Трепет
21 мая 2022 г., 11:51
Лето проходило, по сути, бессмысленно. Несмотря на занятость каждого на работе можно было бы выбраться погулять, но они сидели дома и грустили. Ну, Лео с Рафом, конечно. Микки с Донни разрабатывали план один на миллион, чтобы точно сработал. Начало всего выпадает на двадцать пятое августа: день рождения милого Микеланджело. Всем уже исполнилось двадцать два года, красивое число. Вот и ему пора его приобрести. Ради осуществления их плана пришлось именно конопатому прийти и к первому, и второму, дабы лично сказать о том, что он приглашен в пиццерию двадцать пятого, а если не придет — то младший очень сильно обидится. Это сработает в любом случае.
Почему-то у Дона с Майком был бо́льший мандраж, чем у Леонардо с Рафаэлем, которые осознавали, что встретятся и будут вынуждены общаться спустя такое колоссальное количество времени. Микки скакал перед зеркалом, поправляя свитшот.
— Микки, перестань скакать, твое взволнованное поведение мотивирует меня увеличить процент перенимания твоих иррациональных действий, вызванных возбужденностью в мозгу, — Микки уже научился такое переводить, поэтому успокоился, уже просто перекатываясь с ноги на ногу.
— Не могу. Я боюсь, что начну вести себя через чур эмоционально, когда увижу их рядом.
— Перенаправь волнение в физическую сторону, вызови раздражение кожного покрова засчет оттягивания двумя пальцами.
— Я тогда весь вечер буду себя щипать по твоей логике, — он тяжело вздохнул. — Лишь бы все было нормально.
— Шанс успеха высок, если учитывать те обстоятельства, о которых ты говорил на днях. Если они и правда хотят быть вместе и ловят каждый звук друг о друге, соответственно, будет тяжело сорвать этот процесс.
— Ладно, я пошел обуваться. А ты переключи язык на человеческий.
— Я нервничаю!
— Ну я тоже!
***
Лео чувствовал себя смешанно: ему так хотелось прийти, хотя бы взглянуть на того, услышать его, но в груди пережимало от чувства, что это выйдет ему боком. Вдруг тому все-таки хорошо без него? Это его пугало, но желание увидеть брата было выше в пять раз. Рафаэля мучили те же мысли. У обоих был дурацкий мандраж перед встречей. Страший сильно не выбирал с одеждой: рубашка, на нее свитер, брюки под цвет рубашки, вот и все. За это время его волосы естественным образом отросли еще больше, они были заметно ниже лопаток, поэтому он мог делать полноценный хвостик, но все равно не изменял своим традициям, оставляя несколько прядей висеть за ушами. Рафаэль надел черные джинсы, белую футболку с большим рукавом до локтя, а также джинсовку. Другими словами тоже наряжаться особо не стал. Насчет его волос: так как стричь некому, пришлось ходить в парикмахерскую. Теперь у него не обычный ежик, а нечто большее. Пробор остался на том же месте, слева. Та сторона, которая включала в себя большее количество волос, стала красиво приподнята вверх, а в целом все то же самое. Микки с Донни во-первых, сели за столом у окна, во-вторых, они сели с одной стороны, чтобы остальные двое точно были вынуждены сесть вместе, в-третих, они уже заказали пять пиц. Майки заказал, всмысле. Пока те еще не пришли, младший наклонился к уху Дона, сказав тихо: — Ди, мне кажется, у меня либо лицо от улыбки треснет, либо я обоссусь, а может, что похуже... — Святой Ньютон, Микки... Ну, если будешь уверен, что не удержишься от чего-либо, попросишь меня сходить с тобой в туалет или к кассе дозаказать чего-нибудь. — Хорошо, — они сели нормально, им обоим тыкают в макушки пальцы, поэтому они оборачиваются. — Привет, — Лео улыбнулся им и обошел, сев за стол напротив. — Привет, ты рано пришел, — Ди взглянул на часы на руке. — Мы вроде как в час собирались, а сейчас только без пятнадцати, — страший помахал рукой. — Привычка приходить раньше нужного. Да, Микки, держи, — он достал из кармана брюк маленький талончик-пропуск. Тот его принял, начав разглядывать. — Сходишь как-нибудь в кафе с кошками, — тот удивился, просияв. — Ничего себе! Я даже не думал, что такие есть. Там можно ходить и трогать кошек? Как круто! Спасибо, Лео, я обязательно схожу, — заулыбался тот и спрятал талончик в портфель. Он хотел спросить у Донни, почему ему что-то дарят, а потом вспомнил, что у него сегодня день рождения, а не только специальная операция. Удержав желание посмеяться, продолжил. — Мы заказали пять пицц, я постараюсь их все не съесть, а оставить вам хотя бы по кусочку от каждой. — Очень снисходительно, — посмеялся мечник, погладив пальцем гладкий стол и поглядывая кратко в окно справа от него с определенной целью. — Только не лопни от такого количества, иначе тебя скорая будет увозить. — Никогда такого не будет. Я должен побить свой рекорд. — Даже знать не хочу твой нынешний. — Я тоже бы не хотел знать, — вписал фразу Дон, скрестив руки на груди слабо и облактившись на спинку дивана без подлокотников. — Но, к сожелению, был вынужден быть тем, кто вел честный счет. Лео усмехнулся, уже боясь поднять глаза в окно, точнее стесняясь увидеть там неожиданно Рафаэля. Вдруг прямо перед носом Микеланджело появляется прозрачный пакет с прямоугольной коробочкой каштанового цвета. Младший потянул ладони, поймав ее за дно и опустил перед лицом, подняв голову. Тот уже каким-то образом прошмыгнул в пиццерию. — Я ничего особо не придумал, поэтому держи полицейские пончики. Они довольно вкусные, тебе зайдет, — Раф встал с боку от стола, пока не торопясь садиться. Он скрестил руки на груди. — О-о-о, — не потеряв радости протянул Микки, открыв пончики и любуясь этой разноцветной красотой. — Спасибо, я их все съем, — вдруг Ди протянул руку, выхватив один и стал его есть, ухмыляясь. — Эй?! — Мне с кофе в самый раз, ты поничики-то особо не ел никогда. — Конкретно эти я съем! Они мои, — пока те "спорили", темперамент смотрел на них, не отводя никуда глаза. Лео понял, что как идиот смотрит на брата, вылупившись на него беспардонно. Дело в том, что как только он его увидел, в голове, была лишь одна фраза: «Какой он красивый...». Саеносец отнюдь не изменился за это время, но бесстрашный так давно его не видел, что вновь как будто влюбился. Продолжая разглядывать его, понял, что холерик это заметил по одной мелкой вещи: тот смущался его съедюащего взгляда. Но та самая особенность задиры, которая максимально очевидна и заметна, но пока ты не заключишь для себя факт ее существования — не будешь замечать от слова совсем. Он всегда краснел ушами, первым делом только ими. Мечник сразу обратил на это внимание и поторопился перевести взгляд на остальных двух братьев, сжав левую руку на столе и массируя пальцами собственную ладонь. Ему не было некомфортно, он не чувствал себя не в своей тарелке, как и другой, просто было непонятно, как себя стоит вести, да и смущение сильно его выбивало из колеи, оно вспыхивало в груди неожиданно, приводя с собой полчища бабочек в животе. Бунтарь наконец-то присел на заметном, но адекватном расстоянии, повернув к нему голову ради приветствия. — Даров, — попытался задира вести себя по привычному. — Привет, — старший испугался, что его голос через чур тихий, но было все нормально. За приветом последовала теплая улыбка, которую тот просто уже не имел сил сдерживать. Но это было даже хорошо, потому что саеносец понял, что тот вполне рад его видеть, даже очень. Глаза так блестят, хоть и уставшие из-за работы. Холерик решил сесть поудобнее, но лидер даже с отвергнутой головой заметил, что расстояние между ними значительно сократилось. Микки, что тоже это заметил, упал головой в стол, обратив на себя внимание. Он чувствал, как его улыбка трещит по швам, нужно было что-то придумать. Млдаший проныл: — Где моя пицц-а-а...? — А какие ты пиццы выбрал вообще? — Маргариту, по стандарту, четыре сыра, американа, диабло, это для тебя Раф, в нее входит острый перец, а так же четыре сезона. Ну попить, там, газировку в бутылках. Хочу. — Да, разнообразно, — впитав информацию, заметил бесстрашный, погладив братика по непослушным волосам холодными стальными пальцами. Но даже так была видна нежность в этих движениях, старшая любовь. — Сейчас принесут, заказ все-таки не маленький. Синеглазому было приятно ощущать на себе краткие броски взгляда сидевшего с ним рядом, который пытался таким способ его осмотреть. Задира сел со скрещенными руками и продолжал так сидеть, но вдруг потянулся рукой мимо мечника, взяв пару салфеток и стал ими вытирать вспотевшие ладони. С бывшим партнером его кровь быстро приливала к лицу от любой мелочи. Как хочется с ним поговорить, но совсем в голову ничего не лезет, да и стыдно даже начать. После нытья конопатого пять тарелок пиццы оказались на столе вместе с четырьмя бутылками газировки. Хозяин праздника стал сходу есть заветную пиццу, наслождачсь ее вкусом, Ди ел спокойно, оба скрывали тот факт, что все их внимание сейчас было на других двух. Старший в один момент заметил, что чуть ли не дышит, настолько пытался собраться с мыслями и сдерживать внутренние любовные позывы. Протянув руку к кусочку пиццы, он начал его неспеша есть, подъедая с уголка. Микеланджело прожевал третий кусок, пока все еще только приступали ко второму, проглотил и начал о чем-то рассказывать. Ди знал, что тот заранее продумал длинные случившиеся истории, чтобы не было неловких пауз и тишины, поэтому он всех веселил своими историями о том, как на него дети тошнили, про всяких странных клиентов на его старых работах. Большую часть историй составляли именно эти, о его безумных посетителях. Но это было смешно и помогло слегка раскрепоститься. Все тоже присоединились, создав тем самым беседу, а не прямой монолог одного младшего. Пока старший рассказал про какой-то момент с работы, взял с тарелки, не смотря, кусочек диабло. Как только он проглотил укушенный конец, то ощутил, что взял не то, что хотел. — Бе-е, — он высунул кончик языка, прикусив его, пытаясь справиться с непроходимой остротой. Вдруг ему прямо в руку ворвалась пол литровая бутылка воды. — Пей, — Рафаэль уже знает это самое "бе". Каждый раз, когда тот ест нечто острое, без сомнений последует этот звук о помощи. Поэтому так быстро среагировал, вручив ему спасение. Тот быстро выпил половину от содержимого, выдохнув свободнее, после повернулся лицом к спасителю, протягивая пластиковую емкость. — Спасибо, — им было достаточно встретится глазами на секунду, что к их лицам уже прильнула сдержанная краска. Холерик впихнул бутылку в портфель, угукнув на благодарность. После сел нормально, облактившись на руку, что была со стороны сидящего рядом, который в свою очередь еще с первых минут держит руку на диване рядом с собой. Майк доедал кусок пиццы, поглядывая на них, но решил, что еще рано уходить и оставлять их наедине, нужно подобрать подходящий момент. Напомнив о том, что старший не договорил, последний продолжил. Из его темы разговора вытекла другая, так они и сидели час, второй, третий. Рафаэлю уже хотелось покурить, но он сидел только из-за одного момента, который не может выкинуть из головы последние часа два точно. Знаете это ощущение, когда тебя еще не коснулись, но ты чувствуешь либо приближение объекта, либо его какую-то ауру, понимая, что с тобой что-то рядом. Темперамент ощущал правой рукой, что левая рука брата лежит довольно близко, но они вдвоем не пошевелились ни на микрон, чтобы хоть как-то изменить это. Каким-то образом инициатива диалога оказалось опять в устах бесстрашного, что рассказывал о очередной ежедневной неожиданности на работе, которая, по сути, никак к работе не относится, но она там произошла. Он сам полностью ушел в свою историю, не особо обращая внимания на какие-то мелкие детали кругом. Рафаэль смотрел на того, пока мечник поведывал. Казалось бы, что такого? Микки с Доном тоже смотрят, так лучше информация запоминается. Но была видна разница между взглядом шатена и остальных двух братьев, которые сами заслушались. Ди очень легким движением локтя подтолкнул сидящего рядом, обратив внимание Майка на задиру, что, очевидно, не слушал историю, он полностью плавал в этом голосе, а так же будто бы настраивался на что-то. Саеносец протянул вторую руку к стакану с газировкой, чтобы не выглядеть так странно в этот момент. Его сердце замирало от такой глупости, а дыхание остановилось волнительнее, но он держался. Так что же его так взбудоражило? Сердце не хотело успокаиваться, легкие заполнялись, а освобождаться не хотели ни в какую, подсасывающее чувство засело в горле, под лопаткой и в животе. Пересилив смущение и вышеперечисленные осложнения он плавным движением протянул свой мизинец в сторону мизинца брата, сначала предварительно коснувшись, а далее и сжав аккуратно. От этого его чуть не вывернуло наизнанку, настолько ему было хорошо. Для понимания картины: холерик даже руку не двигал, только оттопырил крайний палец, так близко лежали их руки все это время, от этого бунтарь и сходил с ума. Леонардо в этот момент на секунду запнулся, пытаясь осознать, что сейчас ощутил на коже пальца. Он слегка отвернул голову к окну, потерев смущенно нос железной фалангой. — Забыл... — история вылетела из головы в ту же секунду, да и думать о ней уже не было никакого желания и смысла. — Ну там ничего интересного дальше, кажется... — вернул голову в исходное положение. От этого касания у него все защебетало внутри, хотелось ощущать его теплые пальцы больше и больше, но этого милого жеста было более чем достаточно на сегодня. Он и так вызывал такую кучу эмоций и реакций в организме, что Лео с трудом сдерживал смущение. Аккуратно парень сжал его палец в ответ. Миллионы бабочек сжирали его стучащее сердце и живот, совершенно не жалея. Микеланджело и Доннатело поняли, что что-то случилось, а вот что именно они осознать не могли. — Да ладно, бывает. Все равно интересно было, — улыбнулся младший, помахав ладонью. — А ты, Раф? — тот как проснулся, посмотрел на конопатого более осознанно. — У тебя наверняка есть интересные истории с работы. Например та, в которой тебе... — Тш, — шикнул на него задира, нахмурившись. Предупредительный выстрел сработал, Микки замолк, постучав пальцами по столу. — Я забыл, что обещал молчать, особенно в такой ситуации... — неосознанно его взгляд сбегал в сторону старшего брата, а потом снова к бунтарю. Видимо его присутствие и есть та самая "такая" ситуация, из-за которой голубоглазый должен держать язык за зубами. Лео не совсем понял, но не стал сильно на этом зацикливаться. Он неосознанно сжал палец холерика, из-за чего их безззымяные тоже соприкоснулись согнутыми костяшками. — Ага, иначе я тебе все косточки пересчитаю, — сказал тот не так злобно, как планировал, касания сидящего рядом его сильно успокаивали. Майк взглянул на стол и понял, что остались одни корочки. — Пошли еще плюшек возьмем каких-нибудь, — наконец-то пришел момент, когда их оставят наедине. Светловолосый слегка вытолкнул ради ускорения движения рослого, что встал, похрустев спиной в этот момент. — Вы будете что-то еще? — Я пас, — взглянул кратко Рафаэль, а потом снова вернул глаза к столу. — Я объелся, — те быстрее ушли, пропав из поля зрения. Лео отвернул голову к окну, пока кровь продолжала приливать к щекам. Ему было тяжело это держать, поэтому он стремительно ощутил, как загорелось лицо. Темперамент страдал от того же. Они совсем не знают, что друг другу сказать сейчас, продолжая сжимать и разжимать мизинцы друг друга. Вдруг старший, чья рука была ниже, протянул безымянный палец под тот же палец брата, который сразу же его подхватил и приятно сжал. Леонардо облокачивается на железную руку, тяжело выдыхая и не отводя взгляд от окна. Раф подумал, что это вздох раздражения, решил взглянуть на него наконец-то, приятно удивились до очередных бабочек, гонячщих его кровь в животе. Лео немного прятал нижнюю часть лица за железными пальцами, томно смотря вниз. Даже так было видно, что он красный. Сейчас у холерика все перевернулось, так как окончательно пришло осознание того, что мечник далеко не не желает его видеть, он тянется к нему, хоть и так не уверенно, но он делает поступательные движения в ответ, показывая, что и ему не наплевать на то, что сейчас происходит. Оба боялись проронить и слова, трепетно касаясь друг друга. Наконец-то лидер пересилил смущение, сел нормально, повернув голову прямо. Он хотел бы хоть что-нибудь спросить, но осознал, что рот ни в какую не открывается. Да уж, смущение хорошенько их сковало, будто бы свобода полного действия была лишь на их руках, да и то как-то раз через раз. Холерик был бы рад посидеть так еще час или два, но он вдруг начал вставать, отпуская руку со словами: — Я выйду покурить, — Лео посмотрел на него, сжав левую руку в слабый кулак на том же месте. — Давай, — с теплыми нотками отозвался мечник. Когда тот ушел, он приложил ладонь к глазам, дрожаще выдохнув. Он себя чувствал так странно. Они вроде стесняются друг друга, не могут даже и слова сказать конкретного, в глаза смотреть тяжело. Но желание коснуться выше этого, Рафаэль первый и не выдержал, коснувшись его прохладных пальцев своими теплыми, горячими, по которым Леонардо очень скучал, и снова их почувствовать на своей коже дорого стоит. Он убрал руку с лица, отпив оставшейся газировки в его стакане, чтобы успокоиться быстрее. Рафаэль ретировался из пиццерии, отошел подальше от входа и закурил, выдохнув затяжную дымку. В его голове тоже был один бардак из-за этого. На свежем воздухе он пришел в себя быстрее, чем планировал, но приятный осадок на душе остался и не собирался его покидать ближайшие несколько часов. Бунтарь решил для себя, что им и правда стоит поговорить, но не здесь, а потом, как только останутся одни по-настоящему, иначе есть вероятность лишних ушей. После этих мыслей холерик стал думать то, что будет говорить. Было важно составить хотя бы первые несколько предложений начальных, от которых он оттолкнется, а далее диалог пойдет своей чередой. Ну, он надеялся, что он пойдет, а не поползет. Докурив сигарету, он вошел обратно и вернулся к их столу. Те двое еще не пришли. Микки с Донни, наблюдавшие за ними, были вынуждены проталкиваться на другую часть пиццерии, к туалету, чтобы выходящий холерик их не заметил. После этого обзор был утерян и продолжение наблюдения за экспериментом было прервано, подождав какие-то минуты они вернулись. — Ты смотри, а я пойду куплю что-нибудь для вида, — Дон отошел к кассе, Майк продолжал смотреть, внимально взглядываясь в каждую мимику и эмоцию братьев, которые наконец-то заговорили спустя столько времени. Хоть младший ничегошеньки не слышал, ему и этого было достаточно, самого факта. — Они еще не вернулись? — присев рядом, поинтересовался задира, сев еще ближе, чем в прошлый раз. — Не-а, — старший как-то глупо опустил глаза к руке брата, а потом снова поднял на стол. Вернулось это чувство, когда вот хочется сказать, даже есть что сказать, но не хватает какой-то доли самоуверенности озвучить. Все силясь произнести он вздохнул поглубже, сразу же обратив на себя внимание сидящего рядом, что приготовился подсознательно услышать и самое худшее, и самое неожиданное. — Раф, — обращается он к нему, повернув голову и слегка тело за ней. — Чего? — тот выдержал слишком большую паузу, в которую собеседник смог вставить целое слово. — Хочешь как-нибудь погулять? — выпалил мечник с такой интонацией, будто предлагает самое запрещенное, что только можно сказать в данной ситуации. Хотя, частично это так и было. Бунтарь снова краснеет, понимая, что выход на улицу его никак сейчас не спасет от новой прильнувшей краски. — Давай, — естественно он соглашается. Они столько не виделись, и упускать такой шанс глупо и бессмысленно. Холерик водит пальцами со стороны брата по дивану, будто снова ими заманивая. Приманка срабатывает — бесстрашный стеснительно проводит рукой вдоль поверхности сиденья, сначала его кончики пальцев касаются кончиков брата, что на секунду забывает дышать. После этого фалангии нежнейшим образом пронырливо проскальзывают меж пальцев саеносца, от чего они начинают касаться друг друга еще плотнее, если это так можно назвать. Задира пересиливает себя и поднимает глаза, сразу же поймав на себе ласковый взгляд бывшего партнера. Они оба осознавали, что происходит, но сказать об этом сразу не могли. Конечности змейками проходили дальше, скрестив тем самым их пальцы. Старший ощутил кучу мурашек, взявших свое начало прямо от руки. Пробежавшись по телу все отдалость в мозгу. Рафаэль сжимает его прохладную руку в ответ пальцами, пока ладони каждого были прижаты к поверхности дивана. Саеносец тоже ощущает кучи мурашек на своей коже. Она соскучилась не меньше его по всем этим касаниям, их так не хватало, хотелось сесть ближе и хотя бы обняться. Но ни утого, ни у второго, не было на это моральных сил. Не сводя друг с друга глаз, братья внимально всматривались в них. По сути, должны были видеть отражения самого себя, но по итогу будто тонули в цвете зрачка другого. В них было столько всего, но этого всего не описать словами, потому что каждая следующая находка отражалась в душе и в мозгу. Они вдвоем поняли, что зря переживали все это время: никто из них не жил то время в своей удовольствие, только воспоминаниями о другом, которые по большей части только терзали их. Получив данные ответы, они медленно сели нормально, не отпуская рук друг друга. От осознания того факта, что они держутся за них, каждую минуту их пронизывал приятный ток. Наконец-то те двое, насмотревшись, вернулись и расселись, притащив с собой круассаны. — Вы так долго круассаны покупали? — пассивно отозвался о их возвращении старший. — Ну, там очередь, все дела, — Майки старательно сдерживал кучи фраз в его голове, которые бы точно спалили тот факт, что они подглядывали, но заставили в то же время других засмущаться. Хотелось прямо развалиться на столе и сказать, какие они душки вместе, но было нельзя. Приходилось держать себя в руках. — Вы ж хотите? Они с шоколадом, — протянул тот пару выпечки, поманив легким движением кисти. — Давай уже, — выхватил Рафаэль еду, второй из них протянул мечнику, не упустив возможность посмотреть в глаза, будто бы там он черпал для себя воздух или нечто поважнее. Брат принял протянутый круассан, докоснувшись железными пальцами до пальцев того. Конечно, это были не те ощущения, что от настоящей кожи, но, тем не менее, менее приятно не стало. — Спасибо, — он с ходу откусил кончик, из появившегося обреза просочился шоколад, заставляя его быстрее есть, чтобы ничего не испачкать. Плюс протеза в том, что он даже не чувствует, горячий он или нет. Точно не обожжешься. Вскоре этот великолепный день закончился, точнее встреча. Ни тот, ни другой не знали, как им идти по домам. О чем еще думать? Они ведь не заснут теперь. Все вчетвером вышли из пиццерии, Майк с Донном задерживаться не стали по очевидным причинам, потому быстренько ушли, вкинув им парочку благодарственных слов на прощение. Но вы думаете, они ушли? Конечно нет. Притулились за ближайшим углом, подслушивая остальных братьев, которые не могли разойтись без диалога. — Может, тебя до дома добросить? — слегка скованно поинтересовался холерик, засунув руки в карманы. — Морось сегодня такая, будет не очень комфортно на улице находится. — старший сдержал смущение, отведя взгляд в сторону транспортного средства задиры. — Я бы с радостью, но мне нужно еще в парочку магазинов зайти, — помолчав вдвоем, Раф все-таки сказал, пересилив себя. — Давай я с тобой пройдусь, — по сути компромисс, Лео не отказался, но все же забеспокоился. — А твой мотоцикл? Ты его просто так отставишь здесь? — старший, пока это говорил, ощутил, что за весь день его хвостик сильно распустился и с трудом держит волосы, поэтому для собственного удобства поторопился решить эту проблему. Закинув руки на затылок, сначала развязал волосы, а затем стал снова их собирать пальцами со всей головы, вплетая в резинку. — Я потом вернусь. Что с ним будет? Все нормально, — естественно сразу слышно, как переменился стиль речи темперамента при старшем. При Микки он не мог мата сдержать совсем, как и грубую интонацию, а сейчас его голос лился чуть ли не сопоставимо с музыкой арфы: аккуратно, подбирающе и нежно. Лео не заметил разницы, а вот Ди с Микки за углом приметили. — Ну так? — Да, конечно. Ну, в смысле... — покраснел он, отведя взгляд в сторону. Заставил своими словами саеносца тоже покрыться легким слоем краски. Бесстрашный закончил с хвостиком, встряхнув затекшие руки. — Мне не помешает помощь с пакетами, в этом плане... — Да, я так и понял... — чуть ли не пробубнил тот, настолько смущение стало для них непривычным явлением, что язык не то чтобы заплетается, его будто бы просто нет. — Пошли тогда? Все магазины как раз вдоль одной улицы. Плюс относительно недалеко от моего дома, — от мысли, что у Рафаэля есть возможность хотя бы заглянуть в то место, где все поголовно пахнет Лео, у него крутило живот. Хочется нырнуть в его свежий запах тела и волос, от других запахов его просто тошнит. — Ага, — они вдвоем удалились в сторону дороги. Младший и рослый проводили их взглядами, потом конопатый развернулся и запрыгал на месте, потрясывая от чувств внутри кулачками. Ну это было через чур прекрасно, у него лицо сводило от улыбки. — Ди-и-и-и, — протянул тот. — Я сейчас взорвусь прямо тут! Как круто! — Да успокойся ты, ничего ж еще не случилось, — с улыбкой похлопал того по голове высокий. — Я признаю, что ты был прав, что их стоило сблизить. Теперь они сами смогут скооперироваться. — Да, я тоже так думаю, — он вдруг снова заскакал, забив ногами о землю. — Я не могу, они такие!.. М-м-м..! — это вызывало смех у Донни, что не убрал руки с его головы. Пройдя несколько метров в тишине, Лео начал говорить первый. — Микки говорил, что у тебя вся еда покупная из кафе, — ну не мог старший забыть об этом. Как же тот кушает? Нужно ведь есть нормальную еду. — А, ну, — был бы кто-то другой, он бы сходу послал его мнение, но учитывая тот факт, что раньше задира питался только стряпней брата, разговор был более, чем логичен. — Готовить-то я не умею, да и времени особо нет. Ем, что заказываю, это же легче. — Не спорю. Просто в кафе бывают не самые лучшие продукты. У тебя живот не крутит? — задира достал руку из кармана джинсовки, чтобы вкинуть руку в сторону. — Бывает, — пожал плечом. — Но мне это особо не мешает, мне лишь бы от голода не откинуться, а так я в полном порядке, — Лео глядел сначала на его руку, а потом снова на лицо. — Так-то я и на работе в буфете ем, хотя на ночные дежурства беру то, что заказывал. Ходить в круглосуточные магазины я задолбался просто уже, — разговорился бунтарь. Хотя им больше двигало желание успокоить брата. Мечник повернул голову к нему, не перебивая. — Ну иногда в забегаловки захожу перекусить, если не могу поесть в ближайшее время нормально. Синеглазый его слушал, конечно, но что-то залюбовался и начал улыбаться уголками губ, всматриваясь в лицо, по которому так соскучился. Тот тоже повернул голову, поймав эту особенную улыбку, которую вообще вряд ли видел или увидит кто-то кроме него. — Все-таки, — начал свой вопрос старший, когда тот обратил на него внимание зрительным контактом. — Моя еда лучше покупной? — холерик усмехнулся, засунув снова руки в карманы, ведь из-за мороси они быстро мерзли. Как старший спокойно их держит снаружи он не понимал. Точнее одну их них. — Конечно лучше. Ты-то с душой готовишь, а не на отъебись, — мат он проронил, но только ради украшения комплимента. Да и бесстрашный посмеялся негромко, оценив. — Я польщен, — они прошли несколько шагов молча, но у обоих не спадали легкие улыбки. — А хочешь,— предложил длинноволосый, протерев замершие пальцы о свитер,— зайти ко мне перекусить? Я как раз сегодня утром сделал булочки Хоккайдо, — Рафаэль удивился в первые несколько секунд из-за его предложения, ведь он даже не думал, что тот захочет предложить. Причем не просто зайти, а полноценно посидеть как минимум за булочками с чаем. У холерика есть возможность около часа провести в раю. — Не против. Если с собой завернешь, то будет вообще великолепно, — щелкнул он пальцами правой руки, ухмыльнувшись. Хотя внутри он был готов просто либо взорваться счастливым стеснением, либо запрыгать, как ребенок, либо вот прямо сейчас расцеловать идущего рядом, настолько он мил. — Хорошо, — они чуть не прошли нужный магазин, старший его перехватил за плечо куртки, затормозив его быстрый шаг. — Стой, это здесь. Мечник первый зашел в маленький магазин, что по размеру был около одиннадцати квадратных метров. Маленький совсем, учитывая тот факт, что две третьих данного места была занята цветами, ведь это цветочный магазин. Там продавались не только цветы, но и семена различных растений, за которыми он и пришел. Рафаэль вошел за ним, осматриваясь, ему сразу ударил в нос запах пыльцы. Леонардо стал набирать семян со стенда, парочку горшков и мешок земли. Это было все так быстро, что холерик и моргнуть не успел, как тот уже все купил и планировал поднять и пакет, и мешок. Раф прильнул к кассе, подхватив мешок в руки. Пока поднимал, то увидел на нем надпись "пятьдесят килограмм". — Ты нормальный? — рявкнул на старшего темперамент, прижав мешок к себе для надежности. — Что? — они вдвоем вышли из магазина и пошли дальше, пока Лео достался лишь легкий пакетик с горшками и несколькими граммами семян. Он подумал, что бунтарь такой недовольный из-за того места, куда они вошли, бесстрашный уже приготовился отстаивать свое хобби и выгораживать его перед тем, но не пришлось. — Ты хотел в одной руке тащить пятьдесят килограмм? Еще и в левой, — он метнул на нее взгляд, а потом снова поднял на брата, что сразу смягчился на лицо. — Головой думаешь? — синеглазый тихо посмеялся. — Да, ты прав, извини. Если устанешь — можем постоять. Я как раз зайду в продуктовый, подождешь меня возле ящиков? — Окей, — они вдвоем снова замолчали, смотря на асфальт. Неловкости они не ощущали, просто хотелось что-нибудь сделать или сказать, но идеи как таковой не приходило ни одного, ни у второго. Эта прогулка имела приятный эффект, поэтому не хотелось ее прекращать, пусть они промокнут из-за непрекращающейся мороси, пусть будут молчать, пусть это не заканчивается больше никогда. В супермаркете они поставили предыдущие покупки просто на стол перед входом непосредственно в сам маркет. — Я быстро, — скорым шагом скрылся мечник где-то в магазине, а саеносец остался стоять здесь, встряхивая руками после принесенной тяжести. Оставшись со своими мыслями он еще раз прокрутил их недопрогулку в голове и стал стремительно краснеть. Затем, прикрыв нижнюю часть лица по горизонтали, тяжело выдохнул, осознав, что вел себя черезмерно смело, даже стыдно. «Он так мило себе ведет рядом со мной даже спустя столько времени. Я как-то думал, что будет совершенно по-другому. Я думал, он побыстрее убежит после того, как день рождения закончится, а он и погулять предложил, и в гости позвал... Все как-то слишком хорошо, в сто раз лучше предполагаемого... — Раф медленно опустил руку с лица, затеребив пальцем воротник футболки и оттягивая его. — Ни в коем случае не жалуюсь, но господи... Я сейчас с ума сойду, сердце выпрыгивает из груди... Я же просто... Ой, Господи, мы встречались почти пять лет, не виделись чуть больше полугода, а я снова веду себя, как влюблённый идиот...» — он опустил руки в карманы джинс, переступая с одной ноги на другую, чувствуя прекрасное тепло в душе. Нарастало предвкушение перед квартирой старшего, хотелось в нее поскорее попасть и осесть. Наверняка там уютно. Старший вернулся с пакетом продуктов, подхватил другой, из цветочного магазина. Раф снова поднял мешок и они вместе пошли в сторону дома мечника, что вел их. Неожиданно задира вспомнил о кое-чем неприятном. Слегка опустив взгляд, он спросил: — Зачем к тебе Сплинтер приходил? — неожиданно на это Лео смеется, повернув к брату голову. — Тебе уже сказали? Микки, донощик, — он вздохнул глубоко. — Да он просто завалился ко мне в дом, стал пытаться меня обвинить в том, что я все разрушил, за то, что я убил его брата. Короче, я просто на него наорал и выгнал. — Я бы послушал, как ты орешь. Особенно на него. — Там ничего интересного, — поматал головой говорящий. — Я его в ответ обвинил в том, что на меня куча всего свалилось, что все его обязанности свалились по итогу на меня, а он только и делал, что бил меня. На моем месте ты бы не выдержал и толкнул его с лестницы, если бы услышал, что он сказал, — Раф усмехнулся, отведя взгляд. — Вполне возможно. Долго еще идти? — Нет, буквально квартал остался. Добравшись до дома они поднялись на нужный этаж и старший приложил карточку к замку. Саеносец удивился этой простецкой, но такой классной технологии. Как только он оказался на пороге, его окунуло в настолько мягкую обстановку. Все такое нежное кругом, будто бы к Лео в душу зашел, еще и пахло им, так вкусно. Дышалось так просто, растения были повсюду, но не через чур, в меру. Вошедший залюбовался студией, даже забыл, как ему было тяжело тащить эту тяжелую вещь на третий этаж. Мечник уже разулся, закатал рукава и забрал у него мешок, унеся его на балкон. — Проходи и садись на диван, я сделаю нам чай. Черный, — сказал он, закрывая дверь спиной, параллельно протянул руку за затылок и расплетя волосы. Раньше Раф и не замечал, какие они длинные стали. Просто вырвались блестящие локоны с затылка, растекаясь по плечам и спине. Они доставали ему до лопаток и чуть ниже. Это с учетом того, что кончики были очевидно недавно подровнены. Подхватив со стола ободок лидер убрал их с лица, красиво пригладив. Холерик кивнул, проводив его взглядом до кухни. Сам разулся и вошел сначала в ванную, помыв руки, а потом прошелся к дивану, снова синхронно оглянувшись вокруг, и его взгляд случайным образом упал на кровать, где он увидел немного странную картину, она совсем не сочиталась с видом всей квартиры. На идеально заправленной кровати небрежно и помято валялась толстовка. — А чего у тебя одежда валяется на кровати? — мечник обернулся, не поняв, о чем тот. А Раф стал понимать, что это такое интересное лежит. Он же не дурак, тоже заметил, что вместо толстовки у него теперь был вкусно пахнущий свитер. — В смысле? — бесстрашный понял, куда тот смотрит, и вспыхнул краской. За секунду он оказался на кровати, быстро складывая вещь и убирая ее под подушку. — А-а-а. Это? Просто забыл убрать, нужно постирать было, а стиральная машинка уже забита, вот я и кинул, чтобы не забыть, — сказал он, что первое в голову пришло. Обернувшись, Леонардо увидел, как бывший партнер смущенно трет щеку пальцем, кажется, поняв, что это было только что на кровати. Нужно было доламывать комедию, поэтому хозяин квартиры вернулся к тумбочке, тяжело вздохнув у закипающего чайника. Бунтарь боялся сделать неправильные выводы об увиденном, потому что не мог быть уверен на все сто процентов, о чем думает брат и чем движим. Может, он хочет просто снова начаться общаться и не более? Старший налил им чая и принес на журнальный столик, после отошел снова, поставил на тарелку булочек, принес и их. — Выглядит аппетитно, — сразу сказал гость, протянув руку к еде, а когда откусил, то его выражение лица только подтвердило слова. — Нихрена себе... — он пытался жувать быстрее, чтобы сказать, но рука сама тянулась к его рту булочку, подхватывая следующую. Лидер сел рядом, любуясь его удовольствием, облокотившись руками на колени локтями. Давно он не видел этой картины: как брат с огромным аппетитом, который взялся непонятно откуда, ел его еду, будто бы это нечто самое вкусное, что только можно было съесть на земле. Мечник посмотрел на булочки, полуприкрыл глаза. «Он сидит рядом со мной, а я даже притронуться не могу... Я еще и сел слева от него. Даже нет смысла пытаться коснуться, я все равно не почувствую так, как мне хочется... — печально подумал Лео, перестав улыбаться. — Я по нему безумно соскучился... От него веет таким особенным теплом, которое я, кажется, не замечал раньше...» — он снова повернул голову на сидящего рядом, а лицо оппонента чуть ли не сияет от счастья, настолько ему вкусно. Тот тоже взглянул на него, заметив, что Лео какой-то подавленный. Попытался спросить, но рот был забит, так что пришлось ускориться и проглотить бо́льшую часть. — Ты чего? — Рафаэль положил булочку, стряхнув крошки с пальцев и ладоней над тарелкой. — Грустный какой-то. — Да нет, — помотал тот головой, сев нормально и сложив руки на коленях. — Все в порядке, просто задумался. — Я всегда говорил, что твои мысли тебе только хуже делают. Ты слишком много думаешь. Видишь, как Микки счастливо живет? — они вдвоем немного посмеялись синхронно. — Ну а если серьезно, то ты реально частенько перебарщиваешь с мыслями, которые в основном такие, что ты себя накручиваешь. — Это не так просто пресечь, как кажется. Мне без этого еще больше неспокойно, будто я проблему не решаю, а просто жду, когда оно пройдет. — Поделись со мной тогда, тебе станет легче, — Лео посмотрел на него молча несколько секунд, затем отвернул немного голову, прикрыв лицо волосами, сказав потише, но слышимо: — Ты думаешь, я сейчас думаю на такую тему, которую могу обсудить с тобой? — вопрос был риторический, но ответ все равно последовал. — Да, — тот со спокойствием пожал плечами. Ответ заставил бесстрашного повернуть голову обратно. — Я понимаю, о чем ты думаешь, я тоже об этом думаю и буду думать. Мы так-то в одной лодке, — лидер выдохнул, погладив правой рукой себе по ноге. — Думаю, я пока не готов озвучить свои мысли, Раф, — у обоих на какое-то незаметное мгновение сперло дыхание, когда старший назвал того по имени в конце своей реплики. Сам говорящий ощутил теплые мурашки в горле, даже произносить его имя было приятно, а вот названный ощутил покраснение ушей и мурашки на руках, что все бегали и бегали по коже. — Может, позже. — Да, я понимаю, — хорошо у них получалось делать вид, что и тот, и другой ведут себя нормально и непринужденно, совершенно ни один из них не хочет обняться, поцеловаться, коснуться, прижаться. — Ты наелся? — быстро сменил тему Лео, поднимаясь с дивана, чтобы взять полупустую тарелку. — О, да. Это очень вкусно, — улыбнулся Раф, проводив его взглядом до раковины. А сам вдруг пересел на место, где до этого сидел мечник, который, когда развернулся, то заметил это сразу же. Ему было очень интересно, почему тот сменил место. Если это связано с тем, о чем думал хозяин квартиры несколько минут назад, то не зря бабочки прильнули под его грудь. Синеглазый присел рядом, по сути, на место, что было недавно занято, но уже освободилось. Оба взялись за кружки и отпили немного. — Нравится моя квартира? — улыбнулся бесстрашный, сразу получив позитивный ответ. — Конечно. Столько цветов и зеленого, — Раф перевел свои глаза с окружения на брата, метнув головой в сторону букета лаванды. — Эти тоже красивые. — Да, я тут любительски подсел на флориографию. Ну, это изучение языка цветов. Это лаванда. — Ничего себе, — он несколько секунд поморозил взглядом фиолетовые цветочки. — И что они означают? — Лео замялся и соврал, так как не смог бы такое озвучить. — Я еще не выучил... — он надеялся, что брат не посмотрит в интернете. — Хм, — мыкнул тот в ответ. — Ну ладно, — повернул голову обратно. — А тебе денег на все это хватает хоть? — Я собираюсь выкупить квартиру. Ты думаешь, у меня есть проблемы с деньгами? — посмеялся он, улыбнувшись самодовольно. — А... Интересно, — задира облокотился на руку, что была со стороны Лео, который сразу же это заметил, посмотрев на нее несколько секунд. — Значит, ты не планируешь съезжать куда-то? — Не думаю. Зачем? Здесь хорошо, до работы удобно добираться, я тут уже обустроился, — старший помял ткань дивана, смотря на чай. — И я устал переезжать, честно говоря, — а потом вдруг добавляет чуть тише, как бы невзначай. — Место для двоих тут есть, тесниться не придется... — Рафаэль косится на него смущенно, сам переводит взгляд к его руке. — Ну да, — он вздыхает глубоко, пытаясь успокоиться и не смущаться. — А у тебя до сих случаются панические атаки, что ли? — вспомнил вдруг говорящий, переведя взгляд на лицо того. — Они всегда у меня были. В колледже тоже, во время пар, — услышав это, Раф слабо насупился. — Дома никогда. Вот только с четырнадцати лет до шестнадцати они были очень часто, потом все пошло на спад, но они никогда не пропадали. Только после похода к психологу я про них почти забыл, — Лео помолчал и добавил. — Когда стал жить один, они снова стали часто начинаться. На работе тоже. Короче, я уже привык к ним, если честно. — А от меня зачем утаивал? — процедил задира, мечник тоже перевел к нему голову. — Мог бы во время пар мне писать хотя бы, а не так. Это ж не шутки. — Я не утаивал, просто... Когда они случались, не было сил что-то писать или звонить, а когда все проходило, то и смысла не было, — он пожал плечами. — Это не такая проблема, как кажется на первый взгляд, — зеленоглазый помотал головой. Сев ровно и смотря прямо, они замолчали на какое-то время, задумавшись. Старший опустил глаза, вздохнув глубоко носом, чтобы набрать побольше воздуха. Его рука аккуратно проехалась по поверхности мягких подушек дивана, коничики пальцев коснулись теплой руки темперамента, который по какой-то причине не ожидал этого совсем и вздрогнул еле заметно. Проведя рукой далее, прохладные пальцы полностью легли на кисть Рафа, как и на ладонь, накрыв. Затем он слегка сжал, покраснев сильнее. Так хотелось прикоснуться. Дыхание снова сперло. Все их диалоги с самого начала и до конца не проявляли истинных чувств и мыслей, которые кружили у обоих в голове и в душе. Начинать не хотелось, не было сил, но хватало решимости хотя бы проявить такое физическое внимание, уже сводившее обоих с ума. Холерик, когда осознал, повернул немного голову в сторону брата, который сверлил взглядом кофейный столик. Не хватало даже желания тоже повернуть голову на секунду. Присутствовал какой-то стыд, что раньше все было так просто, а сейчас резко стало сложно. Выдохнув не сдержимо дрожаще, хоть и тихо, старший отвернул голову от его взгляда, стесняясь. Задира тоже отвернулся, резко покраснев до кипящей крови в ушах. Такой скуки друг по другу они никогда не испытывали, даже не думали, что такое чувство есть. Рафаэль хотел показать, что ему нравится это прикосновение, поэтому сжал своими крайними пальцами кончики пальцев бесстрашного, которые косвенно прилагали снизу к ладони темперамента. Перед собой они уже признались, но вот друг другу... Трудно. Трогать руки другого еще тяжело, они через силу пытаются это делать, потому что подсознательно проявляется страх, что оппонент против, хотя очевидно, что нет. Хотелось бы не переживать по этому поводу и поскорее стать ближе, но, наверное, им будет нужно время, чтобы снова привыкнуть друг к другу. Как бы не хотелось уходить, а задира тяжело вздохнул, преодолев покраснение щек, поднялся, проведя по костяшкам того своими пальцами напоследок. — Ладно, мне еще топать за мотоциклом обратно, — старший кивнул, сжав руку, в которой секунду держал чужую (косвенно родную), чтобы сохранить в ней это тепло на подольше. — Давай, — он тоже поднялся. — Ты пока обувайся, я тебе дам булочки с собой, — приулыбнувшись длинноволосый подошел к кухонным тумбам, начав плотно складывать в покупную одноразовую картонную коробочку обещанную еду, после хорошо закрыл и вложил в полупрозрачный пакет, завязал бантик, чтобы картон не промок, если вдруг что. Гость к этому времени уже был готов, крутил в руках ключи от транспорта, уже начиная окунаться в свои мысли в связи с произошедшим сегодня. Лео вышел, протянув ему обеими руками презент, холерик протянул руки в ответ, приняв его и коснулся из-за этого пальцев того своими. Неожиданно для себя старший снова продрог, но слишком заметно. Его почти передернуло от такого количества мурашек по всему телу за раз. Задира был бы рад проигнорировать, но это было тяжело сделать. Бесстрашный похлопал глупо глазами и смущенно объяснился, видя его взгляд на себе: — Н-нужно закрыть балкон... — даже голос дрогнул от этого чувства внутри и снаружи. Сказал первое, что пришло в голову. — Да ты мерзляк, — бунтарь обмягчил ситуацию, хотя понимал, что тому наверняка не холодно, если учитывать, как часто тот краснел за последний час. — Спишь, наверное, под несколькими слоями одела и в свитерах. — О, да, постоянно, — посмеялся тот, успокоившись быстро. — По твоей логике ты спишь в холодильнике, — в голову Лео пришла такая тупая фраза, но он ее все равно выпалил. — Через чур горяч, — звучало двусмысленно, но чтобы не ставить их обоих в очередной стеснительный ступор, Раф закатывает глаза, фыркнув. — Ладно, один-один. Я пошел, — он нажал на ручку и вышел в подъезд, Лео встал в прихожей, слегка высовываясь из дверного проема и придерживая дверь. — Надеюсь, ты не успеешь промокнуть по пути. Кажется, маленький дождь еще идет, — тот пожал плечами. — Переживу, думаю. Они распрощались, саеносец пошлепал по лестнице. Дверь закрылась, он вышел на улицу и уткнулся в стенку лбом, полностью раскрасневшись. Его сердце никогда так быстро не стучало, руки горели от прохладных касаний, лицо трещало от горячих щек и широкой неудержимой улыбки. «Он тоже кольцо не снимал... Круто. Да какое круто, да это же просто пиздец. Еб твою мать, это так... Ебать. Я не знаю, просто представить не могу, что это произошло. У него так вкусно пахнет... — задира двинулся в сторону пиццерии. — У меня руки трясутся... Не думал, что я буду практически разваливаться перед ним. Неужели я так отвык? Любое касание — и я уже теряюсь. Ужас, будто у меня никогда отношений не было. Да с ним и были, так почему такая реакция? С ума сойти... Снова влюбился, вот новости...» Как только Лео закрыл дверь, то сел на корточки полностью на стопы, закрыв лицо помимо глаз ладонями. Как же он был счастлив в этот момент. Закрутив лицом с зажмуренными глазами он плюхнулся на пятую точку, косолапо расставив ноги. Все лицо было красным, а на руках остались эти следы теплых касаний и последнего легкого поглаживания. Старший сжал собственные руки, прижав к ключице, затем в следующую секунду приложил левую руку к губам, несколько раз поцеловав осадок, затем приложил сжатые кисти ко лбу, улыбаясь. Не было таких слов и действий, чтобы показать, насколько его переполняют счастливые эмоции, как он его сильно любит, как ему хорошо было эти часы рядом с ним. Рафаэль никогда не покидал его сердца и не покинет, даже если старший этого захочет, но такое вряд ли случится, эта ошибка не повторится больше никогда. Поднявшись наконец-то с пола, отряхнул себя и упал на кровать. Даже не было желания о чем-то думать, хотелось цеплять из этого момента как можно больше. Лишь бы оно не уходило. На утро, когда Лео шел на работу, то он понял, что давно не был таким довольным и радостным. Он даже немного шел в припрыжку, не замечая этого, поэтому поскорее начал идти нормально. Работа сама непосредственно шла великолепно. Этот день не мог стать еще лучше, но он стал, потому что ближе к шести часам вечера ему осмелился написать Раф, чтобы встретиться сегодня в пол седьмого. Ответ, естественно, был положительным и чуть ли не сиюсекундным. Удалившись из офиса старший допивал разбавленный кофе, потому что чай в буфете закончился. Только сейчас понял, что забыл уточнить, где именно они встретятся, поэтому стоял на месте, думал, писать или нет. Но по итогу это оказалось не нужно. Тот его напугал тем, что появился из ниоткуда со спины, шлепнув по плечам. Из рук старшего чуть не улетел телефон с чашечкой, он обернулся, слабо стукнув его костяшками двух пальцев по лбу. — Напугал. — В этом и был план, — тот посмеялся, его смешило лицо бесстрашного, что, иронично, испугался этого и дулся. — А ты совсем на работу не ходишь? — С чего это? Я работаю ночью и утром, отсыпаюсь в обед. Это пока такой режим, потом будет, как обычно. — Тебе не тяжело? Биологические часы от такого негодуют обычно, — старший убрал телефон в карман брюк, отпив жидкости. — Привык, — тот взглянул бегло на кофе, затем снова на того. Лидер тоже взглянул и протянул ему. — Хочешь? Там еще половина, а я уже не хочу, — угощение с радостью было принято и отпито. — Так... Мы идем в определенное место или просто так? — Переодеться не хочешь? В костюме гулять, конечно, престижно, но не думаю, что удобно, — старший снял с себя пиджак, повесив его на руку, так как на смену вчерашней пасмурной погоды пришла теплая солнечная. Нестабильно, конечно. — Нормально. Мне не принципиально. Боишься выглядеть рядом со мной не достаточно почтенно? — он посмеялся тихо, задира фыркнул на него, поставив руки в бока. — Ненавижу костюмы, я это еще с выпускного говорил. — У тебя вся проблема утыкается в то, что кое-кто не умеет завязывать галстук, вот и все, — похихикал над холериком Леонардо, первый в свою очередь не придумал, что ответить весомого, поэтому они двинули туда, куда глаза глядят. С первого взгляда так не кажется, но мечник заметил, что братец тоже на высоте по своему настроению, как и он. По пути бунтарь допил кофе, выкинув в ближайшую мусорку стаканчик. — Уже привык к протезу? — Да, я иногда с ним засыпаю даже. Просто каждый раз лишать себя части тела не самое приятное ощущение, так что я его почти и не снимаю, — старший погладил железную ладонь пальцем второй руки. — Единственное, частенько случаются дебильные ситуации. Некоторые при ее виде чуть ли мне не все двери открывают, считая, что она для красоты просто болтается, а другие, наоброт, считают, что у меня не протез, а механическое усовершенствование тела, которое может удлиняться и давать мне неимоверную силу. Хотя в ней столько же силы, как и в другой руке, вот и все. — М-да, — насупился задира. — Придурков предостаточно. А что, часто встречаются такие? — Ну довольно-таки. На работе чаще всего. У нас есть комната отдыха и нужно было перетащить диван, а он огромный, одному никак не справиться. Ну я пришел помочь, а потом понимаю, что другой толкать не собирается. Он объяснил свое бездействие тем, что думал, что я его подниму и перенесу, — Раф даже посмеялся с этого, но понял, что старший не смеется. — Стоп, он что, серьезно? — Да, он даже не шутил. Я просто ушел. Поэтому я стараюсь прятать его вне дома, чтобы вот такое редко случалось. — Даже не думал, что будут вот такие проблемы. — Я тоже. Вообще не предполагал, а по итогу с этим больше всего и хлопот. Это единственное, что меня раздражает, а так в целом все супер. Зато не обжигаюсь, — улыбнулся тот. Холерик тоже приулыбнулся ему, любуясь параллельно. Как-то темы для разговора сами себя нашли. Ничего информативно важного они не несли, но зато каждый мог слушать друг друга столько, сколько ему угодно, полностью вслушиваясь в тембр голоса. Столько теплоты копилось от этого. Когда они дошли до пешехода, то Лео взглянул в сторону, где был Нью-Йорский парк. Если они прямо сейчас завернул направо и пойдут туда, то через квартала два доберутся. Но мечник решил сделать все чуть веселее. Он пошлепал брату по верхней части плеча пальцами, обратив на себя внимание. Тот повернул голову. — Я тут понял кое-что важное, — темперманент даже напрягся, тот так серьезно это произнес. — Дело в том, что... — он сделал от него шаг, шлепнул ощутимо по плечу еще раз. — Ты во́да, — и тут же рванул от него в сторону, которую подметил пол минуты назад. — Ты офигел?? — конечно же задира за ним побежал, будто бы он проиграет. — Я почти каждый день бегаю за всякими полоумными придурками. Думаешь, тебя не догоню? — Ты еще не догнал, — посмеялся через плечо Леонардо, ускоряясь, тот не отставал. Им где-то на фоне кто-то делал замечания, но они так быстро неслись, что не слышали. Рафаэль не соврал, что много бегает, потому что вскоре расстояние между ними стало стремительно сокращаться, но старший выкрутился не скоростью, а ловкостью, поэтому вместо того, чтобы обежать высокие кусты, парень перемахнул через них, сделал прыжок на сто восемьдесят, увидев, что тот не успел до него дотянуться буквально на последней секунде. Старший подпрыгнул, показал ему язык, посмеялся и побежал дальше уже по парку. Брат помладше забежал на территорию нормально, обогнув кустики. Но тут уже у бесстрашного дыхалки не хватало и сил бежать с той же скоростью, поэтому тот быстренько его догнал, но, конечно, не затормозил и врезался. У Рафа впринципе проблемы с тормозами: никогда не остановится, обязательно надо влететь в того, за кем бежал. Упав на скошенную траву, бесстрашный бухнулся на спину, а саеносец на него сверху, голова была где-то на груди, но все равно он почти сразу приподнялся на руках, чтобы словесно указать на свою победу. Но перед этим им потребовалась минутка просмеяться. Лидер приложил руки к его плечам неосознанно, пока братец расселся у него на ногах и облокачивался на руки вперед, расставленные по бокам от грудной клетки лежащего. — Я тебя догнал, — наконец-то сказал зеленоглазый. — Да, я это понял, когда ты в меня врезался. Тебе бы научится тормозить, что ли, — посмеялся он снова, смотря на небо и еще глубоко вздыхая. — Носишься как угорелый. — Ну знаешь, один раз на одном суде мужик выпрыгнул со второго этажа и попытался убежать, так что мои навыки прыжков с крыши на крышу и бег пришлись кстати. — Боже мой, ноги переломаешь себе, — наконец, бесстрашный поднимает голову и взгляд к сидящему на нем. И начинает им двоим приходит осознание, что вообще произошло, как они сидят. Они-то рук стесняются коснуться, а здесь прямо комбо какое-то. Хотя в данной ситуации их смущали не конкретные касания, а что, они вприципе так плотно друг к другу. Уверенность из голоса обоих пропадёт тут же. — Ну... Не переломал же... — их румянец был спрятан за тяжелым дыханием после бега, что вызывал прилив крови по всему телу, в том числе и к лицу. — Нельзя так из окна сигать... — неосознанно мечник сжал плечи того, задира в свою очередь траву, пытаясь отвести взгляды друг от друга, но не выходило. Не то чтобы сильно хотелось, но это сильно смущало. Они поняли, что не могут пошевелиться, парализованные, в каком-то смысле, друг другом. — Значит, больше не буду, — потише ответил бунтарь, чувствуя как все внутри взрывается от этого. Они бы и дальше валялись как дураки на земле, но вдруг Лео на лоб прилетела увесистая капля. За считанные секунды тучи сгустились и капель стало еще больше. — Твою ж... — бунтарь вскочил, взял его за руку, подкинув на ноги, а потом они уже в легком беге двинулись в сторону веранды, что была где-то тут. По пути редкие капли превратились в бесконечный поток воды, ливень выгонял всех из парка, а им не было смысла бежать домой, поэтому они поскорее спрятались под деревянной верандой. Ясное дело, они уже промокли, вода текла с головы ручейками, а одежда неприятно липла к телу, но пришлось терпеть. Единственное место, где было тепло — руки, которые они все еще не отпускали. Вздыхая прохладный от дождя воздух, старший взглянул на брата. Рафу было холодно, в то время, как Лео просто слегка продувало, тот даже дрожал иногда. Вытащив свою руку из чужой, мечник встряхнул пиджак от воды (он был скомкан в руках, поэтому не так промок) и повесил тому на плечи, поправив. — Надеюсь, не заболеешь, — с какой-то необычной нежностью добавил он. Был бы на этом месте другой брат, он бы поступил так же, но такую интонацию остальные двое вряд ли когда-либо услышат, особенно в свою сторону. — Он, конечно, не такой теплый, но лучше, чем ничего. Саеносец взглянул на него через плечо, придержав полученный утеплитель скрещенными руками. Бесстрашный улыбнулся так, что только этой улыбки хватит согреть все тело. Так и произошло, темперамент ощутил, как тепло ползет по его животу к груди, а дальше снова к щекам. — Не заболею, у меня иммунитет не как у Донни, — хоть что-то ответил он, мнясь на месте. То ли от холода, то ли от смущения, а может и от того, и от другого. Старший еще не убрал руки с его плеч, поправляя пиджак. — Но довольно холодно, врать не буду, — повернул голову прямо, почти сразу же после сказанного стоящий сзади начал натирать ему плечи руками, заставляя согреваться. — Ты сейчас согреешься, — улыбнулся тот, сказав потише, но из-за дождя на веранде создавалось эхо и слышно было чудесно. — А тебе не холодно? — снова оглянулся тот, мечник продолжал ему нежно улыбаться, радуясь, что смог коснуться побольше, чем просто до руки. — У тебя с волос все еще капает. — Только рукам немного, а так, в целом, все нормально. Еще капает? — он отошел немного, снял резинку с трудом, натянув ее на запястье. После чего склонился на бок, выжал волосы и встряхнул руки от воды. — Да уж. Рафаэль сжал пиджак, смущенно не отводя от него глаз. Очень часто из-за мокрых висящих волос люди выглядят не самым лучшим образом, но он все равно выглядит великолепно, как какой-то неписаный красавец: кожа бледная, статуэтная, мраморная, а синие глаза блестели не от естественного света, а от внутреннего, от чего они были еще красивее, чем могли быть. — Не знаешь, долго дождь будет идти? — задира полез в телефон, чтобы проверить прогноз погоды, набирая неспеша замерзшими пальцам. — Дождь будет... Около часа. Еб твою мать, — ругнулся он потише, закатив глаза и засунув телефон в карман. — Зашибись. — Да ладно тебе, все равно классно, — он подошел обратно, встав уже перед тем на расстоянии полуметра. — Когда в Нью-Йорке последний раз был такой дождь? Летний. А когда мы в последний раз были в парке? — В шестнадцать лет... — сказал ему потише, вспомнив ту гулянку и то, чем он хотел ее завершить. В тот день задира думал только о том, как хочет его поцеловать, но все равно не смог, струсил, завернув лицом к щеке. Да, на следующий день они поцеловались, но этот был наполнен осмысленным желанием. — Ну да, я помню, — лидер не знал о его желании в тот день, ведь они об этом не говорили. Разговоры про следующий день его бы засмущали, но не этот. Как он думал. — Было здорово. Я, кажется, тогда последний раз ел мороженное. Не рожком, а фруктовым льдом. — Угу, — брат окунулся в тот день на какое-то время и смущенно добавил. — Я тогда хотел тебя поцеловать... — Лео тут же краснеет, как помидорчик, но старается держать себя, хотя он совершенно не ожидал, что тот заведет эту тему. — Поэтому я согласился на прогулку. Хотел сделать его наиболее особенным, но не вышло, — мечник стесняется сильнее, как и говорящий, что не может не говорить об этом. — Но да, день был здоровский и без того. — Раф... — задира посмотрел на него, подумав, что сейчас бесстрашный приструнит его за это, за поднятную тему, поэтому уже напрягался и успел пожалеть, что поторопился. — Наш первый поцелуй в любом случае был очень особенным, и я его до сих пор очень ценю, — реакция удивляет бунтаря, тот еще и по-доброму улыбается, будто сам рад поговорить об этом. Это греет, напряжение спадает стремительно, по итогу полностью оставляя душу и мысли темперамента, вслушиваясь в каждое слово доброго успокоения. — Ценю и помню. Хоть тогда все было как в тумане. Это один из самых главных переломных моментов моей жизни. Твоей, я думаю, тоже. Тогда все в целом стало как "до" и "после", — он расставил обе ладони в стороны, как весы, правая, что представляла "после", очевидно перевешивала. — Это был пик моего хорошего самочувствия. Он перевешивал все то, что пришлось вытерпеть. Где бы он тогда ни случился, я бы вспоминал всегда с теплотой, — слышать подобное очень приятно, так что холерик склонил голову к своему плечу, смущенно ухмыляясь. — Господи, я скучал по твоим идиотским монологам, — он посмеялся. — Нет, чтобы ответить короткой реакцией. Ты так разговоришься, что вообще забудешь, с чего начинал, — бесстрашный тоже тихо смеется. — Ладно, я тебя понял. Рад, что мои сомнения оказались пустыми. — Я тоже. После они замолчали, полностью переключив свое внимание на дождь, что без конца все лил и лил. Лидер встал рядом ради удобства, брат всунул руки в карманы, согревая их там. Рука Леонардо, честно говоря, околела, потому что у него карманов в брюках как таковых не было, туда могла поместиться только связка ключей. Он посмотрел несколько секунд задумчиво на карман того и встал ближе, протянув вдруг свою ему же в карман. Их ладони оказались приложены друг к другу, а там так тепло было внутри. — Капец у тебя рука холодная, — ссыкнул задира, опустив голову в правую сторону. — "Только руки немного замерзли", да? Пиздец. — Ну могло быть еще хуже, — попытался успокоить его старший, за что получил в лоб ладонью. Рафаэль сжал его руку в своем кармане, согревая. — Молчал бы. Ненавижу, когда мне пиздят, так что заруби на носу, — бесстрашный кивнул, улыбаясь уголками губ. — Я редко вру. Хотя, говоря на чистоту, мне присуще недоговаривание, чем ложь. — Это почти одно и то же. Твои недоговаривания всегда поперек горла встают. — Постараюсь присечь, — посмотрев друг на друга молча несколько секунд они снова уставились на дождь. Можно было подумать, что к касаниям рук можно было уже привыкнуть, но нет. Ничего подобного. Только нависла неприрываемая тишина, и парни целиком заострили свое внимание на физической части, ощущения от прикосновений пальцев друг к другу резко стали безумно интимными. Раф нежно провел большим пальцем ему по костяшке указельного пальца, а после стал неспеша перекрещивать пальцы, сжимая. Синеглазый выдыхает трепетно носом и слегка опускает голову, он убирает железными пальцами волосы за уши, чтобы не мешали и не лезли в глаза, скрещивает пальцы в ответ, ласково переплетая их вместе. Сердце качало кровь быстрее, тело согревалось, как и душа. Темперамент намеренно касается и гладит подушечкой безымянного пальца кольцо того. Обоим это казалось особенным действием. Лео не мог это проигнорировать, поэтому встает перед братом, не вытаскивая левой руки, тянется железной ко второму карману и вытаскивает его кисть, скрестив пальцы. Было немного странно ощущать такие крепкие и стойкие касания, но хуже они от этого не стали. Просунув и эту пару рук тому в карман, бесстрашный был вынужден встать ближе, смотря брату в глаза. Безымянной протезной конечностью ощутимо гладит колечко, уравнивая их действия. В голове особых мыслей не было, только желания. Теплые и милые слова возникали в голове, они касались того, что они видели перед собой, список долго не заканчивался, каждый из них видел другого и замечал мелкие, но очень важные вещи. Как же хочется все это поцеловать и залюбить. Они смогли переждать ливень, вышло теплое солнце, а так же двойная радуга где-то в далеке. Они вышли с веранды и из парка тоже, дошли до точки, где им нужно разделиться, чтобы попасть домой. Распрощавшись, братья разошлись. У обоих опять куча мурашек и осадок сидел в них, заставлял улыбаться и сходить с ума от того, что просто некуда выплеснуть свою любовь. С каждым разом было ощущение, что они влюбляются только сильнее, сдерживать себя все сложнее, хотелось любить словесно, физически, морально, космически, по-всякому, лишь бы это выражать. Им не хотелось ничего комментировать, что касалось их чувств на данный момент. Ну очевидно, что у обоих чувства теплятся, горят внутри, но никто из них не будет торопиться. Сколько бы намеков ни делали, сколько бы ни касались, они еще не чувствуют, что пора. Но это ни капельки не расстраивает. Безумно приятное чувство, любовь их полностью окрылила, накрыла собой и вряд ли отпустит.***
В последующую неделю они не виделись: у обоих были дела, они переписывались перед сном минут десять буквально, обоих рубило, поэтому не было возможности встретиться. Но зато это кое-что показало. Чувство скуки по другому возросло в геометрической прогрессии. Сам факт, что они хотят и желают встретиться, но не могут, заставляет скучать только больше. В то время, как в то долгое время скука лишь оседала на душе, сейчас настроение на прямую от этого и зависело. Чем дольше это продолжалось, тем хуже было их настроение на день. Но как только встреча становилась возможной, оно тут же вскакивало и оживало, мандраж брал с головой, как в первый раз. Хотелось ускорить время, чтобы поскорее увидеться.
