Способ отдохнуть

      Микеланджело обоих заставил думать и хотеть попасть на этот праздник, где, по сути, будут просто кучи фейерверков. Не более. Но у них были свои причины желать туда поехать. По итогу эти оба списались и договорились поехать туда. Только в день выезда до Лео дошло, что они поедут на мотоцикле, а он катался на нем довольно давно. Как в первый раз будет страшно слететь с сидушки.       Старший вышел из подъезда и ему сразу в руки влетел шлем, который он поймал неосознанно, похлопав глазами на брата, что облокотился на свой транспорт, скрестив руки.       — Помнишь, как сидеть?       — Помню, просто снова как-то стремно, — он подошел, осмотрев бегло двухколесного. — Ты еще и носишься, как больной. Влетишь в кого-нибудь и все.       — Не влечу, я водить умею, — Рафаэль сел первый, похлопав за собой. — Не ссы, ехать не так долго, а там будет полупустая дорога вне города, вообще волноваться будет не о чем.       — Ехать ты медленнее не станешь.       — Конечно, я ускорюсь, — ему в ответ обреченно проныли, мечник присел сзади, убирая волосы с лица настолько, насколько это возможно. — Готов? — бунтарь взял свой шлем, надевая его, сидящий за спиной повторил.       — Да.       Не успел он произнести, как сорвиголова хорошенько газанул, отчего мотоцикл слегка приподнялся на заднем колесе, заставив бесстрашного со скоростью света схватиться за водителя, обвив его руками под грудной клеткой. И правильно, потому что, как только транспорт принял нормальное положение, он резко сорвался с места, а потом только набирал скорость. Леонардо прижался к нему, крепко держась. Но вскоре ослабил хватку, понимая, что, в приципе, они едут не на самой высокой скорости, пока они в городе. По итогу он не жался мертвой хваткой, а лишь приятно обнимал, приложив голову к спине. Саеносец не мог нормально дышать в тот момент, когда он так прижимался, но потом тот, очевидно, расслабился и стало приятнее. На светофоре Раф проехать не успел, поэтому аккуратно притормозил, облокотившись на ногу, Лео повторил за ним синхронно. Брат выпрямился, бесстрашный слегка наклонился в сторону, приподняв шлем.       — Не носись ты так, а я то слечу.       — Не слетишь, ты так крепко держишься, что мы скорее вдвоем улетим, — задира обернулся к нему, дав щелбан. — Не парься, все нормально. Да и ты ж не первый раз катаешься.       — Ну я уже отвык... — потер он лоб от щелчка. После он снова его обнимает, уложив подбородок на плечо, пока в руке придерживал шлем. Все равно светофор долгий. Холерика немного пробивает мурашками от такого. — Тем более, ты стал лучше кататься и намного быстрее, чем тогда. Пожалел бы меня, пф...       — Потерпишь, неженка, — посмеялся саеносец, потеребив ему кончик носа. — Держись просто крепче за меня, тогда точно все будет нормально.       — Я и так держусь.       Сев, как нужно, они поехали дальше. Когда они выехали за город, то стремительно водитель перешел на скорость еще выше, старший держался как можно крепче, но, признаться честно, ему даже нравилось это странное ощущение в животе, ощущалось некое наслаждение от всего, была концентрация всех приятных мыслей. Он не совсем понимал, как это работает, но и не особо хотел понимать. Главное, что чувствовал себя хорошо и свободно. Когда они отъехали еще дальше, он выпрямился, оглянувшись за спину. Дорога красиво уходила назад, волнами извиваясь и прячась друг за друга, высокие дома города были видны очень хорошо на вечернем небе, так как все стекла отражали прыгающие лучи солнца.       Они приехали, Раф оставил транспорт на парковке, где уже было много машин. Разомнувшись, они пошли в сторону, где был весь народ, но старший вдруг того останавливает.       Вот этот весь праздник проходил возле моря, на травяном пляжике, песок был совсем у самого края берега. Люди стояли кругом, в центре закрытыми находились фейерверки, которые выпустят в одиннадцать часов вечера, а пока пришедшие тоже покупали маленькие фейерверки, коробки с ними и втыкали в землю, чтобы тоже их пустить в нужный момент. Приехали не все, но уже было не пройти. Рядом с этим местом была небольшая горка с деревом, бугорок земной, на котором можно было спокойно наблюдать за происходящим, даже ракурс был лучше. Повезло, что сейчас это место пустовало.       Лео, сжав рукав брата на запястье, отдергивает его словам словами:       — Пойдем туда? — указывает на горочку с деревом, на котором была желтая, оранжевая и красная листва. Первый десяток дней осени подходит к концу, а деревья уже перекрашиваются.       — Ну пойдем, — не стал особо сопротивляться саеносец, мечник повел его за собой, не отпуская то же место пальцами.       Забравшись на горбик, задира облокотился на ствол дерева, засунув руки в карманы, заодно проверив ключи.       — Тридцать минут подождать и все начнется, — глянув время на телефоне сообщил старший, встав ближе. — Ты совсем ничего не рассказываешь о работе.       — Там ничего такого, — пожал плечами темперамент. — Серъезно, там если не выезд, то бухгалтерия одна. По сути, все почти тоже самое, что и у тебя, но с вылазками, чтобы за кем-то побегать или просто куда-то приехать.       — Ну я не поверю, что вообще ничего не происходит.       — Бывают фрики попадаются, но это максимум, я ж не судмедэкспертом работают или следаком, я больше на административки попадаю, уголовка меня стороной проходит. Потолок — это упавший с крыши бомж или бытовуха.       — А у нас часто бомжи с крыш падают?..       — Не то чтобы... Но бывает, — холерик фыркнул в сторону. — Забей, я не наблюдаю, как часто такое случается, — они постояли молча, и тут бунтарь кое-что вспомнил. Он неловко посмеялся, потерев шею. — Слушай, тут такое дело...       — Когда начинают так говорить — хорошего лучше не ждать.       — Не совсем. Раз ты спросил про работу, у нас один корпоратив намечается, как бы некоторых из нас попросили станцевать вальс, как устроить перебивку между современной музыкой...       — Ой, ты согласился, что ли? — с надеждой на отрицательный ответ спросил Леонардо.       — Ну, прямо я не ответил, конечно. Сказали, что можно прийти со своими партнерами по танцам, ну вот я и подумал... — Раф смущенно взглянул на того. — Я не заставляю, конечно, но было бы неплохо...       — Обожаю иллюзию выбора, — пожаловался бесстрашный, посмотрев несколько секунд в сторону. — Ладно, — перевел взгляд на брата. — Но только один раз. Да?       — Ну да. Ты сможешь там остаться, — мечник приулыбнулся, склонив голову на бок.       — Даже интересно, с кем ты работаешь, — вдруг брат резко перестает улыбаться и держит голову ровно, куда-то всматриваясь, заставив тем самым холерика встать ровно и не шевелиться.       Лидер подходит ближе и начинает поправлять ему волосы.       — Тебя уже надо подстричь, — тот подошел довольно близко, заставив бунтаря засмущаться. Еще так в волосы зарывался, как специально хотел ощупать и погладить. Коротковолосый покрылся легкими мурашками от его пальцев. — Ты когда в последний раз в парикмахерской был?       — А... Месяца четыре назад, кажется...       — Боже мой... Ну понятно. Если ты хочешь, чтобы я с тобой танцевал, то верни себе форму, — бесстрашный поправил ему волосы после того, как потеребил их, и опустил руки, взглянув на стоящего перед ним стесняшку, который не знал, куда деть взгляд. Увидев его смятение, к Лео вернулось смущение. — А... — как-то слишком смело он себя сейчас повел. — Тебе и так нормально, но для солидности было бы неплохо подстричься... Я об этом...       — Да, я понял, — кивнул тот в ответ. — Надо бы. А ты не будешь себе укорачивать прическу?       — Вряд ли, мне как-то так привычнее. Их удобнее в хвостик убирать, — улыбнулся старший, поправив свисающий волос за ухо. — Из них и косичку можно сделать, ахах. Но я не люблю.       — Не могу представить тебя с косой, это, как мне кажется, было бы странно.       — Я тоже так думаю.       Синеглазый оглянулся разок снова на топлу людей, накидку уже убрали, создавали расстояние между этим всем и людьми, чтобы никто не подходил на опасно близкое расстояние. После развернулся обратно.       — Как думаешь, бабахнет по кому-нибудь?       — Да кто знает. Я надеюсь, что сейчас у людей мозгов побольше, хотя... — он вспомнил ту женщину в метро. — Возможно, зря надеюсь. Ну посмотрим.       — Мы можем присесть, — бесстрашный метнул головой на траву за ними. — Если тебе джинс не жалко.       — Не жалко, — саеносец первый приземлил пятую точку на сухую траву, как и брат рядом, облокотившись на согнутые колени руками.       — Только не забудь мне сказать, когда это все будет.       — Скажу, как только скажут мне. Но это довольно скоро, — задира взглянул на того и без задней мысли положил руку рядом. — Тебе на работе предлагали встречаться? — бесстрашный с удивлением раскрывает глаза, а потом уже с вопросом на лице поворачивает голову.       — К чему такой вопрос?       — Просто интересно, — пожал плечами. — Мне просто предлагали.       — Хм... — натянутая тонкая ниточка ревности все-таки натянулась внутри Лео, но он старательно не обращал внимания. — Было пару раз, — он немного соврал, а именно приуменьшил, так как там было далеко не два раза. Ему просто не хотелось заставлять Рафа чувствовать ревность. Чувство не из приятных, особенно когда не можешь его самостоятельно подавить за счет партнера.       — Пару? Ты либо врешь, либо у всего твоего коллектива глаз нет, — вопросительно изогнул бровь Раф. Старший даже не думал, что он не до конца ему поверит. — Мне тяжело поверить, если честно.       — Я особо из кабинета не выхожу, может, дело в этом, — попытался выкрутиться лидер, облокотившись на левую руку, что легла очень рядом с рукой бунтаря.       — Ты общался со своей коллегой довольно фривольно, ты себе обычно с простыми знакомыми такого не позволяешь. Значит, все-таки со всеми ты плотно общаешься, а мне сейчас нагло пиздишь, — Лео глупо похлопал глазами, а затем толкнул его второй рукой слабо в лоб со смешком.       — Ну вот надо было тебе полицейским идти? — тот все равно ведь докопался бы. — Ладно, я слукавил немного.       — Зафига? — старший вдруг проводит рукой ближе к конечности холерика, пальцами проникнув меж пальцев того и приятно сжав, заставив того сразу смягчиться.       — Хотел попытаться избавить тебя от чувства ревности. Оно довольно неприятное само по себе.       — А почему я должен ревновать тебя? — звучало, очевидно, глупо, но нужно было спросить.       — Потому что я заревновал. Значит, в теории, ты тоже можешь, — приулыбнулся ему хитро мечник, погладив пальцами костяшки руки темперамента, который, в свою очередь, охотно ответил тем же касанием.       — Пф... Через чур заботливо с твоей стороны. Переживать о подобной мелочи, как чья-то ревность.       — Не чья-то, а твоя. Это важно, — приулыбнулся теплее старший, смотря на толпу. — Ты так говоришь, будто мне вовсе не присуща забота.       — Наоборот. Но проявлять ее даже к такой вещи, как чувства, довольно сложно. Не думаешь?       — Ты ведь тоже заботишься о моих чувствах.       — Это когда ж такое было?       — Я видел, что ты намеренно сбивал скорость, когда мы сюда ехали, чтобы я мог подольше посмотреть на деревья и поля, — задира немного краснеет, от чего Лео негромко смеется, переведя к нему взгляд. — Это было довольно мило с твоей стороны. Да этих примеров много, но не хочу тебя смущать ими сейчас.       — Ты уже, если не заметил.       — Заметил, но не хочу смотреть на фейерверки с полуживым помидором.       — Какие мы остроумные — усмехнулся Рафаэль, поглаживая его кожу большим пальцем. Леонардо фыркнул на него с доброй улыбкой.       Они вдвоем начали просто ожидать начала, потому что внизу был какой-то организационный кипишь. Людей отвели еще подальше от круга с взрывным развлечением, начали готовиться поджигать. Старший решил спросить:       — Боишься громких звуков? — вопрос был скорее с издевкой. Задира вопросительно на него взглянул.       — Я из пистолета стреляю. Как думаешь, боюсь?       — Я решился спросить, вдруг тебе страшно и нужна крепкая рука старшего брата, — он посмеялся, как и Рафаэль, фыркнув на него.       — Я тебя уведомлю, если понадобиться меня успокоить... — не успел он договорить последний слог, как вдруг неудачно бабахнул первый фейерверк, поэтому задира дернулся, пискнув от неожиданности. Мечник захохотал, уткнувшись ему в плечо от смеха. Тот стал слабо стучать ему по голове, застеснявшись. — Придурок! Хорош угорать!       — Я не могу, — старший успокоился, еще негромко хихикая и вытирая края глаз. — Ты такой милый... — бесстрашный слабо тыкнул ему в красную от стыда щеку.       — Господи, иди к черту... — не смог сдержать довольную лыбу задира, отведя глаза.       — Ты опять себя ведешь, как душка.       — Подушка, давай, на фейерверки пали, — метнул он головой на поджидающие развлечения.       У старшего как будто воспоминание открылось прямо сейчас. Ведь когда-то уже был похожий диалог, он был тогда с теплым осадком, который Лео до сих пор чувствует. Это отразилось где-то на руке. Взглянув вниз, он вспомнил, что этот диалог случился в день, когда Раф подарил им парные кольца, которые прямо сейчас на них. Мечник немного растрогался, взяв руку брата в свои обе, сел ближе, чтобы положить голову ему на плечо, и стал приятно гладить его кожу кисти.       Наконец-то стали пускать многочисленные фейерверки, они вырисовывались прекрасными красочными рисунками на темном тебе, огромная палитра цветов, фигур, звуков. Все дважды отражалось в глазах смотрящих, что так засмотрелись на рассеивающиеся в воздухе искры. А они все летели и летели, дабы каждый мог увидеть понравившийся ему рисунок в эту ночь.       Старший без какого-либо подтекста спросил у сидящего рядом, подняв к нему голову:       — Какой тебе больше всего понравился? — Раф задумчиво поворачивает к нему голову в ответ, встретившись вблизи глазами.       — Ты, — бесстрашный краснеет чуть сильнее, затем улыбается.       — Я про фейерверк...       — Я тоже.       — Но я ведь не он.       — Знаешь, наиболее яркого события в своей жизни и картинки я больше не припоминаю. Так что вот это все — жалкая пародия, — старший смущенно качает головой и снова укладывается тому на плечо, притираясь головой.       — Взаимно.       И они продолжают наблюдать за данной красотой. Начинает играть музыка, ведь нельзя заканчивать тогда, когда иссякнут запасы фейерверков, за которыми мелькают звезды. Когда они действительно закончились, лидер начинает падать назад, утягивая за собой и сидящего рядом, что особо не сопротивлялся. Они ложатся на землю, просто смотря то на листву дерева, то на темное небо, усыпанное блестками, которых не увидишь в городе из-за постоянного освещения и дыма. А здесь темно и видно все прекрасно. Раф приобнимает того за плечо той рукой, на которой тот разлегся. Мечник и не против, улыбнувшись чуть шире. Вдруг он начинает говорить вполголоса, всматриваясь в звездочки:       — Тебя посещало ощущение, что тебя не существует? — задира с непониманием глядит на небо, пытаясь понять, откуда тот вообще смог вычленить такой вопрос. Явно не со звезд.       — Ну... Бывало, — также не в полный голос отвечает, кратко переводя взгляд на брата, который слабо улыбался.       — У меня пришло это чувство, когда я заболел, и Микки не мог ко мне приходить по своим делам. Это было так странно. Никто тебе не звонит, не пишет, не приходит, есть не хочется, шевелиться тоже. Ты просто лежишь и все, — он повернул голову к холерику, положив руку ему на грудную клетку тыльной стороной. — Людей так много, а никто друг друга не замечает. И звезды, — он взглянул на них на секундочку. — Тоже не видят друг друга, наверное. Их так много, все одинаковые, а никак не взаимодействуют. Созвездия имеют нами придуманную связь. Я не особо астроном, но мне это все кажется каким-то грустным и бессмысленным. Вот это изучение, узнают, где какие планеты, куда они двигаются, какая там атмосфера, как это все появилось... Оно уже случилось и идет своим чередом. Сильно что-то изменится, если мы узнаем, что где-то там, в другой части вселенной или галактики есть такая же планета, где, возможно, была жизнь. Хотя даже нельзя сказать, была она, будет или есть, — он закрыл глаза, все еще как-то странно улыбаясь этой теме. — Ученые пытаются ухватиться за все хотя бы частично достигаемое, но, кажется, нет такой цивилизации, которая готова прилететь и решить наши проблемы. Это все глупая трата времени, которая будет длиться до самого конца. Кто-то где-то, может быть, и есть, но нам от этого ни горячо, ни холодно. Лучше всего будет заняться друг другом, столько всего есть прямо здесь, в голове, а изучить мозг человека в сознании все еще не возможно, — он открыл глаза, замолчав.       — Я иногда нихуя не понимаю из того, что ты говоришь, но стелишь красиво, — посмеялся холерик, как и мечник, фыркнув носом. — Боюсь представить, какие темы выдает Донни для Микки. Я себя им и чувствую сейчас. Чего ты вдруг начал про это говорить?       — На звезды посмотрел, — глупо улыбнулся он.       — Я вижу просто в этом всем обычные точки и не более.       — Красивые точки.       — Если видеть их в твоих глазах — вполне.       — У тебя сегодня настроение флиртовать со мной? — в лоб спросил Лео, но получил такой же ответ.       — Ну да. Тебе ж нравится.       — Я и не просил прекращать.       — А я и не планирую, — они секунду молча поглядели друг на друга и снова по какой-то причине тепло посмеялись, прикоснувшись лбами.       Повалявшись минут десять на траве, мечник поднялся на ноги и размялся, выгнувшись в спине на несколько секунд.       — Я что-то немного замерз, — Рафаэль тоже начал вставать за ним следом, встав рядом.       — Обычно я мерзну первее.       — Ну видишь, как бывает. Сегодня я тебе опередил, — он поставил руки в бока, улыбнувшись ему тепло. — И у нас есть два варианта. Либо мы бежим наперегонки по пляжу, либо... — бесстрашный разводит руки немного в стороны перед ним, протягивая их немного к нему. — Ты меня обнимаешь и тем самым согреваешь, — темперамент был готов уже соглашаться на первое, но, услышав другой вариант, конечно же выбрал его.       Он обнимает его под руками, сделав шаг ближе, приятно обвивая под лопатками и ниже, а самим лицом утыкается в плечо. От приятного мандража его тело само начинает вырабатывать намного больше тепла. Старший приятно обводит его плечи, прижимая к себе. Сразу прильнуло тепло к передней части тела.       Бунтарь приятно притирался лицом к его плечу, сжимая свитер пальцами. Обниматься со спины и лицом к лицу: совершенно разные вещи. Второй процесс намного приятней. Ты чувствуешь человека перед собой, слышишь, ощущаешь сердцебиение, импульсы которого передаются уже тебе в грудь, ты можешь сжать сильнее, а можешь нежнее. Мечник был согрет в следующие минуты тут же. Он очень соскучился по тому, как обнимать его. Рафаэль всегда был теплый, мягкий с ним, старательно терпелив и нежен. Сейчас он снова ощутил это все в этом плотном касании, которое пронизывало все-все тело великолепным чувством.       Бесстрашный немного отстраняется, одной рукой проводит ему по щеке к ушам и трепетно целует покрасневшую от смущения кожу. Бунтарь повторяет за ним и точно так же целует в щеку, притеревшись на несколько секунд к ней носом. Обоим перехватывает дыхание каждую секунду, а живот связывается в мягкий узел, вяло развязывается и опять с новой силой дает током по всему телу. Обнявшись повторно Лео позволяет себе гладить и зарываться ему в волосы пальцами. В голове мигало столько всего, но нужно было все сдерживать, так как он слишком стеснялся воспроизвести это или сделать.       Погревшись друг о друга на протяжении двадцати минут они наконец-то осилили отстраниться, но только потому, что им нужно было еще ехать обратно, а по пути они будут иметь тактильный контакт. Без этого обстоятельства они бы стояли все сорок, а, может, и пятьдесят минут.       Синеглазый оглянулся на то, что происходило внизу, некоторая часть тоже уже собиралась возвращаться, кто-то ставил палатки.       — Наверное, пора ехать обратно.       — Ну да, — соглашается задира и медленно целиком отстраняется. — Можешь шлем не надевать сейчас.       — А можно?       — Я буду ехать не так быстро, да и пофиг как-то, — он посмеялся немного, спускаясь неспеша с горочки.       — Заметь, ты сам предложил.       Путь обратно действительно оказался спокойнее, от того и медленнее, но это не особо их расстроило, на самом деле. Как только они подъехали к дому старшего, последний слез и, потянувшись, зевнул.       — Вроде ничего такого не делали, а я умаялся.       — Ну ты ж наверное рано спать ложишься, вот и устал, — пожал плечами бунтарь, облокачиваясь на руль.       — Рано, я обычно в девять или десять ложусь, никак не в час.       — Я обычно так и ложусь.       — А потом на ночные смены ходишь? Ты нормальный?       — Пока не жаловался.       — Вот именно, что "пока", — бесстрашный щелкнул ему по лбу. — Ложись в двенадцать для начала, хотя бы так. Ты себя распустил.       — Опять ты мамочку включаешь, — закатил глаза саеносец. — Я чувствую себя прекрасно, а это самое главное, — лидер покачал головой, поставив руки в бока.       — Ну я рад, что это так. Просто... Ой, ладно, — он махнул рукой, понимая, что буквально бесполезно что-то говорить ему. — Спокойной ночи.       — Спокойной.       Темперамент не уезжал, будто чего-то ждал. Ну да, немного напряженная ниточка пробежала в диалоге, хотелось ее замять, чтобы было приятнее расходиться, так что старший поцеловал его в лоб, погладив по волосам. После этого они спокойно безмолвно распрощались.       Они снова не виделись несколько дней. Раф сказал, когда нужно будет приходить на этот корпоратив. Леонардо взял со стола ручку и приблизился к календарю, подчеркнув двадцатое сентября. Скосив глаза случайно ниже, его взгляд упал на седьмое число следующего месяца. Мечник тяжело вздохнул, понимая, что сейчас их отношения в каком-то странном подвешенном состоянии и нужно что-то с этим делать. Но ему смелости не хватает завести об этом разговор.       Тем не менее, двадцатое число быстро наступило, Лео сильно наряжаться не стал, просто надел брюки и рубашку с джемпером. Он очень надеялся, что все будут не в деловом стиле, но, увидев Рафаэля возле входа в участок, переживания сразу растаяли. Он сам был, очевидно, не в костюме, а в джинсах и футболке.       — А я ведь тоже смогу что-нибудь перекусить, да? — улыбнулся бесстрашный, когда они входили.       — Можешь. Кто тебе запретит?       Отдел полиции был самым обычным, для Америки, имеется в виду, все рабочие столы сдвинули ради того, чтобы на них выставить еду, а так же освободить места для того, где будут танцевать. Здесь было довольно уютно, если не обращать внимание на обезьянники где-то за углом. Все были веселенькие, от того и атмосфера была приятнее в несколько раз.       — А ты хоть помнишь, как танцевать? — решил спросить задира, всунув руки в карманы.       — Я тренировался, — посмеялся мечник. — Чтобы вспомнить, как вообще это танцуется, и дабы тебя не опозорить.       — Пф... Ну даже, если ты ошибешься, никто и не заметит.       — Почему это?       — Очевидно, что будут смотреть не на то, как танцуешь, а на то, кто танцует. Мне кажется, ты иногда не понимаешь, что очень красивый.       — Раф, господи... — он смущенно отворачивается. — Ты тоже красивый, точно не хуже меня. Тебе так нравиться заставлять меня стесняться?       — Нравиться. Ты смешно себя вести начинаешь.       — Знаешь, что с тобой будет, если я тоже начну тебя осыпать комплиментами и флиртами?       — Представляю, поэтому здесь не надо.       — Только здесь?       — Именно, — задира кратко ухмыляется и ведет его к диванчику, чтобы они не стояли, как дураки, у входа.       Они присели рядышком, бесстрашный продолжал осматривать украшения помещения и людей, кто-то уже подъедал еду, некоторые пили, другие только и ждали танцев. Каждый был занят делом, другими словами. Из процесса осмотра его вытащил чужой голос, который, хоть и обращался не к нему, но его тяжело было не замечать.       — Значит, не будешь? — первую часть Лео не расслышал, поэтому повернул голову, которую пришлось поднять вверх. С Рафом говорил какой-то амбал. Он таких огромных накачанных людей видел только на журналах, пожалуй, поэтому даже себя он ощутил каким-то дрыщем на секунду.       — Не, я не буду, — бесстрашный еще не совсем понял, от чего тот отказывается. — Я и так уже много пил, мне хватило, — ну тут уже стало понятно, что брат отказывается от выпивки.       — Ну ладно, — он уходит, мечник чувствует, как спокойно выдыхает застрявший в горле воздух.       — Ты чего? — слегка подергав за рукав, спрашивает холерик, облокотившись на спинку дивана.       — Все нормально. Почему ты отказался? — лидер тоже ложится на спинку рядом, повернув к нему голову. На лице собеседника вырисовывается вопрос.       — Так... Тебе ж не нравится, когда я пью. Разве нет? — синеглазый молча смотрит на него, затем резко приходит осознание и оттого умиление. Старший мило улыбается и приобнимает его за руку своей.       — Так ты ради меня? — от такого тона Раф смущается и переводит взгляд вперед. — Это так очаровательно, — после последней фразы он хотел выпалить еще одну: как он его любит, но удержался в последний момент, понимая, что это будет слишком неловко для них в данной ситуации, но сам все равно краснеет, когда она пролетает у него в голове. — Еще одно доказательство, что ты заботишься о моих чувствах.       — Захлопнись, — дальней рукой саеносец слабо бьет его по голове, но вызывает только негромкий смешок.       Когда они проторчали на диване минут тридцать, вдруг весь свет сконцентрировался на открытом пространстве для танцев. Они вдвоем это замечают, поэтому встают и направляются прямиком туда. Леонардо по пути нащупывает его руку, которой они и будут вести. Не они одни уже пришли туда, к месту для танцев. Бесстрашный с ходу ставит партнера перед собой, кладет вторую руку ему на талию, поставив поближе к себе. Рафаэль не теряется от его напористости и кладет руку на плечо, встав ближе.       — Я думал, ты пошутил, когда сказал, что тренировался.       — Не-а, — улыбается самодовольно длинноволосый, скрещивая пальцы с рукой того.       Когда началась музыка они сделали первые движения, а дальше все пошло само собой, по общему потоку. Старший посматривает вниз или за спину того, но по итогу его взгляд всегда заостряется за брате, который также глядит на него. Темперамент вдруг спрашивает негромко:       — Тоже вспомнил выпускной?       — Ага, — отвечает с той же громкостью Лео, приятно сжимая ткань одежды оппонента на талии. — Нас тогда больше всех хвалили на репетиции.       — Пф... — сдержано посмеялся тот. — Да, помню...       Какое-то время они еще кружились, пока играла музыка, оба глядели друг на друга теплым таким уютным взглядом. Появилось неожиданное желание повторить танец, но уже дома, просто ради другого. Просто немного покружиться недолго без чужих глаз. Когда все остановилось, Лео вдруг тянет его за собой к столу.       — Хочу перекусить, — задира по инерции идет за ними, сжав руку в ответ крепче. — А ты?       — Ну за компанию, разве что.       Прильнув к столу, бесстрашный отпустил его руку и потянулся вперед, зацепив тарелку с куриными наггетсами с плавленным сыром внутри, жареной картошкой и емкостью с кетчупом.       — Возьми попить, — старший пошел к дивану и присел, начав кушать свежую картошку. Братец послушно сделал, что тот попросил, налив в два стакана газировки, и присел рядом, передав тому его напиток.       Они начали вдвоем есть, в особенности приносил удовольствие вкус сырных наггетсов, начинка которых так аппетитно оттягивалась и манила есть все больше. Так они и закончились, осталась лишь одна палочка. Оба смотрели на нее, не зная, что делать. Первый сообразил бунтарь, взял подостывшую вкусняшку в руку и разломил ее на две части, протянув вторую половинку оппоненту. Последний ее принял. Они синхронно их проглотили. Доев эту общую порцию бунтарь отнес тарелку на стол, долив им еще газировки в стаканы, и вернулся, присев поближе.       — Какие у тебя планы на эту неделю? — крутил пальцами полупустую емкость мечник за верхнее основание, наблюдая как напиток бегает кругами о стенки.       — Да никакие, в общем-то, — развалившись свободной рукой на спинке дивана, ответил темперамент, похожим движением теребя бедный стакан. — На последующие тоже. А у тебя?       — Тоже самое, — бесстрашный взглянул незаметно за свое плечо, где заметил руку сидящего рядом, после снова стал гипнотизировать питье. — Столько дорам повыходило, а я ничего посмотреть и не взялся.       — Дорам? — еле заметно оживился зеленоглазый, переведя к нему взгляд. — Хочешь... Можем вместе посмотреть? — Лео тоже смотрит на того в ответ и начинает приятно улыбаться.       — Конечно, с радостью, — с теплотой в голосе соглашается бесстрашный и садится ближе.       Он глядит на его покрасневшие уши, которые в последнее время всегда такие будто бы. Лидер слегка разворачивается позвоночником в сторону и тянется к его ушку, а руку кладет брату на стегно. Холерик, очевидно, не ожидал такого, поэтому на какую-то секунду замирает. Брат приятно теплым дыхание дует ему на кожу слухового органа, а затем поверхностно кратко целует несколько раз, смешивая поцелуи с легкими посасываниями губами. Рафаэль в ту же секунду краснеет, с трудом осознавая ощущения, которые его стали резко пронизывать. А именно полчища мурашек, особенно возле уха и на ближайшей к брату ноге. Он их, кстати, сжал, потому что хотелось как-нибудь сжаться, спрятаться от смущения, схватить что-нибудь, поэтому поощрил свое желание, взяв мечника за рукав, а вторую руку, что все это время лежала на спинке дивана, кладет тому на плечо и мнет ткань. Он стеснительно опускает голову ниже, пытаясь что-то сказать, но ничего не выходит, только тяжелый смущенный выдох. Леонардо продолжает того целовать. Ему пришло осознание, что он очень любил так делать, но по какой-то причине прекратил в один момент. Тот себя ведет безумно очаровательно в такие моменты. Когда лидер думает отстраниться, вдруг видит, как задира садится ближе, поворачиваясь телом к нему больше, нежели чем до этого. Ему хочется еще немного этой близости, по которой он сильно соскучился, поэтому не может так просто позволить ему резко прекратить это. Поэтому Лео не отстраняется, убирает руку с его ноги, нащупывая руку на рукаве и скрещивая с ней пальцы, и продолжает влюбленными касаниями губ осыпать кожу чувствительного покрасневшего ушка оппонента, что лишь сдержанно глубоко сопит носом, хотя явно хочет хотя бы шумно вздохнуть.       Старший, наигравшись в ласковые игры, оставляет на ухе последний приятный поцелуй и отстраняется, не отсаживаясь ни на дюйм. И Раф в последний раз тяжело выдыхает и ложится брату на плечо, пытаясь там спрятаться. Рука, что была у него на плече со спины, за это время съехала на уровень под лопатку. Это все снова сводило с ума и даже не хотелось сейчас строить комедию, мол, что на кого нашло. Обоим было все равно так сильно, что даже мысли не возникало заикнуться. Хотелось лишь наслаждаться долгожданной, хоть и не официальной, близостью. Все шло своим чередом, никому не было выгоды прерывать данный процесс.       Вечер приходит в своему логичному завершению, все расходятся, как и наши герои, что, мило держась за руки, вышли из участка, а потом уже разошлись полноценно.

***

      В ближайшее время особо ничего не предвещало беды, только, может быть, беспрерывные дожди, которые резко обрушились на город. Они с Рафаэлем не виделись после последней встречи, только переписывались. Но не сегодня, потому что бравый работник ушел на ночную смену и на связь как таковую не выходил. Поэтому Лео лег спать, ожидая получить ответ утром.       Но его сон был благополучно прерван часа в четыре утра. Чуткий сон не позволяет ему игнорировать, казалось, нескончаемые стуки в дверь. Сонно поднявшись из теплой, пригретой кровати старший почти с закрытыми глазами выходит в коридор и открывает дверь, даже не проверив. Тут же вся сонливость пропадает, потому что он никак не ожидал увидеть по среди дома у себя перед дверью холерика, что явно промок после дождя и был не самым довольным.       — О господи... — не получается сказать наиболее обобщенную фразу обо всем этом.       Он его, конечно же, пускает и, не мучая расспросами, отправляет в душ, а сам идет на кухню, где включает свет над плитой, чтобы сварганить чего-нибудь теплого. На ум приходят только макароны, поэтому одна порция была быстро готова. Как раз и неожиданный гость вышел за ванной в сменной одежде. Мечник уже усаживает его за стол, присаживается рядом и все же спрашивает:       — Так... Что ты, прости меня, забыл у меня дома в такое время? — бесстрашный отпивает водички, чтобы как-то смочить горло со сна.       — У меня квартира сгорела, — вода тут же встает поперек горла, заставив лидер поперхнуться и поставить стакан на стол. — Точнее, весь дом.       — Как?!       — Какой-то придурок лег спать с невыключенной конфоркой. Все. Загорелась его квартира на первом этаже — разгорелась половина дома вплоть до предпоследнего этажа.       — А документы? — Раф поворачивает к нему голову.       — С этим мне повезло. У меня большая часть документов и так была на работе, так как нам неожиданную проверку запустили, вот я ради упрощения процесса всю папку туда и притащил дня три назад. Ну а Спайк и так на работе живет не первый месяц. Вещей, единственное, жалко, а так я много не потерял. Только жить, как бы, негде.       — Ты можешь пожить у меня, — отводит взгляд в сторону бесстрашный, слегка приулыбнувшись. — Диван раскладывается, он довольно мягкий. Тебе будет удобно.       — Я, честно говоря, только ради места под твоим крылом сюда и шел, пф...       — Будто бы я тебя смог выгнать.       — Не смог бы, — улыбается задира, доедая еду.       — Ну вот именно, — тоже с улыбкой говорит старший и встает, чтобы разложить диван и постелить для него постельное белье.       Закончив с этим мечник взбивает подушки на последок. Темперамент подходит и приземляет пятую точку на свое спальное место.       — Не хуже кровати, на самом деле.       — Я рад, что тебе комфортно, — Лео кладет на подлокотник плед. — Если будет прохладно, ты все же прямо возле балкона, то укроешься. Тебе ведь не надо никуда утром?       — Ну на работу нет, а вот насчет квартиры теребить будут. Во сколько именно понятия не имею, надеюсь, не в семь.       — Да, я тоже.       Хозяин квартиры отходит отнести оставленную посуду в раковину и замочить ее, выключить свет, а, когда разворачивается, то видит, что брат еще не лег, а чего-то ждет. Снова. Меченосец действует согласно интуиции и, кажись, угадывает. Он встает между расставленных ног сидячего и кладет руки ему на плечи. Задира поднимает голову, приобнимая его за спину, затем прилегает щекой к животу и тяжело вздыхает. Кажется, он так его благодарит за кров. Но не говорит в слух не потому, что стесняется произнести, а просто не хочет нарушать тишину. Бесстрашный наклоняется, целует его в макушку и выпрямляется, нежно улыбаясь. Холерик отпускает его неспеша и заползает под одеяло, лидер тоже возвращается в постель и ложится спать.       Было даже как-то приятно просыпаться не одному в квартире, а с братом. Причем эта душевная радость работала в обе стороны. Хоть Рафаэль и продолжал ходить в ночную смену на два или даже три дня, это никак не портило его пребывание здесь. Леонардо, у которого график работы был стабилен, с приятным трепетом ожидал его возвращения, чтобы накормить и позволить полноценно отдохнуть, ведь приходил тот очень уставшим и немного оттого раздраженным. Но это все как рукой снимало, как только старший теплым домашним тоном звал его перекусить, а потом поваляться, всучивал свой ноутбук, чтобы тот мог что-нибудь посмотреть, а не просто глядеть в потолок. Желаемая забота намного сильнее, чем усталость и раздражение.       Так как он прожил у того меньше недели, то и ночная смена была лишь одна, длилась два дня, но этого хватило, чтобы устать. Тот возвращается и ему сразу же по носу бьет вкусный запах чего-то мясного. Мечник выглядывает из кухни и улыбается ему.       — Я почти закончил, ты пока переодевайся, а потом поешь, — довольная рожица скрывается. Задира хоть и не отвечает, но в нем уже тлеет от этих слов нечто приятное на душе.       Брат и правда закончил, как только бунтарь вышел из душа, он садится за стол и ему тут же под нос ложится порция свежего мяса с картошечкой и салатом. Аппетит разыгрался не на шутку, поэтому он сразу начинает уплетать еду. Бесстрашный гладит его по голове легким движением и идет мыть посуду, которую использовал во время приготовления. Когда заканчивает, то слышит, что саеносец подходит сзади, а потом и обнимает, уткнувшись носом в плечо.       — Спасибо.       — Да не за что, — улыбается мечник, повернув голову к нему. — Вкусно получилось?       — Да, мясо очень мягкое, — после того, как они притерлись друг к другу головами, стоящий позади отстраняется и идет к дивану, укладывается поверх одеяла и сладко тянется, похрустев спиной.       Лео заканчивает с посудой, вытирает руки и подходит к нему, присев рядом на край.       — Ты еще спать не собираешься? — решил уточнить подошедший, получив отрицательный ответ. — Просто, я сам особо ничем занят не буду. Можем посмотреть дораму... Если ты не против.       — Давай, — садится тот, облокачиваясь на свои колени локтями. — На одну серию меня точно хватит.       Синеглазый берет ноутбук с полки над своей кроватью, проверяет попутно заряд, после они ставят подушки вертикально, чтобы можно было быть полулежа на разложенном диванчике. Они садятся плотно друг к другу, кладут ноутбук между собой посередине, когда бесстрашный находит нужный сайт. Они начинают просмотр, сюжет зацепил с первой же серии, беря огромный разгон, чтобы зрители точно продолжили просмотр. Романтичная линия не была заезженной, второстепенные персонажи интересны, а проблемы не преувеличены. Первая серия зашла, как влитая, поэтому за ней сразу последовала вторая. Ближе к ее концу Рафаэль как-то тяжело навалился на сидящего рядом. Старший нажал на паузу и повернул к нему голову, а это чудо заснуло, еще и так крепко. Леонардо тепло улыбнулся, умиляясь. Он поспешил убрать технику с них, затем, погладив брата по щеке приятным движением, ласково поцеловал его в щеку и аккуратно уложил под одеяло, чтобы его не разбудить. Вскоре и он лег спать, но перед этим снова присел рядом со спящим и поцеловал в лоб, желая так спокойной ночи.       Как-то ранним утром в выходной меченосец еще спал, но был вынужден проснуться от холода, накатившего в комнату из-за открытого балкона. Попутно взглянув на время, он успел разглядеть только первую цифру шесть, а дальше было уже не так важно. Задире, видимо, не спалось, вот он и выперся в такую рань на балкон покурить. Старший подошел, встав рядом. Было светло, но солнца не видно, такая пасмурная холодная яркость проникала лениво в окна домов, а где зашторено даже не пыталась пробраться. От любого выдоха образовывался пар.       — Не спиться?       — Немного, — он выдохнул дымку в открытое окно и потряс пепел над высотой. — Я тебя разбудил?       — Я скорее от холода проснулся, — лидер встал ближе, уткнувшись плечом в плечо того. — Ты теплый.       — Я сам недавно вышел, вот еще и не остыл.       — Да нет, — пришедший нежно взял того за свободную руку, что была к нему ближе, и прижал к своей груди, поглаживая ее пальцами. — Ты сам по себе теплый, я говорил об этом.       — Пф... — он смущенно косится на их руки и снова переводит взгляд к окну. — Ты со мной только из-за того, что я аномально теплый, я все понял.       — Что-о? — подхватил шутливый настрой того Лео, склонив голову вперед, чтобы лучше его видеть. — Нет, мне нравится не только это. Мне все нравится.       — А конкретика? — темперамент тушит сигарету о пепельницу и оставляет ее там, разворачиваясь к брату.       — Ну я очень тащусь по тому, как ты меня обнимаешь, — смущенно вдвоем посмеявшись они поворачиваются друг к другу лицом.       Одновременно протягивают руки, старший, как обычно, обнимает его за плечи, а Раф протягивает руки поперек спины, прижимая к себе. Прижавшись плотно, они фиксируются в этом положении, согревая так друг друга. Как обычно в процессе объятий и один, и второй ловят свои любимые сочетания запахов, теряя желание отстраняться только больше. Даже забыли на какие-то минуты, что они стоят, по сути, в уличный холод раннего утра без солнечного освещения. Настолько им было хорошо и тепло.       Вдруг, действительно неожиданно, кто-то звонит в дверь, и бесстрашный вспоминает, немного отстранившись.       — О, господи, я забыл. Микки же должен был прийти.       — В такую рань?       — Ну он же ходит с детьми сидеть, я обещал ему отдать несколько побрякушек.       — Откуда они у тебя?       — Да на работу иногда притаскивают коробки ненужного хлама, чтобы не выбрасывать абсолютно все. Там и откапал, — нужно было идти открывать дверь, но саеносец очень не хотел отстраняться, поэтому лидер проводит руками ему с плеч на щеки и трепетно целует в щеку, тем самым обещая, что они еще успеют пообниматься. Тот отпускает.       Леонардо идет открывать дверь, пытаясь по пути успокоить дурацкую улыбку на лице, которая каждый раз появляется после подобных эпизодов. Он открывает дверь, младший сразу входит.       — Ой, у тебя холодрыга... — а он-то думал, что согреется тут, а по итогу ничего подобного.       — Ну извини, — решил не уточнять, почему балкон открыт. Лидер берет из-под журнального стола коробку и протягиваем ему.       — Спасибочки. Может, ты балкон закроешь? Тебе не холодно? — очень резко оттуда выходит бунтарь, тем самым напугав гостя, что аж подпрыгивает. — А ты что тут забыл?!       — А вы новости не смотрите, что ли? — холерик ведет плечом, скосив голову. — У меня хата погорела, вот я тут и живу.       — А, ой... — Майк неловко косится на диван, затем снова на задиру. — А на балконе ты что делал?       — Курил, — он проходит к дивану, присаживаясь на него.       — Понятненько, — младшему медленно приходит осознание происходящего и что он немного мешает. Но от этого осознания он только больше начинает сиять и глупо улыбаться. — Ладно, я побежал, — Микки выпрыгивает из квартиры и тут же звонит Донни скорее поведать об этом.       Дверь сама закрывается, эти оба смотрят тому в след несколько секунд, после снова все внимание переключается друг на друга.       — Ты его напугал, — смеется меченосец. — Я забыл им сказать об этом вообще.       — Ну сам виноват.       — Кстати, — он проходит и садится рядом. — Ты так уверенно сказал, что ты здесь полноценно живешь, — сорвиголова немного краснеет и отводит взгляд, хотя отвечает уверенно.       — Ну, если бы я сказал "пока живу", ты бы не обрадовался, как мне кажется.       — Это да, но... — синеглазый как всегда берет его за руку, но менее приятным это действие не становится. — Эта квартира маловата для нас двоих, тебе так не кажется?       Он очень прозрачно намекает на очередной переезд, но, кажется, ни тому, ни другому не лень этим заниматься, им наоборот, нравится менять место жительства. Да и пора бы уже купить, а не снимать. Напомню, что речи о возобновлении отношений не шло, даже намека. Они лишь осыпают друг друга нежными влюбленными действиями, флиртуют, но поговорить напрямую стесняются. Рано или поздно придется, потому что их поведение все больше и больше смахивает на партнерские. Кто-то из них точно в скором времени не вытерпит.       — Маловата, — кивает бунтарь, улыбаясь. — Значит, ее выкуп больше не входит в твои цели?       — Нет. Планы изменились, — он приподнимает их руки, которые вместе лежали между ними, садится ближе, положив их конечности себе на ногу. Так мечник оказался еще ближе к лицу брата, который засмущался чуть сильнее. — Можно опять немного над твоими ушками поиздеваться?       — Ой, серьезно? — холерик толкает его от себя пальцем в лоб. — Нет, нельзя. Я себя чувствую дебилом в такие моменты.       — Ну, Рафи, не противься, — вспомнил это чудесное ласковое прозвище Леонардо, начав уже насильно к нему приближаться, встав на колени на кровать.       — Нет, блять, я сказал нет, — пытался спасти себя саеносец, отталкивая его, как мог.       По итогу бесстрашный берет его за руки и скрещивает пальцы, пытаясь перебороть и навалиться сверху. Понятное дело, Рафаэль, который сидит на заднице ровно, сильно проигрывает Леонардо, который стоит на коленях в той же плоскости и наваливается сверху. Естественно, за несколько секунд, как бы задира не хотел сопротивляться, он упал на подушку, а брат присел ему на живот сверху, расставив согнутые ноги по сторонам.       — Ты отказы принимать вообще не умеешь, что ли? — быстро смирился с проигрышем холерик.       — Твои — нет, — смеется мечник, прижимая его руки своими по бокам и нависая. — Иначе скучно. Даже хорошо, что ты начал отказываться, иначе было бы не так интересно.       — Мде... — недовольно отвел взгляд задира, уже чувствуя, что братец глядит на его ухо и уже выбирает, с какого сладкого места начать.       Старший склоняется ниже, волосы спадают, но он их придерживает, убирая за уши со стороны задиры. Первое касание, как и всегда, наиболее приятное и трепетное. Бесстрашный ласково губами ощупывает его орган, поверхностно покусывая. Темперамент сдержанно мыкает, сжимая руки того сильнее, сразу же еще больше краснеет от чувствительности своих ушей. Он поджимает ноги вместе, елозя ими время от времени по одеялу. Мечник отпускает дальнюю руку того, но только для прикосновения ко второму ушку пальцами, приятно массажируя и поглаживая вдоль кожи за ними к нижней челюсти, поэтому смог большим пальцем дотянуться до его щеки, нежно проходя по ней легкими движениями. Не забываем, что правая рука мягче от железа не становится, но зато действия, проделанные ею, вполне. Лидер все это время без остановки целовал каждый микрон теплой кожи уха того, сопровождая это редкими посасываниями губ, но частыми покусываниями. Тот так мило урчал от смущения, которое отдавалось покалываниями в животе, заставляя его без конца покрываться мурашками. Освободившуюся руку темперамент протягивает к его волосам, чтобы повторно убрать. Их глаза встречаются на несколько быстрых секунд, придавая процессу большую осознанность, но они ее не смущаются. Рафаэль, убрав ему волосы за ухо, спускает руку к плечу, приятно сжимая ткань одежды пальцами.       Насытившись его сладкой кожей, синеглазый приподнимается с довольной теплой улыбкой, начав гладить его теплые щеки, теребя в ладонях, как округлые пельмешки.       — Ты меня замучить сегодня хочешь? — саеносец берет его за запястья, слегка оттягивая от своего и без того красного лица.       — Нет, просто все мягкое выглядит так, будто оно хочет, чтобы его трогали, — он смеется над его выражением лица.       — Я столько времени на тренировки трачу, а ты меня мягким обзываешь?!       — Да нет же, — снова смеется, склоняясь ниже. — Ты в той пропорции мягкости, которая мне нравится, вот и все.       — Выкрутился...       — Но щеки ты наел, — после этой же фразы старший брат улетает на пол, продолжая смеяться над его бурной реакцией.