Способ отдохнуть

      Со временем Лео отпустило. Он не убивался по Рафаэлю так сильно, просто... Скучал? Да, наверное. Они не общались уже почти пол года, не виделись, не переписывались. Но думали друг о друге. Мечник стал находить себя в новых вещах. Его квартира была заставлена в красивых зеленых растениях, таких ярких, напоминающих цвет изумруда. Он не понимал, почему ему так нравится этот цвет, хотя ответ до безумия прост. Вскоре в его доме стали появляться и различные цветы иных оттенков, вдруг он проникся флориографией. На его подоконнике красовались гортензии, а на столе — букет лаванды. Часто он просто сидел и смотрел на них, будто пытаясь высчитать каждый лепесточек, каждый стебелечек, но сбивался и со спокойствием начинал с начала. Кажется, он мог смотреть на них несколько часов. Иногда так случалось.       Пока он опрыскивал растения раздался стук в дверь, заставивший его вздрогнуть. Он выдохнул, отставляя прыскалку на подоконник, в голове пронеслось: «Опять Микки. Он что, забыл, где звонок находится?»       Он открыл дверь и замер буквально секунды на две, появилось желание захлопнуть дверь прямо перед носом пришедшего, что так бесцеремонно решил прийти прямо в его квартиру. Старший сжал ручку двери, удержав порыв бабахнуть дверью перед отцом. Он злобно процедил:       — Что тебе надо? — он не собирался строить из себя милого мальчика, а уж тем более впускать его к себе.       Конечно Сплинтер выглядел уже довольно состарившимся, но это ничего не значит. Да и Лео уже не мальчик, он подросший окрепший парень, который в рассвете сил. Этому парню очень хочется скинуть отца с лестницы, но он сдерживается, сжимая железную руку в кулак.       — Как ты смог убить Шредера с первого раза? — голос тоже просел и потерял былую грубость и хлыстость, которой так боялся лидер в раньше. Но это еще не значит, что его голос не щекочет миндалины старшего, что заметно удивился. Откуда отец знает об этом?       — Обычно. Чуть сам не помер, так и убил, — его голос эхом разносился по подъезду, это заставило старшего отпустить ручку двери и сделать два шага назад в коридор, тем самым пригласив того во внутрь. Йоши закрыл дверь за собой, отвечая.       — И что, совсем без жертв? — покосился тот на него потухшими старческими глазенками. — Ты должен радоваться, что я тебя на месте не прикончу за то, что ты разрушил наш клан и убил моего брата, — от такой наглости мечник очень быстро теряет самообладание. Он и без того был зол и говорил почти сквозь зубы, а сказанное отцом его полностью вывело из себя за считанные секунды.       Резким движением он поднимает железную руку, рукав свободного свитера просто съезжает вниз до сгиба локтя, оголяя блестящий материал.       — Вот чего мне стоил твой клан, отец. Это могло мне стоить жизни. Это могло мне стоить потерей братьев. Это я должен прикончить тебя прямо здесь, а не ты. Ты испоганил нам жизнь! — не выдерживает Леонардо, всплеснув руками вниз. — Да проподи он пропадом, твой чертов клан, твой чертов помешанный брат и весь тот кошмар, в котором были мы все это время! — он стукнул себя по груди, сжав одежду, смотря с безумным отвращением, презрением, горечью и обидой на стоящего перед ним. А самый главный вопрос читался у него в глазах и был озвучен. — Почему ты это делаешь? Почему я должен был все это терпеть? Ты хоть представляешь, что ты сделал со мной? Я был в худшем состоянии в тот период, когда должен был быть счастлив. Не должен я тут перед тобой чувствовать вину! Это меня хотели убить, а не тебя! Это мне пришлось тащить всех на своем горбу! Ты поддерживал всех в своих начинаниях? Это ты помогал Рафу найти себя в том, чем он хочет заниматься? Нет! Ты наседал с оценками, ты никогда не поддерживал Донни в его первых изобретениях, ты ругал Микки за то, что он рисует! Все, что ты делал, так это бил меня каждый день! Да, был момент, когда ты дал лекарств Ди, но это просто песчинка в море. Я всегда всех поддерживал, я должен был быть примером, который ты создавал перед ними, а я этого не хотел! Да что с тобой не так?! Это проблема в тебе, а не в нас!       — Если тебе тяжело сдерживать эмоции, то значит, ты...       — Да пошел ты! Серьезно, катись, папаша! — старший махнул в сторону двери, заставив отца опешить. — Не нужны мне твои поучения. Я буду орать в своем доме столько, сколько захочу, истерить столько же. Я не хочу тебя видеть, слышать и знать. У меня психика и так инвалидная, не буду я тут тебя тут слушать, — он смотрел на него хмурясь, проводя по воздуху ладонью, чтобы тот поторопился. — Если только попробуешь заявиться к кому-то из них — я тебя просто собственными руками пополам сломаю. Мне твоя фальш уже по горло.       Он заставил того уйти, дверь сама захлопнулась на замок. Старший сделал шаг от двери и с тяжестью облокотился о тумбочку на подкошенных ногах. Эффект неожиданности его спас в том плане, что он не упал на колени прямо перед Сплинтером. Он умудрился сконтролировать сейчас свое дыхание и не впасть в паническую атаку, начав мыть лицо водой из кухонной раковины.       Каков же был его гнев и недовольство, когда Микки написал ему о том, что этот нежданный гость и к ним пожаловал. Лео так быстро никогда еще не добирался от одной части города в другую. Видимо, его эмоциональное обвинение на него никак не подействовало. Пренебрегая собственным моральным самочувствием, старший застал отца и двух братьев на улице. Видимо, они его здесь и встретили, очень не желая его впускать к себе. Он подошел к ним на такой фразе Донателло:       — Я тебе еще раз повторяю, мы не будем обсуждать то, что случилось. И никак к этому возвращаться. Очень иррационально так тратить деньги с пенсии, чтобы просто покапать нам на мозги, — Дон держался хорошо, оставляя твердость в голосе, пока младший стоял позади, придерживая того за подрагивающую руку.       Бесстрашный подошел, встав между ними. Кровь немного прильнула к его лицу из-за спешки и злобы. Он создал между ними расстояние, сразу же стресс ученого спал.       — Я тебе что сказал? — нахмурился старший, указав на недовольного горделивого отца железным пальцем. — Ты либо уходишь прямо сейчас прямым путем на самолет, либо я просто вызову полицию и тебя прикроют. Не заставляй меня распускать руки, — не успел договорить Лео, как тот его перебил на последнем слове.       — Насчет тебя я уже понял. Я возлагал на тебя бо́льшие надежды, чем вижу сейчас. Ты настолько расклеился и развалился, что на тебя смотреть стыдно. А я ведь раньше считал тебя лучшим, а теперь посмотри, что с тобой стало? Спаситель клана стал его убийцей. Не стыдно тебе, Леонардо? Столько времени на тебя потратил, а по итогу вышел сорняк. Ты думаешь, я не вижу? Да ты боишься меня больше всего на свете, ты всегда боялся. Я-то думал это будет отличным самосозданным препятствием, что сделает тебя сильнее. А по итогу ты так глупо сдулся, — бесстрашный все равно твердо стоял перед остальными, закрывая их, полностью принимая моральную давку. — А нужно было все внимание уделять Донателло, который станет знаменитым и принесет нашу фамилию в массы. Стоило поощрять эти странные и дурацкие машинки и рисуночки на синей бумажке, — Ди тоже нахмурился, ощутив себя так, как ощущал себя мечник на протяжении долгих лет. Инструментом. — А ты оказался бессмысленной тратой моего времени. Ладно, я уйду. Но тебя, Леонардо, будет мучить факт моего существования до конца твоей жизни. И то, как я к тебе на самом деле относился, тоже будет у тебя в голове все время.       И он действительно ушел. Лидер ощутил, как кружится голова, а облокотиться не на что, но вдруг подошел Микки, что дал за себя ухватиться. Они поднялись наверх, где старший присел на диван, а Майк пошел делать ему травяной чай. Ди был с ним. В этот раз старший не смог удержать свою очередную паническую атаку. Приобняв себя и склонившись вниз, он подтаптывал ногой, пытаясь осознавать себя в пространстве. Длинноволосый весь дрожал и тяжко пытался дышать, будто у него в шее кол, очень тяжело было вздохнуть хотя бы половину нужного количества. Ди присел ближе, выпрямил его и обнял, начав аккуратно щипать его за кожу, слегка дергать волосы у кончиков, по всякому отвлекать. Покрутив головой вокруг рослый взглянул на весящие на спинке стула штаны-бананы Микеланджело, на которых было нарисовано много-много утят.       — Лео, видишь штаны? — спросил он у того, указав на две штанины, ему в ответ тяжело угукнули. — Посчитай утят, — старший спорить не стал, шепотом себе под нос подсчитывая утяток, пока Донни гладил его по голове.       Когда подсчет был закончен, то Лео понял, что ему думается свежей и легче, обычно до этого состояния в одиночестве он доходит лишь через минут двадцать, а сейчас совсем быстро. Конопатый принес ему чай, мечник стал неспеша его пить, успокаиваясь еще больше.       — Спасибо, — сказал он, поставив кружку на журнальный столик. Он облокотился на край дивана руками, еще глубоко вздыхая и переводя дыхание. — Я совсем обомлел, когда отец ко мне заявился. Хотелось просто дверь захлопнулась перед ним и все.       — Мы тоже удивились, когда он подошел к нам. Мы домой шли после прогулки, а тут сюрприз... — рассказал Микеланджело, присев рядом с братом, который все еще выглядел бледно. — Не слушай его, Лео, он просто последний придурок. Тебе не нужно чувствовать себя как-то не так только из-за его слов. Хорошо? — Микки одарил брата теплой, внушающей доверие улыбкой, тем самым только больше побудив поверить в его поддерживающие слова. Мечник улыбнулся ему тепло в ответ, погладив брата по непослушным волосам. — Я думаю, наши слова имеют бо́льший авторитет, чем его, правильно?       — Правильно, — кивнул бесстрашный, а потом обратился к Ди. — А что еще нужно делать, чтобы паническая атака прошла? — Дон на секунду растерялся, но быстро нашел подходящие слова.       — Можно подышать в ладони или пакет, посчитать что-то многочисленное, пощипать себя, назвать вслух, что тебя окружает, принять контрастный душ, — мечник угукнул.       — Спасибо.       — А ты часто от паничек страдаешь? — решил уточнить за двоих конопатый, заставив брата повернуться обратно к нему.       — В последние месяцы частенько. Когда мы жили с Рафом, то таких проблем не было. Я отвык от них немного, — остальные двое не стали озвучивать свои мысли, но им была очевидна причина возвращения проблемы Леонардо, которую тот вроде не признавал, но понимал, в какой период это началось.       — То, что я назвал, должно помочь. Это лучше, чем ждать, когда оно пройдет.       После Лео ушел. Как закрыл дверь, Майки вернулся к рослому, сев рядом, и, не успев произнести, уже получил ответ.       — Мы не можем вмешиваться, я говорил. Прости, Микки, я тоже это чувствую, но мы не имеем никого права, — тот проныл и откинулся на спинку.       — У меня сердце разрывается. Ну что это за глупости такие? У одного то панические атаки, то он забывается в работе, второй пиво каждый день херачит, на мотоцикле гоняет так, будто разбиться хочет, — он встал резко. — Пойду к Рафу схожу, про отца расскажу хоть.       — Сходи. А, кстати, — поднялся с дивана Донателло, залез в ящик стола и достал оттуда папку с документами. — Отнеси, я обещал ему напечатать документы, а то у них на работе у всех катриджи закончились у принтеров.       Микеланджело через тридцать минут уже был у квартиры задиры, звонил в дверь, придерживая в руках папку, что была не из легких. Бунтарь открыл дверь, сразу посмотрев на папку.       — Что ты притащил? — без Лео он совсем перестал быть хотя бы немного ласковым и аккуратным. Для его работы это, конечно, самое оно, но в остальном... Майк не обижался, он сам все понимал.       — Ты просил Ди напечатать какие-то документы. Вот они, — тот забрал, махнув головой в сторону комнаты, чтобы тот вошел.       — Наконец-то, — саеносец удалился в спальню, младший по пути собирал пустые банки, выкинув их на кухне в мусорку, что была уже была забита ими на половину. — Ты только для этого пришел? — уточнил брат в процессе прихода на кухню.       — Нет, случилось кое-что. В плане, сейчас все нормально, но ситуация неприятная, — Микки присел за стол, шатен достал сок мультифрукт двухлитровый и налил им в прозрачные высокие стаканы.       — Не тяни, выкладывай уже, — Рафаэль присел на стул чуть правее младшего, стал отпивать сока.       — Сплинтер пришел к Лео и... — тот резко поперхнулся, ударив стаканом по столу и стал бить себя по грудной клетке, пытаясь откашляться. — К нам. Но он ушел.       — Что за хуйня?? Какого хуя он пришел? — насупился холерик, вытирая рот от напитка.       — Я не совсем понял до конца, но по итогу он засерил Лео, сказав, что зря он возлагал на него такие большие надежды, что он разрушил клан, бла-бла-бла. Ну еще сказал, что лучше бы на его месте был Донни, потому что он ученый и благодаря ему их фамилия вновь оживет. Как-то так, — он отпил сока, погладив края пальцем. — У братца случилась паническая атака из-за того, что он ему наговорил. Но, вроде, он успокоился быстро, — Майк поднял глаза, заметив, как бунтарь стремительно потерял беспокойство в глазах после последней фразы. Хозяин нунчаков умолчал о том, как часто вдруг мечник начал страдать из-за паничек только в угоду темперамента, чтобы тот не изводил себя большей выпивкой. Раф не алкоголик, просто по-другому справляться со стрессом он не умеет. Пусть лучше пиво пьет, чем разгоняется до ста двадцати километров в час.       — Мда... Пиздец, конечно... — откинулся брат на стуле, начав качаться на двух задних ножках. — Хоть съебал, на том спасибо, — бунтарь сел нормально, взяв стакан и отпив немного. Затем как-то скованно решил уточнить, не поднимая глаз от стакана. — Часто Лео к вам заходит?       — Не-а, скорее я к нему, — сразу ответил Майк, смотря за каждой мышцей лица холерика, пытаясь понять, к чему тот спрашивает. — Дел у него полно.       — Аа... Понятно, — младший стал озираться по сторонам, пытаясь что-то найти.       — А где Спайк?       — Спайк? На работе, — Микки затупил, повернувшись к нему. — Я часто дежурю, дома меня не бывает, я вот завтра снова на три дня ухожу, так что он у меня на столе сидит, листья жует. Ему там интересно, я думаю.       — А ты не боишься его там оставлять? На ночь домой-то ты приходишь.       — Не-а. Раньше переживал, а потом понял, что его там все подкармливают всякими салатиками, клубникой, яблоками. У него там шведский стол, — конопатый посмеялся, отпив сока.       — Ну здорово тогда, — младший допил сок, встал и вдруг подошел к сидящему брату, приобняв его за голову. — Рад, что у тебя все хорошо.       Задира на секунду затупил из-за двух моментов. Первый сразу вдарил в нос: ему сильно запахло свежим бельем, но не обычным. Он всегда мог отличить обычный аромат порошка от запаха Леонардо. А вторым моментом была фраза младшего. Она вроде была самой обычной, но такое ощущение пробежалось по мозгу извилистым мурашками: она была сказана в манере старшего. Задира приобнял его в ответ, сдержанно похлопав по спине.       — Да, взаимно. Мне скоро на работу, так что будь добр свалить, — младший посмеялся, кивнув ему, и убежал домой.       Несмотря на то, что Рафаэль был постоянно занят, это совсем не спасало от тоски по старшему брату, о котором все думалось и думалось без конца. Ему хотелось о нем слышать, ему хотелось его увидеть, притронуться, поговорить. Задире совсем не нравится то, к чему они пришли, ему было одиноко без того. Ему самому не нравилось, что он так много пьет, но по-другому у него не выходит не думать о том так сильно. Не может же он заявиться к нему домой и выпалить все, что думает. Вдруг Лео наоборот нравится жить одному. Только от этой мысли Рафа выворачивает изнутри.

***

      Вскоре к Лео снова пожаловали. Но визит приятнее последнего, что был около полутора месяца назад. Да, время бежит быстро, но у них ничего не случается. Бывает на ночь страший думает о своем прошлом партнере, но старается засыпать, однако все чаще замечает, что не может заснуть, если не представляет того рядом с собой. Хотя бы на пять минуточек. Да и сниться он стал чаще. Как бы он не хотел о нем не думать, его мозг считает иначе.       Итак, парень стоял готовил себе обед, как вдруг звонок в дверь. Лидер тяжело вздохнул, помыл руки и выключил плиту. После, потягиваясь, вышел в коридор, закатав рукава до запястьев, открыл дверь и тут у него почти перед носом, как из ниоткуда вылезло детское щекастое лицо. Личико, точнее. А потом он уже увидел брата, который и держал девочку на руках.       «Они уже кого-то удочерили?..» — пролетело в голове старшего при первой же секунде от удивления, но светловолосый поторопился его вразумить, поставив ребенка на пол.       — Прости, что так врываюсь, но у тебя нет какао? Я с девочкой нянчюсь, а она так его захотела, до тебя ближе, чем до кофейни.       — А... — с выдохом облечения издал звук тот: отлегло. — Да, есть, заходите тогда, — пропустил их. Микки снял ей балеточки, маленькая сразу вбежала на балкон, смотря на небо.       Мечник встал к кухонной тумбе, покосившись через плечо на конопатого, что подходил к нему, и, начав наливать молоко, поставил его в микроволновку. Потом потянулся к полке с какао порошком, как вдруг вперед его протеза влетает светлая рука брата, перехватив емкость и передав ему.       — Я вчера так же к Рафу заходил, — младший взглянул на бесстрашного, что как только услышал имя зеленоглазого, тоже кратко сбегал глазами на говорящего и стал будто лучше слушать. — Я вчера с мальчиком был, а он в туалет захотел, а он живет в том же районе, что и Раф, мы пошли к нему. Он так смешно бесился, когда он схватил его ключи от мотоцикла и просил его покатать, — они вдвоем немного посмеялись с этого. — Ты бы слышал, как он бесился из-за этого, ахаха.       Как раз напиток был готов, Микеланджело принял его и пошел на балкон, чтобы дать желанное девочке, которая взялась за стакан обеими руками, поднимая все выше, а сиделка придерживал рукой, чтобы обезопасить так скажем. Она залпом все выпила, выдохнув в удовольствии и заулыбавшись.       — А Раф... — вдруг услышал Микки из кухни. — Он там как? Еда у него есть? — старший зажал губы, удержав другие кучи вопросов, которые так и просились наружу. Младший сам сдержанно выдохнул и ответит максимально просто и непринужденно, будто бы и у него от этой темы все не переворачивается внутри.       — Еда-то вроде есть, у него холодильник забит, но это еда из кафе, скорее всего, все в таких коробочках фирменных, пива стал меньше пить, чем раньше. Так ты сам приди к нему, посмотри, — вышел с балкона Микеланджело, пока его маленькая подружка повисла на его шее со спины.       — Да у меня дел куча, — тут же сказал мечник, пожав штанины по бокам. — Совсем из дома выбраться не могу. Только на работу если, но дома я тоже работаю, не смогу, как ты, — мялся на месте, перемениаясь с ноги на ногу.       — Ну я тогда к нему схожу, скажу, чтобы к тебе заглянул...       — Нет! В смысле... — синеглазый покрылся стыдливым румянцем, почесав щеку. — Не надо его заставлять или типа того. У меня и на гостей нет времени. Даже ты заходишь, а я уже из-за этого немного время теряю. Не в обиду, просто факт, — Микки понял, что причины берутся из воздуха, но даже виду не подал, что не поверил.       — Ну ладно. Может, позже увидитесь. Я уверен, вам есть о чем поговорить, — он удалился в коридор обуваться.       — Ага... — пробубнил Лео, помяв свитер на груди.       Когда младший брат ушел, мечник достал толстовку Рафаэля почти в ту же секунду и напялил на себя одним махом. Тут же уткнулся в нее носом, прошел в слепую к кровати и сел на ее край, все вздыхая и вздыхая, будто это единственный источник кислорода на земле.       «Ну скучаю я, да. Сильно скучаю, но что уже сделать? Он живет в свое удовольствие, пока я ему не мешаю, вот и все... — он легким румянцем покрылся впервые за все это время, именно таким смущенным, по-хорому приятным. — Если я беспокоюсь о том, как он там, это еще не значит, что я хочу прийти к нему, наготовить ему всякой вкусной всячины, которую он любил есть, потом наброситься с объятиями и расцеловать его лицо... — он поелозил на месте, мня поддол одежды. — Это не значит, что я хочу расцеловать каждый сантиметр его тела, который не видел и не чувствовал рядом уже пол года... Вовсе не значит, что я хочу его крепко-крепко обнять и никогда больше не отпускать из-за какой-то глупости... Чтобы он всегда был рядом, как и его теплое мягкое тело... — все его мысли уходили ближе к физической части, потому что парень-то молодой, а у них часто бывают проблемы с переливанием крови в нижнюю часть тела, даже не связанное с возбуждением. Но зато с помощью воздействия на это можно повлиять на какое-то время. Раньше Лео просто занимался сексом и не замечал этого, а сейчас столкнулся. Каждое утро были проблемы с тем, чтобы обыкновенное в туалет сходить, из-за стояка он просто не мог. А он ведь даже не мастурбировал. — Что-то мне жарко...» — он неосознанно опустил руку на пах, ощутив бугор.       Тяжело вздохнув, он смирился с произошедшим. Присев на кровати поудобнее он приспустил штаны и нижнее белье, приятно проведя по вставшему органу, что был довольно крепок, учитывая тот факт, что мечник просто немного повспоминал прошлое. Одной рукой он облокотился за спину, а второй начал первые поступательные движения, не скупясь на скорость. Старший приятно промычал, ощутив резкий прилив возбуждения от первых касаний, которых не хватало.       Первые пять минут он сидел ровно, но все больше съезжал назад, облокотившись рукой на локоть, а вторую еще больше ускорил. Пришлось использовать для увлажнения себя левую. Помассировав на уздечке он выгнулся, прикусив губу и промычав. Когда он смог растянуть момент прилива оргазма, то лег на спину, освободившейся конечностью прижал к носу толстовку брата, вздыхая родной запах, от которого воспоминания становились еще ярче и приятнее. В этот момент его орган наполнился спермой, а она в свою очередь выскочила из уретры, запачкав белым все, на что попала. Это заняло около семи минут, но этого хватило, чтобы старший излился так обильно и бело. Он разлегся.       К сожалению, после приятного скачка наслаждения прильнула съедающая тоска, от которой хотелось только плакать. Это ужасное послевкусия после оргазма сильно его попортило. Но ничего не поделать, пришлось пересилить себя, привести в порядок то, что было испачкано. После этого он улегся в подушку лицом, пытаясь побороть грусть. По секрету: у него не получилось. Все мысли заканчивались одной фразой: "Я скучаю".       После двадцатиминутной безрезультатной борьбы лидер вспомнил о том, что готовил еду, и подскочил к плите, которую, слава богу, не забыл выключить. Это помогло на какое-то время забыть о пришедших мыслях.       Ему (и не только ему) хватило полгода, чтобы понять, что их решение можно отнести к поспешным. Лео безумно по нему скучал, но не мог пересилить себя хотя бы попросил Микки случайно устроить им встречу, а прийти прямо домой ему не казалось возможным. Это его коробило, но и одновременно вызывало трепет. Он был рад, что наконец-то перестал себя обманывать и наконец-то чувствовал спокойствие, потому что знает, чего хочет. Но хочет ли этого Рафаэль? Вдруг тот действительно рад? Это разбивала старшему сердце, но он не поверит в свои накрученные мысли, пока не убедится сам. Но как убедиться, если он стесняется? Сложно.

***

      Микеланджело прибежал домой после того, как вернул девочку родителям и получил свою денюшку в карман. Он просто залетел в кабинет Донни, начав говорить все на одном дыхании:       — Нам срочно нужно их сблизить, Донни, ты не представляешь, как это важно! Мы должны им помочь, на это указывает вообще все! Лео спрашивает меня о нем, Раф смотрит на меня по-другому, когда я говорю о Лео, они хотят встретиться, но стесняются, мы!.. — рослый закрыл его рот ладонью, шикнув.       — Давай по порядку. И нормально, — Майк вздохнул воздуха и начал говорить нормально.       — Когда я прихожу к Рафу, я ненароком упоминаю Лео. В эти моменты он смотрит на меня так, будто я рассказываю ему то, что обещал рассказать лет пять. У него даже глаза загораются. А Лео сегодня сам меня спросил, как там Раф, как он кушает. Он тоже о нем постоянно думает. Мы не можем не вмешаться, это безумно важно. Они ж будут морозиться до последнего. Нужно устроить им такую встречу, чтобы они точно пришли, — Ди отвернул голову стараясь держать лицо.       — Я говорил, мы не можем.       — Можем! Мы должны! Знаешь, как Лео меня слушает о Рафе? Как щеночек, он так по нему скучает! Я это вижу! Мы обязаны.       — Мы... — ученый насупил закрытый глаза, поджав на глубоком вдохе губы, и выдохнул, посмотрев на брата с легким смущением на щеках. — Ладно, да! Хорошо. Мы должны. Я знаю как. На твой день рождения. Свои они праздновать не будут, я тоже не особо хочу свое, а на твой они обязательно придут. Мы можем сильный размах не брать. Просто кафе. Заставим их сесть рядом, для первого шага это уже неплохо.       — Ах ты негодник! — Майки обнял его за голову, поцеловав в щеку. — Ты уже думал об этом, а сам заладил! "Нельзя, мы не имеем права". Ди, обманщик!       — Я тоже за них волнуюсь не меньше тебя, мне это не дает покоя...       — Я знаю, но больше не ври мне.       Ни Леонардо, ни Рафаэль не собирались праздновать свои дни рождения, как и говорил рослый. Поэтому в первые два месяца лета они не встретились, никак не могли бы, но вот в августе все начнется. Как новая жизнь, все с начала. С приятного начала.