумав, из-за чего кровь предательски прильнула к щекам и ушам. Леонардо подступил к нему и обнял с боку, притянув к себе, но саеносец, ввиду своей упрямости и любви делать все поперек, наклонился к зознобе, как неваляшка. Мечника это всегда умиляло, поэтому он совсем не злился на его несдвигаемость. Тот смущенной фыркнул ему в плечо, уткнувшись в него носом, когда склонил голову вперед.       Через минут двадцать стало людей побольше, ведь началась игра. Раф был обязан прийти, потому что где-то там он провинился, а по правилам из-за этого имеют право сгонять учащихся ради числа. Лео он позвал, чтобы совсем со скуки не откинуться. А ведь старшему нравилось, он с восхищением смотрел за полетом меча, который бешено носился с одного поля на другое, раскручиваясь при подаче. Задира случайно взглянул на него, когда глаза на секунду перебежали с игры на брата, но потом он не сразу осознал, что увидел, и снова посмотрел. Его глаза чуть ли не блестали от приятного изумления, засматриваясь прекрасное во всякой простоте. Рафаэлю всегда было тяжело понять, но он все равно умудрился выципить и для себя нечто приятное из этого: рассматривать лицо партнера, которое было на пике великолепного.       К концу игры все участники ушли либо сразу домой, либо переодеваться в здание колледжа. Все остальные тоже хотели уйти, но вдруг именно их двоих остановил преподаватель по физической подготовке. В народе этот называется физрук, но мы будем относится уважительно, конечно же.       — Раф, постой, — они вдвоем развернулись. — Отнести мячи и счет очков в зал со своей подружкой, — Лео затупил, но затем ему стало смешно. Посмеиваясь под нос, он зашел на поле, чтобы взять оттуда мячи.       — Это мой брат, если что, — задира вопросильно взглянул на преподавателя, после ему Лео вручил счет очков и один из мячей, остальные два нес сам.       — Ну, не суть. Несите, — оба мальца пошли к заднему входу в здание, что по лестнице вел в спортивный зал. Мечник отставал всего на шаг, но этого было достаточно, чтобы пропасть из поля зрения задиры, что стремился поскорее это все это скинуть в нужном помещении и убраться.       Оказавшись в огромном свободном пространстве с полностью выключенным светом старший глазами пробежался по комнате, заострив свое внимание преимущественно на матах, что были сложены друг на друга вдоль стены, но два верхних, положенные неосмотрительно неаккуратно, были готовы вот-вот свалиться на пол от простого толчка. Он освободил одну из рук, нагрузив вторую всеми предметами, которые нес, и потянул ее назад, вытащил из замочной скважины снаружи ключи и снова вставил, но уже со стороны зала. Захлопнув дверь, он прокрутил оборот связки два раза в сторону, после оставил ключи висеть так. Он догнал Рафаэля у полки для волейбольных мячей, тот оглянулся, чтобы проверить, где брат застрял, а он тут как тут.       — Меня уже тошнит от этого места, — вдруг начал задира, откидывая цифры счета к нулю, чтобы оставить его так, повернутым лицевой стороной к стене. — Ничего приятного здесь никогда не было. Первые дни учебы я вообще уходил в каком-то полуживом состоянии. Голова трещала по швам и тошнило от перенапряжения, — он встряхнул руки от пыльных мячей, после вытер их об брюки, оставив еле заметные следы. Не ему ж их стирать, чего париться.       — Ничего приятного? — как дурак переспорил бесстрашный, спецаильно не торопясь приближаться к выходу от чего партнер тоже шагал не быстро, неосознанно подцепив его темп.       — Мне сюда приходить противно, вот я к чему. Два часа изнурительных тренероков, я иногда на собственном поту подскальзываюсь, когда пытаюсь встать. Ну такое уже реже происходит, но в начале это был ужас, — холерик перевел взгляд на ручку, заметив ключи, которые здесь не оставлял. Хотел спросить у мечника про это, но последний, предчувствуя вопрос, вдруг за плечи его развернул спиной к матрасам, перпендикулярно к двери. Естественно взгляд тут же переменился и наполнился непониманием. От резкого разворота бунтарь сделал несколько шагов назад и продолжал пятиться, пока Леонардо приближался к нему, слегка наклонившись вперед.       — Если так, нужно сделать нечто, что будет вызывать приятные воспоминания, правильно? — холерик стал супиться, продолжая ступать назад.       — Лео, ты чего удумал? — он искренне не понимал, на что тот намекает. — Это ты дверь закрыл?       — Моя работа, — старший вдруг взял его за плечи, заставив Рафаэля сделать легкий рывок назад и уткнуться в стопку матрасов. Двое из них скатились и распласталась по полу. Задира оглянулся на упавшие вещи, после снова повернул голову к партнеру, который выпрямился, крепко прижимая его плечи к стопке. — А еще моя работа в том, чтобы помочь тебе почувствовать себя лучше, — здесь саеносец уже догадался, сжав свои брюки по бокам. — Ты чего так напрягся?       — Ты до дома дотерпеть не можешь, что ли? — Леонардо ухмыльнулся, хитро прищурив глаза.       — А раньше это я так говорил, — поэтому это не было для него весомой причиной не начинать.       Мечник облокотился ладонями на матрасы за спиной брата и поцеловал его нижнюю губу, плавным движением проник в рот того своим язяком, лаская теплый, даже обжигающий язык партнера, который еще почему-то думал, что сможет его отговорить, поэтому не самым охотным образом отвечал, лишь смущенно хмыкая и сжимая его крепкие плечи. Вскоре старший отстранился, подтащил его чуть левее со своей стороны и кинул на матрас, после заполз к нему между расставленных ног.       — Лео, ты выбрал худшее место, зачем в моем колледже? — все еще возмущался Рафаэль, облизнув губы от слюны. — Я всегда говорил, что ты извращенец, — бесстрашный фыркнул на него с ухмылкой.       — Я извращенец? — он резко смог его развернуть к себе спиной, взял за ноги по разным сторонам и полностью перетащил на свои колени. Рафаэль лежал на животе, вытянувшись телом, пока его таз был приподнят, так как лежал на ногах брата, а ноги, которые он согнул в коленях, поставил по бокам от того. Но отползать не торопился. Вообще, на коленки брата поместился таз непосредственно, а так же низ живота задиры.       — И чт.?! — и вдруг по всему залу издался увесистый шлепок, саеносец дрогнул, когда тяжелая рука Лео прошлась ему по ягодицам. От неожиданности он потерял сначала дар речи, приподняв переднюю часть тела немного на локтях. Да, Рафаэль слегка изгибался дугой из-за этого положения. Мечник осознал, что тот не понял, и ударил еще разок, включив партнера обратно, потому что тот начал нагреваться, как старый компьютер. Лицо задиры покрылось чуть ли не алым цветом, он обернулся, встретившись с ехидными глазами. — Ты нормальный вообще?! Мне не нравится, когда меня бьют.       — Я знаю все твои фетиши, Раф, и если этот окажется одним из них, я не сильно удивлюсь. Так что не вешай мне лапшу на уши и лежи ровно, иначе придется тебя на руках домой нести, — редко, когда угрозы Лео во время интима звучат так, лучше действительно замолкнуть от греха подальше.       Шлепки стали не такими громкими, но их увесисоть и грубость оставалась прежней. Пока одной краснеющей ладонью старший отрабатывал одну из ягодиц брата, вторую он мял, а затем менял функционал рук. Это все было пока через одежду. Рафаэль стоял на локтях и все больше опускал голову вниз, понимая, что, чем дольше это продолжается, тем сложнее ему сдерживать блаженные вздохи. Максимум дозволенного сейчас: скулеж, да и то он был странный. То ли от удовольствия, то ли от боли. Он не понимал, почему ему это нравится, от каждого удара с пятой точки разбегаются мурашки, а когда тот еще и параллельно мнет, то это просто разнос. Резко Леонардо стянул с него брюки с трусами ниже сидушки и удивленно заметил кое-что, внимательно примеряя ладони к мягкой части тела.       — Она выросла. Раньше она чуть легче помещалась у меня в ладонях, сейчас же мне нужно растопырить пальцы и все равно этого недостаточно, — задира раздраженно дрожаще выдохнул, стукнув кулаком по поверхности.       — Хватит, блять. Это из-за тренеровок.       — И не только из-за них, — он снова стал мять аппетитные булки лежащего партнера, который сразу сжал рот, чтобы не издать лишних звуков. — У тебя мурашки, пхах… Лжец, не нравится ему. Ну-ну, — выведя брата на слова, мечник этим воспользовался.       — Заткнись, просто стало холодно и… —естественно в этот момент Лео шлёпнул его по упругой попке, заставив того очень старательно сдерживать звуки.       Вдруг старший как с цепи сорвался и стал использовать тяжелую кавалерию, начав отбивать ладонями бедную задницу задиры, который сжимал собственные руки. Наконец-то он не выдержал, и вместе с нежным скулежом вышел горячый выдох. После этого холерик стал умоляющие постанывать, смешивая эти звуки с тяжелым дыханием и поскуливанием, которое было тихое, но такое приятное для ушей старшего, который не жалел его кожу и, по сути, выпорол ради этих прерывистых вздохов. Первое время Леонардо не замечал, был полностью погружен в процесс и звуки, но потом увидел, что братец притирается тазом между его сжатых колен своим органом, который тоже оказался снаружи, как только он приспустил саеносцу брюки с нижним бельем. Когда пятая точка партнера уже полыхала, тот слегка подрагивал, продолжая шепотом ругаться под нос. На последок еще раз шлепнув несколько раз подряд, мечник заставил бунтаря всего продрогнуть от неожиданности, потому что он делал каждый раз разные паузы между подходами ударов, и, что самое неожиданное, кончить тому обильно между колен, которые бесстрашный сжимал так, что плеснувшая и вытекающая сперма продолжала течь по ним и капать на матрас. Бедняга обмяк.       — Раф, ты кончил, — Леонардо приподнял его немного, чтобы взглянуть на белую жидкость у себя на коленях и стал ее собирать пальцами.       — А я, блять, не заметил, спасибо… — вдруг одной рукой мечник оттянул одну ягодицу, чтобы было легче добраться до прохода, и стал его ублажнять и растягивать с помощью спермы, которая оказалась кстати. Без смазки как таковой не обойтись. Задира не успел еще успокоиться, а в него уже два мокрых пальца вставили. Он тяжело вздохнул, улегшись в свои руки и томно вздыхая.       — Все-таки извращенец ты, а не я, — ухмыльнулся Лео, растягивая его анальный кружок.       — Я под твоим пошлым влиянием, понятно? Я вообще не думал, что ты такое можешь сделать, — старший брат большую часть своих лет был отбитой паинькой, а тут для него, считайте, все открылось. А отдувается Рафаэль.       Бесстрашный закончил с растягиванием брата, спустил его чуть пониже, приспустил испачкавшиеся штаны. Увлажнив свой член тем же способом, он начал аккуратно входить. Пока это происходило, он понял, что ему хочется еще немного помять ягодицы Рафа, поэтому не стал себя лишать такого удовольствия, нежными движениями разминая его мягкую часть тела, как тесто. Такое же мягкое и воздушное. Холерик снова приподнялся на локтях, темно вздыхая. Дотерпел все-таки бедняга Рафи до полного вхождения в него, в этот момент его задница больше не ощущала касания, потому что лидер облактился на обе руки по сторонам от того, приподнялся на коленях, заставив брата встать полноценно на карачки перед ним.       Первые несколько минут Рафаэль держал себя в руках, скрывая свои звуки за губами и зубами, стесняясь их разноса по всему помещению, но Лео очень хотелось их услышать, поэтому он старался как можно скорее дойти до этого переломного момента, когда холерику сносит крышу от возбуждения. После первого оргазма, как кажется, держать себя легче, но каждый чертов раз бунтарь не может контролировать не только звуки, но и даже свои слюни. Единственное, до чего ему хватает сил додуматься, это сжать близлежащие предметы, да и то происходит это инстинктивно.       Лео крепко держал его за таз, насаживая на себя и двигаясь вперед резкими грубыми темпами, пока Раф удерживал себя за край мата, который ездил по полу. Доминант наклонился вперед, приложив прохладную руку к груди брата, сразу же ощутив ускоренное сердцебиение, из-за чего тот был вынужден приподняться, возбужденно хныкнув от удовольствия и зажмурив глаза, подбирая вытекающую из рта жидкость, хотя получалось плохо.       — М-мх, Лео… — задира повернул к нему голову, попросив поцелуя. Мечник полностью прижался к спине того торсом, максимально вытянувшись в шее, чтобы было удобнее касаться губ того в полном объеме. Проникнув в рот того языком, он нежно стал ласкать его изнутри, совершенно не сбрасывая темп, наоброт, ускоряясь и проезжая головкой по простате при резком заходе.       Вдруг старший рукой провел рукой по уздечке эрегированного члена, заставив его прервать поцелуй и простонать куда-то вниз, под себя. Бесстрашный выпрямился, легко надрачивая подрагивающий орган брата, пока сам продолжал долбиться в него, резко ускорил руку.       — Я с-сейчас.! — оргазм уже подступал и вот-вот должен был выплеснуться, но вдруг доминант резко убирает руку, остановившись. — Мгх…?! Л-Лео! — заныл Рафаэль, выгнувшись до хруста. Он пытался кончить без рук, но ничего не получилось, и все отступило. Задира опустил голову, хныкнув. — Козел… — Леонардо ухмыльнулся, ехидно прищурившись. С органа саеносца лишь капнуло несколько капель спермы. Тот начал водить тазом круговыми движениями, насаживая себя. — П-пожалуйста, я хочу кончить, Лео… — он обернулся, смотря просящими глазами. — Умоляю…       Леонардо начал снова шевелиться в нем настойчивыми резкими движениями, вернув и руку к органу, которому нужно было совсем немного для удовольствия. Во второй раз задира не говорил, что кончает, но мечник это ощутил по тому, как его член надулся из-за приливающей спермы в нем, поэтому так же мучительно отстранился, замерев. Бедняга Раф прерывисто простонал и жалостно проскулил. От этого приближения оргазма и его резкого прерывания были очень смешанные чувства, заставившее помутневшие глаза слезиться. Ему очень хотелось кончить, но брат не давал, поэтому внизу так ныло и крутило, при этом еще и приятное покалывание присутствовало. Старший над ним сжалился: засодив в самый последний приятный раз, он разогнал руку на его члене очень быстро, сделал несколько глубоких толчков и, когда уже кончал, вышел. Холерик излился струйкой под себя, образовав небольшую белую вязкую лужицу, а бесстрашный стрельнул прямо в нее, смешав их семя. Рафаэль упал на бок, прикрыв верхнюю часть лица предплечьем и жадно глотая воздух. Лидер достал салфетки и вытер им все то, что нуждалось стать сухим в данный момент. Леонардо отдохнул, сидя на коленях. Наконец они оделись и поднялись, убрали упавшие матрасы на место. Холерик уже пришел в себя, но по нему было видно, что он еще немного в эйфории. Выходя из здания, мечник подхватил его под локоть, чтобы тот не плелся сзади на ватных ногах. Ему бы сейчас поспать в кровати, а не домой переться еще.       — Еще раз так сделаешь — я тебе писюн откушу… — на выдохе сказал бунтарь, прижавшись к брату.       — Ты про что именно?       — Чтобы вот этих приколов с контролем моего оргазма не было. Ты хоть представляешь, как это тяжело? Ну, всмысле… Когда хочется, а ты не можешь, — мечник задумался, почесав щеку пальцем, затем предложил:       — Хочешь, мы проверим, сколько я смогу продержаться? — он ухмыльнулся. Как ни странно, недавно раздосадованный саеносец сразу заинтересовался.       — Прямо с таймером?       — Думаю, да. Интересно ведь. Да и ты мне давно не отсасывал, пора бы напомнить твоему рту, что он может не только есть то, что я готовлю, — в ответ было лишь насмешливое фырканье.       Дома, споласнувшись в душе поочередно, Лео приземлился на край кровати, так же залез в телефон в поиске секундомера, заодно спросив у присаживающегося на ковер на колени перед ним Рафаэля:       — А с какого момента брать отсчет? — он опустил телефон пониже, чтобы взглянуть на того. Задира пожал плечами, склонив голову к одному из них.       — Ну допустим с первого касания. Рук, — он положил щеку на стегну брата, притиревшись.       — С первого касания так с первого касания, — он отдал ему свой мобильник, чтобы не смотреть на прошедшее время и полностью сконцентрироваться на сдерживании себя. Задира его принял, положив его чуть дальше своих колен, из-за чего телефон стал лежать на половину под кроватью. Главное здесь было нажать на кнопку, а ее видно и она досегаема.       Протянув одну руку к паху брата, а другую — к телефону, он коснулся одновременного и того, и второго, чтобы все было максимально точно. Первые минуты Раф касался того только руками, приспустил естественно ему штаны и поглаживал вдоль органа через трусы, ощупывая ствол. Леонардо сидел спокойно, обокачиваясь руками назад и лишь глубоко вздыхая носом от поверхностного удовольствия. Когда трусы были убраны, а орган оголен, задира указательным пальцем провел ему от головки до половых желез, затеребив их уже всеми пальцами руки. После, поставив член ровно, он коснулся кончиком языка дырочки в головке, взял губами головку, начав ее посасывать до красна, спуская свою голову все ниже и ниже, массируя пальцами основание. В рту образовался горячий вакуум, в котором задира ласкал член того языком, параллельно посасывая и всасывая в себя. Подняв во время этого взгляд, бунтарь увидел на лице мечника немое удовлетворение, при котором тот лишь иногда горячо выдыхал, приложив голову на свое плечо, а глаза были закрыты, руки мяли одеяло за спиной. Рафаэль заглотнул сильнее, как смог, ощутив, что член попадает в горло, поэтому у него появился рвотный позыв, пришлось вытащить его на допустоме расстояние.       — Все нормально? — заметив как тот скорчился, Лео слегка наклонился к нему, погладив по волосам. Тот отстранился с характерным звуком, протерев рот от слюны.       — Нормально. Не отвлекайся и меня не отвлекай. Ты себе сейчас десять секунд лишних выбил, сядь нормально, — вот такой ответ был приказывающий. Мечник его послушал, снова сев, как следует. Задира стал надраивать ему орган, целуя обжигающими губами его стеночки прикусывая иногда, не сильно ощутимо, но, тем не менее, прокалывающе приятно. Старший снова закрыл глаза, облокотившись на руки за спиной сильнее и закинув голову медленно.       Рафаэлю надоело, что тот просто наслаждается. Ну, да, суть в том, чтобы тому было приятнее, но его главная задача не просто проверить, сколько тот продержится, а помешать ему делать это максимально долго. Сначала задира поцеловал громко его головку, а затем вдруг зубами оттянул крайнюю плоть, со шлепком она вернулась в исходное положение. Он взял рукой член вдоль пальцами к верху, уместив его в ладони, чтобы он не шевелился никуда, пока саеносец языком проводит по уздечке, заползая прямо под покрасневшую головку. Леонардо весь напрягся, понимая, что он может быть сейчас на пограничном состоянии между возбуждением и оргазмом. Он взглянул на брата, который тоже посмотрел на него хитрыми наглыми глазами, дав понять, что он спецаильно стал зацикливаться на чувствительных точках. Но даже это не помогало, тот хорошо держался, несмотря на то, что член был не то, чтобы горячий, он горел от возбуждения, то набухал, то снова не на долго худел. Орган был твердый и стоял, изредка прикладываясь к животу хозяина. Задира взял его обеими руками и стал водить вверх и вниз, сжимая с каждым разом все сильнее. Смазка вытекала, но это не считалось. Мечник выгнулся в спине, тяжело вздохнув, но сумел удержаться вот практически на волоске, даже из горла вырывалось что-то похожее на стон. Задира не сдавался, он одной рукой нудрачивал ему выше половины, задевая чеще головку, а пальцем второй руки погладил его у основания, а еще целовал вход в уретру, высасывая сперму с таким звуком, будто это сок, нечто вкусное и аппетитное.       Промучившись последние две минутки перед оргазмом, старший уже понял, что больше не может держать себя и кончил небольшим фонтанчиком вверх, запачкав тому руки и свой пах. Во время этого Леонардо тихо простонал, хотя стон был больше в сторону громкого выдоха. Тем не менее, Раф сразу нажал на остановку таймера, придерживая руки так, чтобы ничего не запачкать.       — Передашь салфетки? — брат потянул руку к подокойнику, нащупал там салфетки и отдал.       — Ну и сколько прошло?.. — Рафаэль, что все вытер, тоже с интересом поднял мобильник, еще неосознанно облизывая кончики губ.       — Тринадцать минут сорок восемь секунд. Неплохо, но ты можешь лучше, — он показал ему экран телефона и отдал. — Почти четырнадцать.       — Блин… Жалко, — мечник убрал телефон и встал, поправив домашние штаны в клетку.       — Да ладно тебе, — начал подниматься с пола задира, вытирая рот салфеткой тоже заодно. — Ты неплохо держался. Плюс, ты был совсем недавно возбужден, это могло повлиять на результат. Господи, какая разница вообще, кончил и кончил, че бубнить-то, — Рафаэль выкинул мусор.

***

      — Пригнись! — Микки прыжком накрыл Рафаэля, заставив его согнуться и тем самым избежать пролетевший над ним кунаи. Младший встал с него, вдвоем они оглянувшись туда, куда улетело оружие.       — Спасибо.       До этого клановцы вели себя иначе, они общались между собой, переглядывались, вприципе издавали какие-то звуки, а сейчас их лица не видно, двигаются они быстро и бессмысленно напористо, как по задаче. Они мучают этими семью уже около получаса, а те лишь больше устают, ничего не помогает, они не вырубаются. В Рафаэля кипело так сильно от этого всего, Лео просил его быть аккуратнее, чтобы он ненароком кого-нибудь с крыши не скинул или подобное, но когда один из них подрезал ему немного волос в то время, когда задира уворачивался, его будто переключило.       Клановец резанул по воздуху вперед коротким серпом, холерик скосился в бок, облокотившись на обе руки и увидел, как перед ним пролетело несколько отрезанных волос. На его отросшем ежике эти изменения почти не видны, за волосами он не ухаживает, но он разозлился. Он, как зверь, голыми руками схватился за крепкую руку противника, за плечо и предплечье, подставил подножку, чтобы его было легче поднять и со всей силы перекинул через себя, увесисто ударив спиной о крышу. Стоит напомнить, что сил в бунтаре немерено, особенно, когда он зол. Потому он вытянул руку разозилвшего его и со всей силы ударил по локтю в обратную сторону, безвозвратно сломав ее. Тишина, только Лео отреагировал, подбежав к нему.       — Ты что делаешь?! — потом они вдвоем кое-что понимают и смотрят на то, что Рафаэль держит в руках. Не уж то он оторвал руку? Но они замечают торчащие из основания провода и искры, как и у самого лежащего перед ним. — А… — Донни с Майки это естественно тоже заметили, поняв, что их можно бить без зазрения совести и ломать как угодно. Мечник похлопал брата по плечу, сказав уже спокойно: — Молодец.       — Молчал бы, — он откинул от себя руку робота, достал саи, они снова разбрелись по крыше, пока робот по середине искрился и дергался.       Стало намного проще, это ведь не люди, поэтому их выносливость так выросла, а еще это объясняет эти странные звуки, которые они издают, когда меняют тактик нападения или движения. Если бы не гнев Рафаэля, они бы догадались до такого лишь по ошибке самих клановцев. Наверняка они просто не хотят тратить резервные силы и противникам легче создать кучу роботов, используя настоящих бойцов в наиболее уместных местах.       Все закончилось тем, что все семеро противников, искресясь, валяются здесь. Те, кто полез к саеноссцу, остались без головы. Донателло склонился над одним из них, с интересом начав копаться в его разрезанной груди, где куча всякого интересного. Все трое окружили его, всматриваясь в непонятные проводки.       — Кто ж мог подумать, что Шредер додумается подослать не людей, а роботов. Это одноврменно упрощает и усложняет наше положение. Во-первых, я не могу привести рационального плана его действий, все как-то странно, сначала тишь да гладь, а затем резкие действия, — он поднялся и начал бродить. — Во-вторых, роботы умеют копировать наши движения, они быстрее, ловче, их легко улучшить, добавить новые возможности, это все очень интересно, — пока они слушали Ди, что остановился к ним спиной и сверля взглядом пол, Леонардо стал молча ощупывать место с отрезанными волосами брата, всматриваясь в эти еле заметные изменения. — В-третьих, если они смогут себе позволить делать роботов как расходный материал, то это, опять же, не совсем хорошая новость, потому что их может быть с каждым разом все больше и больше.       — А из хорошего что-нибудь? — приподнял правую конечность задира со скрещенных на груди рук. Ученый развернулся к нему полубоком.       — Ты можешь кромсать, как тебе угодно, им не больно, — это откровенно порадовало Рафа, что ударил кулаком о свою ладонь. — Но тебе стоит быть аккуратнее, вероятнее всего, они ощущают твою… М… Ауру. Короче они чувствуют, что ты настроен врраждебнее, чем мы, поэтому могут и вести себя агрессивнее и нападать кучами ради уравнивания.       — Вообще шикарно! — они все были очень уставшие, поэтому при этом возгласе со лба холерика спрыгнули капельки пота, остальные как проснулись и поняли, что тоже все потные и липкие. Надо бы домой, да поскорее.       Они разошлись на одной из крыш, поскорее вернувшись в квартиру через вход на крышу, спустились на несколько этажей вниз и скорее стали раздеваться.       — Я первый, — сразу сказал мечник, но в ту же получил сопротивление задиры, что уже держался за ручку ванной.       — Ага, в другой раз. Я такое открытие совершил, что мне положен первый номер.       — Раф, я себя чувствую, как в масле, ты моешься очень долго, ну… — хотел он дальше перечислять оругменты, но замолк и предложил: — Мы могли бы вместе принять ванную, — брат был все еще игрив и задорен после такой приятный битвы, поэтому поддержал его инициативу. Он вошел и набрал теплую, почти горячую воду. Опять же, он даже не знал, что перед этим нужно мыть ванночку, но он живет с чистюлей Леонардо, который убирается в уборной раза три в неделю точно.       Так вот, теплая вода была набрана, от нее шел пар, пока бунтарь раздевался и попутно кидал мокрую одежду в корзину для белья, старший добавил им туда эфирного масла, чтобы тела максимально отдохнули и расслабились. Главное в этой ванное было то, что кран был не был с какой-то из двух противоположных сторон, а по середине. Бунтарь первый залез в освежающую водицу, которая тут же его поглотила и заставила без сил развалиться в ней, разложив руки по бортикам. Он даже глаза закрыл на какое-то мгновение неосознанно. Это позволило бесстрашному залезть в воду на место напротив незаметно, потому что когда Раф открыл глаза мечник уже уселся, сам ощутив на себе этот волшебный эффект.       — Ну чего ты ноги разложил, где мне сесть? — бунтарь сел повыше, прижав ноги к стенкам ванны. Старший же тоже расставил ноги, но не так широко. А так же его колени немного торчали из воды, в то время как у партнера — нет.       — Знаешь, чего не хватает? — склонил голову задира на бок. — Свечей и вина. И приглушенного света, — мечник удивился, но затем безвучно посмеялся.       — В следующий раз учту и куплю нам вина со свечами. Хочется тебе прямо такой романти́к? — холерик пожал плечами, скосив взгляд в сторону и приподняв предплечья с бортиков, которые стояли на локтях, после они снова устало обратно упали вдоль края ванны. К сожелению, Лео не услышал, что тот ответил, потому что его взгляд приковался к напряженным рукам того. Они были все еще напряжены, из-за этого кровенные сосуды расширились, гоняя по телу кровь, поэтому и вены вдоль рук были видны лучше, чем обычно, ведь они набухли. Хоть брат и был расслаблен, руки выглядели напряженными и жаждущими способа отдохнуть. Старший почувствал, что Раф с непонием смотрит на него. Возможно, он задал какой-то вопрос, а Лео молчит, вот он и недовольный.       — Вот опять. Как с тобой разговаривать, если ты можешь в одну секунду переключиться на свои мысли. Ты меня даже не слушал, — бесстрашный вдруг согнул ноги в коленях по максимуму, чтобы пересесть на них.       — Извини, я просто заметил кое-что, — задира недовольно фыркнул, закатив глаза, старательно не обращая внимание на его возню перед ним. Леонардо сел на колени, оказавшись впритык с телом брата.       — Тц… — цыкнув, он перевел на партнера глаза. — И о чем ты таком думал? О чем ты вообще можешь думать помимо меня, пока мы в таком положении, — тут до него дошло, когда братец нежным движением взял одну из кипящих рук в свою ладонь.       — Угадал, — старший нежным способом стал целовать его костяшки и пальцы, массируя ладонь.       Тот вдруг покраснел, будто ему не руку мнут и целуют. Но почему-то именно вот это его вгоняло в краску сильнее и быстрее любого секса. Мечник мягкими и влажными от пара губами проходил от его костяшек к запястью, после него дальше по предплечью. Так как он наклонялся дальше, ближе к нему, пришлось тянуться, облокотившись свободной рукой на спинку ванной, по ней рука немного скользила вниз. Рафаэль смущенно полузакрыл глаза, отведя взгляд, но ему, оказывается, так нравится смотреть за его действиями, Лео так нравилось целовать его кожу, не из пошлости, он просто любил его тело, любил оставлять невидимые пометки и доказательства этой самой любви к нему. Задира ловил себя на трепещущем ощущении в груди, пока тело покрывалось очередным слоем мурашек, поэтому он иногда приятно вздрагивал. Старший дошел губами до его плеча, поцелуи не потеряли свою влажную обжигающую теплоту, дальше он поднялся ими выше, к шее. Судя по всему горячий воздух, ванная и ласковые поцелуи заставили саеносца немного выпасть и стать очень послушным, потому что он чувствал расслабляющую сонливость, ему хотелось, чтобы брат его всего расцеловал и говорил о том, как любит его. Изредка из его рта с выдохом доносилось имя мечника. Когда его рука была освобождена от поцелуя, он трепетно обвил шею того руками. Леонардо продолжал и продолжал осыпать его мягкую кожу выше, заставив партнера задрать голову, после целующий перешел с подбородка на его горячее лицо, которое ждало этого. Бесстрашный свободной рукой погладил его по щеке, стирая большим пальцем текущие с того капли пота. Наконец он поцеловал его в губы, слившись приятным касанием. У задиры даже руки так расслабились, что с трудом сжимали в пальцах плечи партнера. Последний тепло отстранился, нежно приулыбнувшись ему, холерик переставив руки ему по бокам ребер. Вдруг старший обеими руками облокачиваться на дно ванны, прислоняется к шее брата и начинает фыркать и покусывать губами, из-за чего тот сразу дрогнул, обняв его крепче.       — Лео, щекотно… — но тот продолжил, играя на коже его шеи и плечах. Рафаэль был расслаблен и у него не было ни сил, ни желания подавлять смех. Он крепче обнял его за спину под лопатками, приятно посмеиваясь.       После этого бесстрашный лег щекой на ключицу, погладив пальцами под водой ему по боку.       — Раздавишь, — задира потыкал ему в распущенные волосы, кончики которых всплывали на воде.       — Ну я ж не полностью на тебя облокотился.       Пролежав в уютном молчании еще несколько минут, Лео притерся к нему, начав говорить не намеренно тише, но его слова отскакивали от стен ванной, так что они были понятно услышаны лежащим на спине.       — Я тебя так люблю, ты такой хорошенький… Я очень люблю целовать твою кожу, и тебя целовать люблю впринципе… Я так счастлив с тобой, не думал, что когда-нибудь такое буду ощущать, постоянно появляется это непреодолимое желание расцеловать твое лицо, твои руки, всего тебя, твоя кожа настолько мягкая, хотя я не понимаю, почему. Ты всегда мягкий и теплый, чтобы спать даже одело не нужно, если ты рядом. Мне вприципе ничего не нужно, если ты рядом… — он нежно заулыбался, приподнявшись и смотря на стесняющегося брата, чьи руки съехали со спины на бока снова. — Я всегда о тебе думаю, как проклятый, но мне нравится, ты моя мотивация ко всему. Пока ты жив, мне тоже хочется, — холерик и так весь сгорает до тла от жары, а тут еще вот это. Но отводить глаз не хочется, ведь взгляд Лео чрезмерно любящий не хочет, чтобы на него сейчас не смотрели. Он смущенно кивнул, пока его изумрудные глаза сверкали.       — Я тебя тоже люблю, Лео… — смог сказать саеносец, сразу же награжденный поцелуями в губы.       Стоит напомнить о том, что ребята все так же учатся и работают, естественно, им хотелось уже поскорее сдать последний экзамен, заняться устройством на работу, на которую невозможно устроится без медицинского обследования. Мечник все так же на отрез отказывался от терапии, наивно считая, что у него все более, чем нормально. Ситуация сама себя подарила, дав Рафаэлю шанс быстрее склонить брата на поход к психологу. Они были в додзе, занимались, а Майки переборщил с переворотами и укатился в комнату Сплинтера, врезавшись во что-то.       — Ух ты! — младший вышел пыльный, в руках держал фотоальбом, стряхивая в него слои пыли. — Смотрите, у Сплинтера есть фотоальбом здесь, — Ди с Рафом покосились на Лео, который как только услышал его имя, сразу перекосился от закипающего чувства. — Лео, смотри, это ты маленький. В шарфике, пхахаха. Капец, зачем в помещении ходить в шарфе? — вдруг альбом вылетает из его рук, мечник его выдернул, захлопнул, кинул размашисто обратно в комнату, старая книжка ударилась о стену и упала, подняв пыль с пола. Бесстрашный захлопнул дверь в его комнату так громко, что сами двери затряслись.       — Не заходить сюда и ничего не брать, — задира указал на Донни, доказывая свои переживания, о которых рассказывал. Майк попятился аккуратно назад от греха подальше, а то его ударят как эти бедные двери или кинут об стенку.       Саеносец подошел к напряженному мечнику и положил руку на плечо, слегка повернув к себе. Он говорил тихо, чтобы остальные не сильно подслушивали.       — Лео, ты долго будешь отталкивать факт того, что тебе все еще плохо? Не всегда, но одно его напоминание выводит тебя из себя. Ты даже ведешь себя не как обычно, — он нежно погладил его по напряженной руке, спустившись пальцами от плеча.       — Ну а как мне еще на это реагировать? Почему я не должен так реагировать?!       — Поэтому тебе и нужна помощь. Ты не можешь не реагировать, в этом главная проблема, — старший замолчал, посмотрев на брата, а потом вниз, понимая, что его поведение действительно странное и слегонца неадекватное. — Я тебе сколько про психолога талдычу? Ты бы хоть на консультацию сходил, если не так уверен в своем недуге, как я. Я с тобой пойду, все будет нормально, — бесстрашный тяжело вздохнул и кивнул, опустив голову.       — Мне надоело испытывать страх от любого его напоминания. Я себя ощущаю сразу, как загнанный в клетку, — партнер развернул его к себе и обнял, прижав к своему плечу и поглаживая по голове.       — Тогда дома посмотрим и выберем подходящего специалиста, да? — он говорил с ним как с ребенком, не приказывая, а направляя, но с ожиданием положительного ответа. Старший угукнул.       Он устал обманывать и себя, и всех остальных, в данный момент он осознал свою проблему и, как обычно, Рафаэль подоспел вовремя, указав на то, о чем он ему пытался сказать. Сейчас не выкрутиться, он сам себя не контролировал, проявив несвойственную себе грубость и агрессивность.       Пока мечник об этом думал, бунтарь повернул голову к Донни с Микки, которые о чем-то очень тихо шептались. Они тут же заметили, что Рафаэль посмотрел на них. Последний рукой махнул в сторону выхода, мол, они могут идти. Доннатело вытащил телефон и потыкал в выключенный экран пальцем, намекая холерику, чтобы проверил телефон. После чего они удалились, подхватив свою одежду на ходу.       Задира снова переключил свое внимание на свою половинку, которой все больше и больше приходили в голову мысли о его поведении. Ему хотелось теперь узнать, почему ему так тяжело отпустить отца, почему для него это такой огромный триггер. Вдруг старший безумно мягко его обнял крепче за талию, прячась в плече, пришлось сгорбиться.       — Я опять все порчу, да? — задира глубоко вздохнул, приподняв грудь.       — Нет, Лео, ты ничего не портишь. Максимум, что ты испортил, это наиболее скорый прием у врача. Да и то, испортил только себе. Я бы долбил тебя до последнего, заставив через силу пойти, пока у меня терпение бы не кончилось.       — Я себя чувствую каким-то уставшим из-за этого… — Леонардо немного отстранился от его плеча, на счетные сантиметры, продолжая смотреть туда, куда был уткнут секунду ранее. — И мне это надоело. Почему его нет здесь уже столько времени, а он все равно умудряется мне все портить? — бесстрашный переложил одну из рук тому на плечо, поправляя одежду после себя. — Я не люблю злиться, меня же сложно вывести из себя обычно. Я ощущаю себя не в своей тарелке. И больше всего меня расстраивает, что если я его увижу, то даже не смогу ударить, у меня рука не поднимется, потому что я, как идиот, приросту к земле. — Мечник сжал поправляемый им рукав брата и снова рассерженно стукнулся лбом в плечо. — Я ничего не понимаю…       — Поэтому я так настаиваю на психологе. Он тебе поможет понять, — Рафаэль взял его за щеки и поднял к себе. Они были необычно холодными.— Если тебе будет нужно, я могу с тобой ходить хоть на каждый прием. Буду ждать, пока ты не закончишь. — лидер стушевался, но все же ответил, преодолив это ощущение:       — Хорошо… Я буду рад, — понятное дело, что ничего не ограничится одной консультацией, придется ходить регулярно на приемы. Лео поцеловал его поверхностно в щеку и отстранился. — Домой, да?       Они уже были в своем районе, неспеша шагая вдоль тротуара и обсуждая сегодняшний ужин, как вдруг оба услышали тихий приближающийся свист, но почему-то обернулся только Рафаэль, по старой привычке полез за пояс рукой под куртку. В этот момент он выхватывает саи и протягивает брату за затылок, тем самым отбив летевший сюрикен. Старший тоже обернулся, отстранившись и насупившись.       — Это издевательство, — на крыше было несколько знакомых им роботов, они начинают пытаться приблизиться, спускаясь по стенам домов и всяким пожарным лестницам. Рафаэль уже был намерен биться, но бесстрашный подхватывает его под локоть и быстрым шагом уводит, после перехватывает за руку и переходит на бег.       — Хей?! Мы не будем драться?! — Лео отрицательно замотал головой, оглядываясь.       — Тренеровка нас вымотала, их четверо, а нас двое. Хоть это и роботы, но легче в бою они точно не стали. Это опасно и безрассудно, — бунтарь убрал саи на место, сжав руку старшего в ответ, ускорившись и подстроясь под его темп.       — Ненавижу сбегать, — ясное дело они не прятались дома, это максимально не логично, поэтому повернули совершенно в другую сторону, а те, как на зло, не отставали.       Старший рыскал глазами по окружению, вдруг резко завернул в переулок, тем самым попав на соседнюю улицу через дом, но затем снова зашел в закуток между домами, открыл пустой мусорный бак и стал залазить.       — Ты че?! — Рафаэлю ой как не хотелось залезать сюда, хоть мусора не было, но как-то все равно не очень.       — Ничего с тобой не случится, — мечник дернул его к себе и закрыл крышку. Место было много, задира лежал на спине, головой на животе брата, который спиной облактился на меньшую по длине стенку. Холерик не отпускал его руку, терпеливо сверля взглядом крышку изнутри. Лео наклонился и бережно поцеловал его губы вниз головой на секундочку, после сел снова как до этого, чтобы брату было легче терпеть.       Просидев с трудом в этом вонючем месте от силы минут десять, Рафаэль ногой открыл и вылез из него, скривившись.       — Какой кошмар, просто ужас…       — Зато нас не преследуют.       — Как же классно идти домой, провоняв мусоркой, — задира топнул ногой несколько раз, будто пытаясь с себя стрясти грязь и пошел из этого места. — Чуть без головы не остался.       — Да, спасибо, — мечник приобнял саеносца за руку, идя рядом. — Мне кажется, нас просто мурыжат сейчас конкретно.       — Мне тоже так кажется уже не первый раз. Лишь не дать расслабиться, — он цыкнул.       Дома Леонардо сразу зашел в туалетную комнату по нужде, а Рафаэль наконец-то залез в телефон, где ему Донни отправил ссылки на сайты медицинских учреждений, где работают хорошие психологи, если смотреть по отзывам. Холерик кинул ему благодарочку и сел на кровать, открыв заранее все ссылки в отдельных вкладках. Как раз вышел мечник, что тоже сел рядом, приютившись так, чтобы было удобнее смотреть в телефон. Они вместе рыскали по сайтам в поисках подробной информации о психологии, чтобы сначала прийти на консультацию и там Лео скажут, нужно ли приходить еще и в будущем. Старший выбрал одну из клиник, которая была ему больше по душе по каким-то личным соображениям. Бунтарь скопировал номер телефона и сразу же набрал, чтобы записаться как можно раньше. Как только разговор начался, бесстрашный лег тому на плечо, слушая разговор. Их записали, сказали, что нужно принести из документов, назвали цену, ну все эти моменты были обговоренны, поэтому разговор закончился.       — Через три месяца только первая консультация.       — В феврале почти, получается так, — он поднял голову с плеча.       — Да, но думаю, это будет стоить ожидания, — задира похлопал его по спине слабо. — Я мыться, — он поднялся и удалился в ванную, а пока мечник начал готовить им ужин.

***

      Три месяца пролетело быстро, Лео неожиданно охватила какая-то хандра, когда они подходили все ближе к месту. Он никогда не ощущал себя неуверенным в таким вещах, а сейчас будто язык проглотил. Он хотел бы взять брата за руку, но ему стало стыдно, что в нем вдруг проявился страх социофоба какого-то. На стойке регистрации Рафаэль общался с работницей, пока она заполняла бланк пациента, после чего сказал куда идти и к какому кабинету. Задира его слабо подтолкнул вперед в спину, а то тот как дурак смотрел на стену. Они прошли по коридорам и присели. Здесь, где никого не было, Лео все равно не смог себя пересилить и попросить подержать его за руку. Бедный двадцатилетний парень, привыкший все держать в себе, идет к психологу. Где будут копошить его прошлое про отца, где в теории он может спокойно расплакаться, где ему придется отвечать, иначе это будет бессмысленно и ему не смогут помочь. Он мял руки и заламывал пальцы до нездорового хруста, каждый раз потирая ладони и одежду.       Когда пришлось войти, Раф остался снаружи. Мечник вошел в приятный кабинет. Стены были мягкого пастельного оттенка чем-то напоминающий персик, но на какую-то долю темнее. Одна стена была занята красивым окном с уютными закрытыми шторами, вдоль другой два одинаковых книжних шкафа с книгами, вероятнее всего, про психологию, рядом с ними в углу была тумбочка, на ней электрический чайник, а внутри были точно всякий чаи и кофе. На стенках можно было увидеть картины с природой. Главное: в комнате был, естественно, сам доктор, сидевший на кресле у изголовья мягкого дивана с подушками, на которой и нужно было сесть, а потом уже и лечь. Не менее молодой парень, но явно старше Леонардо, поднял глаза от книжки и приветливо улыбнулся. Вся эта ситуация в этой комнате быстро снизился его уровень волнения и уже помогла морально открыться.       — Здравствуйте, — он показал ладонью на диван, закрыл книжку, отложил на подойник, взяв с него записную книжечку с кучей заметок и закладок, говорящие об опыте этого доктора. Синеглазый прошел к указанному месту и скупо уселся ближе к краю, поздоровавшись в ответ. — Перед тем, как мы непосредственно перейдем к нашей консультации, я хочу с Вами познакомится и предложить чего-нибуль попить. У меня есть чай, кофе и какао, а так же некоторое количество печенья, — мечник, естественно, назвал чай, в это же мгновение его доктор плавно поднялся и удалился к углу, достал из ящика тумбочки чай, начав заваривать. — Я не буду лукавить, Ваше имя меня сразу немного поразило. Такое необычное. Знаете, по большей части мои клиенты носят имя, начинающиеся с «Дж», — с его стороны послышался тихий смешок, — А самое забавное, что мое имя тоже такое: Джереми. — Названный себя вернулся с кружечкой чая и блюдечком, передав его клиенту. Лео смотрел на него какими-то пораженными глазами, даже не осознав. Дело было в том, что даже его голос с одной стороны профессиональный, а с другой —домашний, внушающий ему спокойствие и побуждающий открыться.       Он вприципе выглядел мягко: волосы Джереми были ужасно непослушным, у них был сложный рост, поэтому всегда возникали проблемы у парикмахера, они поднимались вверх, но к этим годам он уже научился управляться с ними, чтобы перевести свой недостаток в плюс. Далее очень важным было именно лицо. Ресницы длинные и видны даже со стороны, некоторые девушки завидуют таким густым ресницам, глаза мягкие, темно-карие, будто бы черные, но в них отражалось то ночное спокойствие, но само лицо и череп у него были тонки, скулы проявлялись при любом гласном произнесенном звуке, шея такая же тонкая. Вполне вероятно, что его дразнили «жирафом». Одет он был в брюки и кардиган, под которым была блузка молочного цвета. Даже его высокий рост никак не портил это. Бесстрашный зачорвался такому человеку, которого хочется по-дружески называть «уют», как будто это слово придумали в тот момент, когда Джереми появился на свет.       — Вас назвали в честь Леонардо да Винчи? Или Вы Леонард? — мечник отрицательно покачал головой, когда собеседник сел в свое кресло.       — Первое. Близкие меня чаще всего называют просто Лео. У моих троих братьев такие же имена, — тот искренне заинтсровался, приложив записную книжку к коленям и склонившись вперед, чтобы как будто лучше расслышать.       — Ничего себе. Расскажите.       — Я самый старший из всех, после меня по возрасту идет Рафаэль, после него Донателло и самый младший Микеланджело. На самом деле мы ничего общего с искусством и не имеем, но почему-то нам дали именно такие имена, — тот понимающе закивал.       — Какие красивые имена. Вы, наверное, очень разные, — за этот короткий рассказ психолог успел подметить несколько важных моментов, которые тут же законспектировал. — Всегда мечтал о младшем брате или сестре.       — Это, конечно, здорово, но немного тяжело, — Лео слабо приулыбнулся. — Потому что единственный, от кого я могу не ожидать ничего резкого, так это Донни. Он очень спокойный и рассудительный, в то время как остальные двое очень активные и не спокойные.       — Но Вы их очень любите, — этот вроде бы был и вопрос, но в то же время некий вывод из слов длинноволосого.       — Конечно, — эти мысли привели его в свое шестнадцатилетие. Старший пригубил чай, смотря в него. — На самом деле я очень долгое время не хотел идти к психологу. Меня Рафаэль заставил.       — Вот как… А почему Вы не хотели идти? Какой-то внутренний конфликт или просто считали, что с вами все в порядке?       — Я думал, что все нормально и что поддержки со стороны семьи мне с головой хватает.       — Поддержка в чем?       — Дело в том, что со стороны… Кхм, — в горле запершило в ту же секунду, но он смог выговорить, — отца долгое время я получал за каждую провинность, а если провинности не было, он ее находил и бил. Я считал, что так и должно было быть, для меня это было некой честью даже. Я же старший и отношение должно быть ко мне как к ведущему, — он ненадолго замолчал, думая, что сказать после этого. — Рафаэль узнал об этом и помог мне сначала осознать, что я не в порядке, а потом вприципе освободиться от этого. Но сейчас произошедшее ранее все равно меня тяготит. Я сам по себе не злюсь, я считаю себя спокойным, но как только я слышу его имя, то сразу же выхожу из себя. Раф и поймал меня на этом состоянии, указав на то, почему стоит идти к доктору.       — То есть Вам тяжело не то чтобы слышать о нем, но даже думать и вспоминать. Как какой-то триггер срабатывает. Мол, стук по коленке молоточком и нога обязательно вскочит. Только у вас от имени сразу агрессия?       — Может она, а может я просто стану подавленным. Но в последнее время все чаще и чаще реакция первая. Где-то в тот период был один момент, который я не заметил, но Раф мне напоминал кое-что. Я как бы извинялся за то, что приготовил обычный завтрак, а не что-то необычное и разностороннее. Он понятное дело сказал, мол, мне без разницы что есть, всегда ел и буду.       — Ваш отец заставлял вас учится на отлично и ругал за оценки?       — Оценки были основной причиной, по которой могли ударить. Единственная проблема: меня били и за чужие оценки, к которым я никакого отношения почти не имел. Я был в постоянном напряжении из-за этого, потому что ни Раф, ни Микки не могли и не хотели хорошо учиться, у меня в аттестате везде высший бал, но лучше бы его вообще не было.       — А что делал для Вас брат, чтобы вы осознали какое отношение на самом деле проявляет к Вам отец? И как вы избежали дальнейлнего насилия?       — Первое время я отрицал, но потом Раф начал кричать на меня.       — Кричать?       — Ну, он довольно громкий и грубый сам по себе, вот и сделал то, что умеет лучше всего: он наговорил мне самого худшего, что смог придумать с максимально искренней интонацией, чтобы вывести меня на эмоции. Дальше он объяснил мое ежесекундое принятие его обзывательств — отец постоянно мне это говорил, вот я так просто и поверил и принял все без раздумий.       — Ах, вот как. Это интересный подход, конечно…       Они очень долго говорили обо всех проблемах Лео, который вспоминал все больше и больше с каждой минутой, из него лился поток информации без конца, психолог каждый раз делал какой-то вывод из его слов вслух, выявляя важные моменты из всего рассказа, записывал. Выслушав своего пациента от сих до сих, Джереми улыбнулся.       — Вы очень красиво говорите, Леонардо, так слова подбираете филигранно. Честно говоря, я иногда заслушивался и забывал, что должен вникать. Но не волнуйтесь, я все запомнил. Я был бы рад сказать, что у вас все хорошо, но, к сожелению, нет. У вас огромная психологическая травма на фоне насилия со стороны родственника, которого Вы и простить не можете, и отпустить. Вот вы правильно говорили в один момент: «Он уже не участвует в моей жизни, но все равно ее портит». Но, пожалуйста, постарайтесь понять, что это не он все еще травит Вам жизнь. Это делаете Вы сами, так как не можете избавиться от источника. Я вам помогу, обязательно. Как бы о вас не заботился брат, от этого не избавится ни игнорированием, ни попытками привыкнуть. Вы встаете в мгновнный ступор, это очень напоминает мне состояние, когда человек от страха замирает. Вы его все еще боитесь. Боитесь не только увидеть, но даже подсознательно разочаровать, показаться слабым. Я знаю, осознавать это неприятно, но ваш мозг никак не может отпустить это. Вам страшно, а страх далеко не союзник. Это Вы так замираете когда только слышите о нем, а знаете, что будет, если увидите? В теории можете даже упасть в обморок, — Лео кивал на каждом выводе, хватаясь за них, как за воздух. Ему в груди сперло и сжало от странного ощущения. От осознания всего этого хотелось плакать, но он держался. — Давайте так: если у вас есть возможность, купите все наших десять приемов заранее, тогда, во-первых, между ними не будет перерыва в несколько месяцев, так как Вами займутся свободные окошки, а во-вторых, это дешевле. А так на сегодня все. В следующий раз будем разбираться с вашей проблемой по кусочкам. Все будет хорошо, не волнуйтесь, — доктор улыбнулся, когда старший поднялся на ватных ногах. Последний кивнул ему, улыбнувшись уголками губ, после удалился из кабинета.       Его голова была совершенно пустая, он выложил абсолютно все, что в ней было. Горло даже болело, а еще ему скорее хотелось к Рафу, который сидел и ждал, даже поспать успел. Потому что они там были почти два часа. Для Лео эти сто двадцать минут пролетели, как пять. Задира взглянул на вышедщего, бесстрашный выглядел немного выжито, но в то же время с какой-то пищей для размышления в будущем, он был задумчив. Или просто не в себе, еще не понял. Старший садится молча рядом, поворачивается полубоком и утыкается Рафаэлю в плечо, спрятавшись в нем и взявшись обеими руками ему за ближайшую руку того. Парень сжал колени вместе, в приципе было желание скрутится и спрятаться где-нибудь в тепле. Холерик приобнял его свободной рукой, погладив по голове.       — Лео, все хорошо? — тот кивнул молча, послышался дрожащий выдох, очень тяжелый, будто он выдыхал не воздух, а нечто потяжелее. После с трудом прошипел с покалывающим от боли горлом.       — Он сказал купить все десять приемов сейчас, чтобы между ними не было большого промежутка… — Раф угукнул ему. — Мне нужно было сразу тебя послушать… — бунтарь поцеловал его в макушку, сказав потише.       — Главное, что ты согласился.       Посидев так друг с другом какое-то время, старший отстранился, помассировав лицо руками, после поднялся, саеносец за ним повторил. Заплатив за сегодняшний сеанс и за следующие десять они забрали подтверждение оплаты и предоставленной услуги. После удалились.       — Ну как все прошло? Или ты пока не можешь сказать? — мечник взял его под локоть, Раф согнул его.       — Ну, я рассказал вообще все, что вспомнил, пока точно он не сказал, что у меня психологическая травма. Мы будем на каждом приеме обрабатывать каждую частичку проблемы по отдельности. А, еще… Он сказал, что я все еще подсознательно боюсь разочаровать отца. Это все так странно…       — Ну тебе хоть легче стало?       — Немного, но я опустошен, — задира кивнул понимающе, они остановились на светофоре.       — Чем хочешь заняться сегодня? Может, фильм посмотрим? Давно мы уже просто не валялись ради просмотра чего-нибудь, — мечник приулбынулся тепло, кивнув. — Хоть улыбнулся… Смотреть на твою поникшую рожу я ненавижу больше, чем когда ты довольный, — старший тихо хихикнул, закатив глаза. — Я тебя люблю, — Лео засмущался персиковым цветом.       — И я тебя люблю.

***

      Клан Хамато все еще был в действии, хоть и ушел на задний план, Шредер был вынужден снова вернуться в Японию по своим делам, все настоящие люди клана были также возвращены на родину, на их место встали роботы, которых Бакстер создает как зубочистики из целого дерева. Так же эти работы делали лабораторию в подземке. Точнее, только-только начали. Их виндета длится очень долго, но, кажется, Шредеру все равно, ему хочется прикончить этих непослушных детей раз и навсегда, поэтому он будет гореть этим желанием, пока не сгорит сам.