Способ отдохнуть

      Единственное, что сильно напрягало Донателло со временем, так это то, что братец стал часто на него смотреть. Это, конечно, не запрещено, да и Микки такой человек, которому нужно немного, чтобы отвлечься, чужая внешность, судя по всему, очень интересна для него. Его это и напрягало, и, наоборот, притягивало. Эти переглядки время от времени не давали покоя. Ладно, да, Ди очень хочется иногда взять и посмотреть на него, поэтому он это и делает, но всё чаще их взгляды пересекаются друг на друге. Ещё и лез он к нему всё чаще и чаще...       Пока Дон тестировал крюк в лаборатории, он прицелился за трубу над потолком, но вдруг на него со спины запрыгивает младший, дёрнув не вовремя..       — Донни-и, — естественно очкастик промахивается, крюк ударяется о потолок, падает через трубу и бьёт ему прямо по голове. — Ой... — рослый айкнул, начав натирать себе голову, после нажал на крюк, вернув его в начальный вид.       — Сколько раз мне повторять, чтобы ты не подкрадывался сзади?! — запищал тот, дёрнув рукой. — Микки!       — Ехехе... — похихикал тот и отошёл, потыкав пальцами друг в друга. — Прости... Хы, — Дон тяжело выдыхает и кладёт крюк на стол, всё ещё потирая макушку.       — Чего тебе? — уже спокойнее спрашивает.       — Да я там, кажется, кассетник сломал... Или телевизор... — неловко смеётся он. Учёный даёт себе по лицу ладонью, после выходит из лаборатории и идёт к телевизору.       — Я с тебя поражаюсь. Каким образом? — он садится перед телеком, начав пока просто осматривать на возможные внешние дефекты. Майк встаёт сзади, положив подбородок на чужую макушку.       — Не знаю, я включил а он, пух, и вырубился. И кассету не отдаёт. Я ничего не делал.       — Тяжело верится, ты в курсе? — но, судя по всему, дело и правда либо в износе, либо что-то отказывается работать внутри, поэтому придётся посидеть над этим. Дон вытащил кассетник из-под ящика к себе между ног, хотел попросить брата принести инструменты, но его кое-что сбивает. — Ты что делаешь? — конопатый обнимает его и крутит носом по волосам.       — Пахнешь вкусно-о... Как мята... И спички... — улыбается тот и трётся щекой. — Вкуснятинка ты... — очкастик поднимает голову, тем самым встретившись с чужими сияющими глазёнками вблизи вниз головой.       — Инструменты принеси лучше, а не нюхай меня, — Микеланджело посмеялся и поцеловал его в лоб, после ушёл выполнять задание.       Донни тяжело выдыхает и трёт красную щёку, разминая в руках кассетник. Всё равно приятный трепет от этого был, и он нарастал. Брат был таким милым и хорошим, даже злиться на него не было сил. Такой неуклюжий и улыбчивый. Как на него кричать? Его можно только любить, любить и любить. Как хочется потрепать его мягкие щёчки, зацеловать их, а потом крепко обнимать эту тёплую пельмешку. Самое странное было то, что это было можно сделать, Микки такое нравится, но вот для Донни это как-то тяжело. Взять и сделать подобное. А если не удержится вообще и расцелует ненароком?       Вдруг из лабы слышится, как что-то звонко повалилось.       — Ой-ой-ой, — слышится оттуда. Учёный вскакивает быстрее, вспомнив, кого куда отправил.       — Если ты уронил что-то с полок — я тебя убью.       — ОЙ.       — МИККИ, Я ТЕБЯ УБЬЮ!       Возможно, даже хорошо, что Микки такой раскрепощённый и проявляет свои чувства настолько ярко и открыто, что это стало частью его личности.       — Итак, — Ди повернул доску ко всем, взяв лазерную указку. — Так как мы всё-таки ниндзя, нам давно нужно взять в ряды своего снаряжения дымовые завесы.       — Чтобы сбегать было проще? — усмехнулся Рафаэль, что сидел на столе.       — Разные ситуации бывают, иметь под рукой хороший способ скрыться лишним не будет, — кивнул Лео, облокотившийся на край стола поодаль от Рафа. — А из чего ты их сделал?       — Из яиц, — ухмыльнулся Ди и взял тарелочку с завесами. — Их делать довольно долго, кропотливая работа, поэтому... — не успевает он договорить, как Майки выхватывает парочку из тарелки и начинает на свету осматривать.       — Вау-у! — улыбается тот и разбивает одно под ногами, подняв дыма, из которого испарился. Дон попытался его поймать, но не успел. — Теперь с уроков будет проще сбегать!       — Только попробуй, — процедил Лео, на что Майки фыркнул, рослый попытался его снова поймать, но тот сел на корточки и кувыркнулся под ним, снова бабахнул дымка и оказался возле других яиц, набрав себе.       — Микки, их и так сложно делать, не трать впустую! — поиграв в догонялки с ним по лаборатории, Дон возвращается к доске, поняв, что уже устал за ним носится и раздражённо выдыхает.       — Это так круто-о! — в экстазе прыгает младший, который уже почти все истратил, он прыгает брату на шею и машет ногами, прижимаясь к чужой щеке своей. — Я тебя так обожаю!! — чмокнув ему щёку, он продолжает висеть довольный. Дон давит ему на макушку, заставив слезть с себя, и трёт переносицу.       — Значит, Майк не получит дымовых завес, раз не умеет их тратить, — приходит к выводу старший, что вызывает у задиры усмешку.       — Ай, не поступай так со мной! — младший подходит к брату и сжимает руки в замочек, уложившись на брате лицом вверх. — Я буду аккурате-ен.       — Аккуратно тратить все засыпы? Это ты уже показал, — из-за этого холерик только больше смеётся и фыркает.       — Не-е-ет! — дуется тот и протянул руки вверх, подёргав старшего за плечи слабо. — Ну честно-честно не буду тратить бездумно, а думно! — Рафаэль уссыкается от смеха и падает на спину на столе, Лео тоже немного смеётся всё-таки.       — Так а чего ты меня спрашиваешь? Их Донни делает, — Майк высунул кончик языка и выгнулся назад, после развернулся и пришлёпал к рослому, что был не так расположен к согласию.       — Донни-и, — трётся он о его руку головой. — Пожалуйста.       — Ты уже половину истратил, если не больше. Я сказал нет, и точка, — скрестил руки на груди обиженный гений. Мелкий братец подумал подумал, а потом вдруг запрыгнул рослому за спину, прижавшись, как портфель и стал тыкаться носом в чужую щёку.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — прижимался он, заставляя Дона склониться чуть вперёд из-за его веса. Он покосился, встретившись с щенячьими глазками. — Я тебя больше не подведу, Донни, — обнял он его крепко за шею и притёрся щекой к чужой. — Ты же мой самый лучший, ну пожалуйста-а-а, — заныл тот. Рафаэль уже давно смеётся над этим, надрывая живот, пока Лео сдержанно хихикает в костяшки пальцев. Хотя его больше забавляло, что Рафу от этого настолько смешно.       — Ладно, хорошо, только слезь с меня, — он тыкнул ему в лоб пальцем. — А то я без позвоночника останусь.       — Хыхыхы-ы, спасибочки! — он чмокнул его в щёку и спрыгнул.       — Какие ещё бочки спасти? — не понял сразу Ди, обернувшись к нему. А потом понял. — А... Да, пожалуйста, — фыркнул со смеха, что не понял слов благодарности, а разобрал его на два слова. Тут уже их троих прорвало на хорошее такое "ха-ха", Леонардо просто с улыбкой на них смотрел, тихо посмеиваясь.       — Спаси бочки! — повторил задира, бив по столу кулаком. — Умора!       После того, как они успокоились, очкастик объяснил им, как они делаются, и на этом, в целом, всё.       К сожалению, давно такого не было, чтобы они вот так все вместе смеялись над подобным. Да и вряд ли снова случится. Ощутить себя полноценной командой выйдет лишь после шестнадцати лет, когда они переведутся.       Ну а сейчас снова вернёмся к тому, как же зарождались отношения двух самых младших. На деле, ничего бы так и не случилось, если бы Майки не стал тащиться с чужого смущённого изумлённого выражения лица. А раз нравится, значит, надо пытаться получить это почаще.       Микки и стал. Например, на скучном уроке он лежал на вытянутой рукой, которой со скуки теребил кончик хвостика Лео, который привык к этому. Он повернул голову на бок к Дону, что писал конспект и слушал учителя. Как обычно. Но чувствует, что братец на него смотрит, поэтому тоже взглянул. Майк улыбнулся тепло и тихо почмокал губами. Дон с непониманием смотрел на него. Нет, он понимал, что это значит, но не понимал, что делать, пока лежащий на парте не дёрнул его за горлышко свитера и не чмокнул в щёку, что сразу же согрелась. Для чего? Чего вдруг? Не ясно, но желанную реакцию младший, безусловно, получил. Но и вопрос после урока получил резонный:       — Зачем ты это сделал? — шли они по коридору к кабинету.       — А что? — улыбнулся конопатый, склонив голову вперёд. — Ты очень милый в эти моменты.       — Микки... — выдыхает Ди тяжело и трёт переносицу, но ничего сказать не может.       — Что? — младший встаёт спереди, остановив рослого плотно к себе тем самым. Убирает руки за спину и тянется на носочках вверх, пока брат смотрит на него с опущенной головой вниз. — Извини, ты милый в любой момент, — тычется он ему в кончик носа своим, заставив отвернуться почти сразу.       — Прекрати... — маленький хихикает с него и отходит спиной в лёгкой припрыжке.       — Да ладно тебе, Ди.       Или другой пример: все было уже на патруле. Голубоглазый сидел у учёного на плечах и по его наставлениям открывал дверь с помощью проводков. Да, Рафу такую не выбить. Только вот последний понял это лишь сейчас, когда дверь не слетела, а нога разболелась от перенаправленный ударной волны обратно. Тот айкал и скакал на второй, пока Лео пытался его придержать и заставить посидеть.       — И... Готово, — улыбнулся младший, когда дверь начала открываться.       — Хорошая работа, — вошёл старший, слабо приулыбнувшись. За ним похромал Раф, что-то бубня матное под нос. Ди взял сидящего на себе за бока и, опустив голову, снял с себя, поставив на землю. Конопатый вдруг прижался спиной к рослому, перехватил его руки, обнял себя ими и поднял голову вверх, с улыбкой притираясь к чужому подбородку. Ди смущённо терпел, пока тот закончит, но вдруг тот тянет руки вверх, схватив его за затылок, и опускает, поцеловав в переносицу в маске, затем отпускает и утопывает за остальным. Учёный молча потирает место поцелуя и скрывает покрасневшие щёки маской.       Ну, и такой пример...       Донателло сидел в лаборатории, как обычно проводил свой досуг, в какой-то момент к нему пожаловал Майк и попросил починить его телефон. Учёный с тяжелым вздохом начал работать, копаясь во внутренностях устройства. Заменив одну мелкую детальку, он всё приводит в первоначальное состояние и проверяет работоспособность.       — Держи, работает теперь. Просто одна штучка перегорела, — он тянет мобильник обратно, но светловолосый встаёт у него за спиной, обнимает за плечи и утыкается в волосы.       — Спасибо, — он целует брата в волосы, прижавшись плотнее, после забирает телефон аккуратно из чужих пальцев. — Ты лучший, — и уходит, снова оставив Донателло в каком-то таком состоянии приятно-некомфортном.

***

      — Микки, ты, по сути, почти полмесяца издевался над Донни, — фыркает старший. — Не очень красиво.       — Ну я ж не знал ничего, — пожимает он плечами. — Плюс, мы об этом поговорили потом. Да? — повернул голову к рослому младший.       — Ну да, — кареглазый облокотился на локоть. — Я сам был не в восторге, поэтому и высказался спустя время. Он ведь правда не понимал, что делает что-то не так. Раз ты упомянул, то когда состоялся первый разговор? — самые младшие переглянулись. — В двадцатых числах ноября?       — Где-то так, — кивнул тот.       — Первый? — закинул Раф руку на спинку дивана.       — Слушайте дальше...

***

      Микеланджело понятия не имел, почему Дон смущён, пока сам этого не ощутил. Пока сам не понял, что влюбился. Или был влюблён. Кто ж знает? Сейчас уже не ясно. Он продолжал так неосознанно мучить своего брата, пока сам не стал ощущать какой-то странный трепет внутри, когда целовал его и обнимал, пока не стал чаще засматриваться и замечать за другим подобные акты. Как он осознал? Читал комиксы, где решили уделить больше внимания любовной линии в одной из глав. И так получилось, что у мальчика в голове всё сложилось. Несомненно, он сам сомневался в собственных чувствах и правильности, но не так долго, как его будущий партнёр, что ругал себя почти четвёртый год. Ему понадобился час, да и то, он пришёл поговорить с Лео, так как отца не оказалось на месте. Цельно всё он не запомнил, но основную мысль уловил и запомнил: "чувства не врут". Этого хватило, чтобы младший убедился в них. А учитывая его сильную тяжесть в дружбе с концентрацией и усидчивостью на месте... Разговор было отложить нереально. Его выдержки хватило всего на два дня, да и то, во время них мальчик занимался тем, что наиболее незаметно оглядывал Дона. Ему так нравилась его белая кожа, глазки, которые он щурит, длинные пальцы, такие холодные, а волосы вообще замечательные, особенно по утрам, это милое гнёздышко... А его милая особенность? Промежуток в зубках. Но самое прекрасное это, пожалуй, это его глаза, которые, в зависимости от освещения, принимают разный цвет. Могут быть чисто карими, а могут чуть ли не красными. Младший с трепетом относился к этому всему. И пора бы уже сказать об этом. Должен же знать объект его неравного дыхания, что он таковым является? Хотя бы ради того, чтобы расставить все точки над "и". Светловолосый подобрал подходящий момент, когда Лео был на тренировке с отцом, а Раф гулял.       Микки попытался потренироваться перед зеркалом, но понял, что для него это не работает. Нужно смотреть именно на брата, а не на себя. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Майк подошёл к лаборатории и аккуратно туда проник, закрыв за собой плотно. Ди сразу поднял глаза. Он сидел на диване и читал. Братик так тихо вошёл, что даже появилось чувство, что что-то не так. Слишком непривычно спокойно для него.       — Всё нормально? — спросил рослый. Другой подошёл и приулыбнулся аккуратно.       — Да, всё хорошо, я хотел поговорить с тобой кое о чём.       — Сам факт, что ты строишь предложение вот так, уже говорит, что что-то не нормально, — он слегка скосил бровь. — Это что-то серьёзное? Ты что-то сломал?       — Серьёзно. И нет, я ничего не ломал, — выдыхает светловолосый, опускает книгу брата ему же на колени и закрывает своими руками. — Послушай, это важно.       — Если это очередной твой пранк, то тебе не поздоровится.       — Ай, да Донни! Выслушай меня! — немного с обидой психанул он, заставив брата замолкнуть и не перебивать. — Вот... Я не умею красиво говорить, как Лео, или умным языком фактов, как ты, но, тем не менее, мне кажется, что ты должен об этом знать, — он берёт чужие руки аккуратно в свои тёплые, почти горячие от волнения, что было видно по его неспокойной улыбке. — Только обещай не смеяться надо мной.       — Микки, я никогда над тобой не смеялся, — успокаивает он его неосознанно, сжимая руки в ответ аккуратно. — Если это тебя беспокоит, то ты можешь мне сказать, как есть, — тот кивает, почувствовав себя поувереннее. — Сядь сюда, — тянет он аккуратно и сядет рядом с собой.       — В общем... — он пододвигается побольше на диван, разминая в пальцах штанины спортивок. — Я хотел сказать, что я тебя люблю, — он повернул голову к брату, что с удивлением раскрыл блеснувшие глаза. Майк смущённо улыбнулся шире, начав глядеть на свои руки. — Правда, вот... Сильно нравишься. Не знаю, почему так получилось, но меня это немного... Э... Будоражит, — пожал он плечами. — Наверное, нужное слово сказал... Я не могу тебе объяснить, почему это случилось, но могу быть уверенным в чувствах. Вот.. — он сильно волновался и теребил свои пальцы на коленках. Ди положил свою руку на чужую, сжав мальца, и заставил повернуть к себе голову.       — Майки... — вздохнул он с неменьшим волнением и смущением. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Но ты же понимаешь, что я откажусь?       — Почему? — конопатый сразу расстраивается, повернув к нему голову и сжав одну чужую руку своими двумя. — Конкретнее.       — Потому что это ненормально, — он гладит его по волосам второй рукой, убирая их за уши, и мягко проходился пальцами по ним с заботой. — С чего ты влюбился-то? — младший склонил голову ближе к чужой руке, сказав потише от прильнувшего смущения.       — Не знаю. Просто понял в один момент, что я хочу быть с тобой рядом почаще, — Дон засмущался сильнее, отведя взгляд и опустив медленно руку от брата, чтобы снять очки и потеребить их в руке. — Ты знаешь, я врать не умею.       — Знаю. Лучше бы ты, конечно, просто пошутил надо мной... — тяжело вздохнул очкастик и опустил брови. — Раз ты решил мне это сказать, то на какую реакцию минимальную ты рассчитывал?       — Я даже не думал об этом. Но, наверное, что ты их поймёшь? Или примешь. Лучше бы, конечно, второе.       — Я их понимаю и принимаю, — посмотрел рослый на собеседника. — Потому что я тебя тоже люблю, — признается он, отчего у конопатого глаза вообще сияют. Но его спешат расстроить. — Но это неправильно.       — А какая разница?       — Чт-... Микки, это не нормально и аморально! — слегка супится он и смотрит вниз. — Я мучаюсь с этими мыслями уже четвёртый год, а ты так просто с ними смирился. Нельзя идти на поводу у подобного. Кстати, если ты влюбился, мог и не издеваться надо мной своими странными приступами ласки.       — Донни, перестань... — расстроено просит младший и берёт его руки, но тот их убирает и надевает очки, сев полноценно боком.       — Не надо ничего говорить. Прости, что всё получилось не так, как тебе хотелось, но я не могу поощрять такой вид отношений. Понимаешь? — покосился парень на раздосадованного брата, что глядит вниз и не отвечает. — Не делай такое лицо... — уже мягче просит парень.       — Ди... — он хотел его переубедить, но осознал, что не знает, что сказать, поэтому с улыбкой предлагает: — Давай тогда, если тебе так будет лучше, сделаем вид, что ничего нет? — тот с удивлением смотрит на него, не ожидав внезапного понимания со стороны Майки. — Но перед тем, как ты согласишься, — он садится ближе, повернувшись получше к брату. — Я хочу тебя обнять, — учёный с лёгкой доброй грустинкой смотрит на него и садится более открыто по отношению к сидящему рядом, тем самым дав согласие на контакт.       Он его крепко берёт, обняв вдоль спину вверх и прижимается, как позволяла поза. Дон обнял его в ответ за плечи и положил щеку на воздушные мягкие волосы. Сам обнял крепче спланированного, прижавшись к нему такому маленькому и мягкому. Младший тянулся сам ближе, уткнувшись в плечо носом. Обнял он его, очевидно, потому что хотел сделать это чуть иначе, нежели обычно. И это ощутилось очень хорошо. Обнял так крепко-крепко и приятно, но, к сожалению, отпустил, продолжая улыбаться мягко.       — Сделаем вид, что ничего нет, — повторил учёный, тем самым согласившись.       — Ага, — кивает младший и поднимается, поправив помятые штаны. — И прости, что так делал последний месяц, я не хотел тебя расстраивать. Ладно, я пойду тогда.       — Давай.       Конопатый и удалился и сразу же горько расстроился, ударившись на кухню перекусить и отвлечься. Он прекрасно понимал, что вряд ли возьмет и выкинет подобные мысли и чувства. Донни ещё сильнее запереживал и стал волноваться. Юноша откинул книгу и облокотился на спинку, глядя на высокий потолок и тревожно бегая глазами по нему. Любовь Майки к нему усугубила его попытку отстранится от этих чувств. Будто специально ему всё даётся: возможность, взаимность, желание. Но ведь это не нормально. Никто подобное не признаёт, инцест сам по себе уже звучит как нечто ужасное, противное, гадкое. Конечно, сравнивать подобные отношения матери и сына и их, братские, ещё и всего лишь единокровные, это небо и земля. Тем не менее, это не отменяет того факта, что это — инцест, в любом виде это он.       Учёный снимает очки и кладёт их рядом на книгу, начинает разминать переносицу, а потом глаза, пытаясь не накручивать себя, а ещё убедиться, что это действительно неправильно, что им нужно это проигнорировать, но это так сложно.       В душе ему хотелось обратного от сказанного. Но у него в голове не укладывается сам факт, что эти отношения будут, а они будут развиваться. А если они закончатся? Что будет между ними? Будет ещё хуже, чем сейчас. Но после того, как они обнялись, Ди ещё с большей тяжестью боролся с желанием не уподобиться этим чувствам внутри. Приятно ведь. Хорошо и комфортно. Ещё и расстроил и себя, и брата.       Ди задумчиво облокачивается на локти и расстроено опускает глаза, чувствуя неприятный осадок внутри. Ему в любви признался тот, кого он любит, а всё равно расстроен. В эти моменты юноша ненавидит свои большие мозги, которые не дают ему расслабиться и свыкнуться со своими неправильными чувствами.       Младший молча поедал пиццу, запивая какао и задумчиво глядя на кусочки еды.       — Ты чего тут грустишь? — зашёл Лео, что разминал гудящие конечности. Он облокотился устало на стол. — Даже видео не смотришь.       — Да так, — поднял взгляд на брата младший. — Ты сказал, что не бывает неправильных чувств, правильно?       — Правильно, — кивнул он. — Что-то не получилось?       — Спорно... Вроде и вышло, а вроде и нет. Не знаю, Лео, чувствую себя ужасно, что ни к чему не пришёл.       — Мне, конечно, тяжело дать тебе совет, учитывая что у меня нет никаких подробностей, но, знаешь, лучший ресурс — это время. Во всём смысле. Дай времени сделать своё. Подожди, подумай, докажи себе самому свои чувства, — старший заботливо погладил его по волосам подбадривающие. — Главное делай то, что тебе хочется и по какому пути ведёт тебя сердце, — он целует его поверхностно волосы и уходит, похрамывая и придерживаясь за бок.       Конопатый улыбнулся и продолжил есть. Это хороший совет. Единственное, нужно набраться терпения.

***

      — Так вот, о чём ты спрашивал... — осознал Лео, потерев щёку пальцем. Он удивлён, что вообще смог вспомнить об этом. Судя по всему, он так не привык видеть Микки грустным, что у него отложился этот диалог. — Теперь я вообще не жалею, что так тебе посоветовал.       — Да, я тоже, — улыбнулся младший и помахал ногами. — Единственное, пришлось ждать целый месяц, чтобы снова поговорить. Зато я к тому времени уже придумал, как его переубедить окончательно.       — Дело было не только в этом, — вдруг говорит рослый, взглянул на брата.       — А в чём ещё? Я думал, ты прислушался ко мне.       — Это да. Но ты скорее поощрил моё желание ещё больше, да и время правда сыграло не малую роль. Целый месяц ты ждал и всё равно продолжал этого хотеть. Это меня и подкупило по не меньшей части, — тот понимающе кивнул и повернул голову к братикам.       — А вы как начали встречаться, кстати?       — Мы случайно поцеловались, а потом я его прижал к стенке на крыше и допытывал, пока он не согласился, — усмехнулся Рафаэль, тыкнув партнёру в щёку. Лео фыркнул на него. — Ладно, что дальше было?

***

      Жить с сознанием того, что вы вдвоём друг к другу неровно дышите немного... смущает, пожалуй. Майки вообще первое время не знал, как себя вести. Он любитель плотного контакта, а как обнимать того, кого любишь, но при этом делать это так, чтобы было как обычно? Первое время он просто избегал объятий и иных касаний, пока просто не надоело себя сдерживать. Да и Ди явно был не в восторге, что он резко перестал. Ещё были странные чувства, когда вы находитесь все вчетвером и неожиданно переглядываетесь, практически тут же отворачиваясь в смущении. Хоть они и обещали друг другу, что будут вести себя, словно всё как всегда, но, очевидно, что это невозможно. Пожалуй, самым неприятным было поведение Донни, который всего этого хотел, но всячески отстранялся и создавал ментальное расстояние. Да и физическое тоже не раз.       Как-то раз они смотрели телевизор втроём: Лео почти весь день из комнаты не выходил. Майк коротко взглянул на сидящего рядом Дона, что пил кофе. Он аккуратно сел ближе и приложил мизинец к чужому, но рослый сразу же убрал руку к себе на колено. Младший тихо выдохнул, взглянув на экран, после опустил взгляд на Рафа, что сидел внизу. Голубоглазый спрыгнул вниз рядом с ним и улёгся головой на плечо. Холерик немного удивился, но погладил по волосам и продолжил смотреть. Дон на это взглянул, сощурившись, дёрнув бровью, и продолжил хмуро пить намеренно громче обычного.       Или же другой момент, когда они сидели на уроке, младший со скуки лежал на уроке и смотрел на брата, пока тот был погружён в работу. Конопатый гладил парту вяло пальцем, любуясь его сосредоточенными лицом и умным взглядом, пока он не оказался на нём. Мальчика паникнул и стал смотреть прямо, сжав руку в вялый кулак. Тот тоже покраснел немного, отвернув голову к окну.       Подобных моментов было достаточно, чтобы младший полностью убедился и в своих чувствах, и в чужих. Братец слишком часто сам смущался без повода, как может показаться, немного, но ревновал. На самом деле Микки немного запутался, так как тот так твёрдо ему отказал, избегал двусмысленных касаний, но при этом оставался недоволен его поведением раз через раз. Иногда даёт себя обнимать, иногда нет, в зависимости от настроения. Младший терпел эту неразбериху между ними максимально долго, как только позволяли ему моральные силы. Решился он снова поговорить лишь под конец года, за два дня до праздника. В логове было холодно, все ходили в свитерах и утеплённых толстовках, дабы не околеть.       — Мы с Рафом украсим логово, а ты, Дон, собери ёлку, Микки, ты её украсишь, а потом приходи на кухню, поможешь мне, — прокомандовал старший, первые двое разбрелись. Ди взглянул на брата, что сразу к нему поднял голову.       — Поможешь собрать?       — Конечно, — улыбнулся голубоглазый. — Обожаю ёлки.       Оказавшись в лаборатории, они вытащили ёлочку, собрали её на крестовине и стали расправлять ветки. Естественно, она была искусственная и ей уже был не первый год. Дон был занят верхними веточками, в то время как Майк нижними, сидя на коленках. Собравшись немного с силами, он всё же спросил, когда дело с ёлкой было почти закончено.       — Ди, — он поднял голову вверх и приподнялся. — Я понимаю, что мы уже, вроде как, договорились, но нам стоит снова поговорить.       — Микки, я тебе всё сказал. Что ты ещё хочешь разъяснить? — поставил руку в бок учёный. — Это ненормально, мы оба сошлись на этом.       — Для начала прекрати врать себе и, соответственно, мне, — слегка разозлился малыш, недовольно сжав руки в кулаки. — Какая разница, что нормально, а что нет?       — В каком смысле?! — звучало это, как какой-то диссонанс для очкастика, что даже раскрыл глаза, а потом нахмурился. — Ты себя слышишь вообще?? Если все так забивали на правила, в мире бы творился полный хаус.       — А у нас полных хаус между нами из-за того, что ты боишься сделать то, что не нормально, — светловолосый развёл руками в стороны. — Сильно что-то изменится, если мы станем ближе? — Дон краснеет немного и отводит взгляд, всё ещё стоя на своём.       — Ты хоть представляешь, что подумают Лео и Раф, когда узнают? А отец? Выкинь уже это всё из головы, вот тебе новый год, чтобы начать его с чистого листа.       — Я. Не хочу. Ничего менять, — процедил конопатый и стал подходить, отчего брат мальца попятился от неожиданности. — И ты тоже. Донни, я тебя люблю, а ты любишь меня, для кого ты пытаешься быть "нормальным"? Для себя? Ну так тебе хочется не этого!       — Да с чего ты взял?!       — Ну потому что ты весь месяц вёл себя именно так. Это не мне надо глупость выкинуть, а тебе! Кому хорошо от того, что мы делаем то, что правильно? Никому. Кому плохо от этого? Нам, — рослый явно засомневался, но ещё не согласился.       — Слушай, ты понятия не имеешь, о чём говоришь, инцест никогда не признавался, в очень редких случаях. Это...       — Я устал уже слышать, что нормально, а что нет, — младший так шёл на него, что заставил уткнуться спиной в стенку, а сам приложил руки по бокам от брата, глядя вверх насупленно. — Я не считаю свои чувства к тебе чем-то не нормальным. Понятно? Я хочу радоваться от них, а не вот так. Непонятно что. Ты сам этого хочешь, иногда позволяешь до себя коснуться, а потом в тебе щёлкает и ты сразу же от меня убегаешь.       — Да я виноват, что не могу спокойно взять и отпустить это?? — нахмурился учёный. — У меня не выходит так просто, как у тебя, ты понимаешь?? Мне самому не нравится, но я не могу! — он отводит взгляд, ссупив брови. — Лучше ничего не начинать, иначе будет ещё хуже...       — Не будет хуже, — спокойней говорит младший и тянет руки к его лицу, мягко взяв в ладони. — Вот возьми сейчас и перестань об этом думать. Подумай лучше о том, что чувствуешь. Ты всё время отказываешься от этого, но при этом мучаешься. Ты ведь не можешь постоянно напоминать себе, что это плохо? Это не плохо, чувства — это хорошо, — Ди молча смущённо смотрит, приложив руки к чужим плечам и мальца склонившись. Микеланджело ему мягко улыбается, поглаживая большими пальцами по щекам и опуская к себе ниже. — Видишь? Так намного лучше, — Дон совсем расслабляется, прикрыв мальца глаза, отчего уже и братец пониже краснеет, ощутив резкое приятное скручивание снизу живота. Он смущённо улыбается, продолжая оглаживать чужое лицо. — И... Что ты скажешь всё-таки?..       — Я тебя тоже люблю, — они оба друг другу тепло улыбаются.       Конопатый тянет его ближе к себе, да и учёный охотно склоняется ниже, сократив между ними расстояние. Младший тянется на носочках, чтобы ускорить наступления поцелуя. Для их общего удобства поднимает братские очки ему чуть выше лба, придерживая пальцами, продолжая притягивать к себе. Они коснулись поверхностно губами, внутри что-то приятно спёрло, заставляя сердце стучать быстрее. Донни взял его за лицо, притянув к себе плотнее и сделав поцелуй наиболее напористым и приятным. Майк снял с него очки, придерживая в сложенном виде в одной руке, а потом обеими обнял того за шею, чтобы было проще тянуться.       Мальчишки отстранились, приятно коснувшись лбами и тихо посмеявшись мягко с непривычным смущением и теплом на губах. Младший аккуратно надел ему очки обратно, поправив волосы и стал гладить по щекам, радуясь этому процессу. Да и Ди явно был доволен, вернув руки на чужие плечи.       — Такое начало года мне нравится больше, — улыбнулся шире светловолосый. — Нежели, что ты предлагал.       — Резонно, — учёный целует его в лоб, приподняв завитые волосы, после мягко в них зарывается пальцами, притеревшись к носу того своим.       Младший опускает его плечи и обнимает под руками, прижавшись и уткнувшись в ключицу, продолжая тянуться выше к нему на носочках. Донателло обнимает его в ответ, уткнувшись в мягкие вкусно пахнущие волосы, окунаясь в них губами.       Поприжимаясь у стеночки ещё минуток пять, они отстранились и вернулись к общей задаче по подготовке ёлки, которую позже перетащат в зал рядом с телевизором.       Они об этом не говорили, но было очевидно, что лучше умалчивать о их новом союзе и не проявлять излишнюю нежность со стороны Микки.       Тем не менее, у мальчишек была уйма времени, чтобы уединиться в лаборатории, в которую обычно редко кто захаживал. Лео был на тренировках и в комнате, Раф гулял и также засиживался у себя. В целом, палить их было некому. Да и не за чем: они очень редко занимались чем-то запретным. А именно целовались. Не более. Но это их обоих устраивало. Пообниматься и поцеловаться уже звучало как нечто прекрасное, таковым и являлось.       После нового года уже прошло какое-то время, месяца два, как они и повстречались. Но что из себя вообще представляли их отношения?       Мальчики были в лаборатории и читали статейку по робототехнике. Ну, точнее, её читал Донни, а Майки лежал в руках и смотрел на непонятные слова и вздыхал терпеливо. У него было желание просто побыть рядом с любимым человеком, поэтому не уходил.       — Донни, солнышко, — повернул голову к брату младший и погладил его мягко по напряженной от работы за компьютером руке. После, как тот обратил на него внимание, выпрямился и подсел ближе, нежно притеревшись к плечу своим. — Поцелуй меня, — учёный покраснел немного, но сдержанно прочистил горло, снимая очки, и облизнул губы. Придерживая очки пальцами обеих рук, склоняется на бок, с закрытыми глазами приятно исполнил чужое желание. Конопатый, приложив руку к чужому плечу, тянется в ответ, поцеловав мягенько. Кареглазый отстраняется, приоткрыв глаза. — Мм... — протягивает тот с закрытыми глазками довольный улыбашка. — Ещё поцелуй... — поставил на руки Майки своё лицо, так и не открыв глаза. Учёный посмотрел на него молча, положив очки на стол, взял вдруг парня за лицо, притянул к себе плотнее и резче, нежели до этого. Тот с лёгким удивлением поддаётся вперёд, ощутив мокрое касание к губам. Он немного не ожидал и от непривычки отстранился, хлопая смущённо и удивлённо глазами. Оба покраснели, один от уже сказанного шока, а второй от стыда.       — И-извини, — теряется он сразу же, стыдливо опустив взгляд. Микки, увидев, что тот расстроился, сразу соображает быстрее и берет его за руку своими двумя.       — Нет, нет, всё нормально! — потряс он его вяло. — Правда, я просто не ожидал, что ты так сделаешь, вот я и да... Всё хорошо, правда, — Дон взглянул на него молча. — Давай ещё раз.       — Уверен? — рослый убирает ему волосы за уши мягким движением. — Мы это время целовались обычно, без подобного.       — Ну да. Но это ж не значит, что ничего не надо пробовать, — они развернулись друг к другу лицами на стульях, но Майки понял, что брату даже сидя приходится наклоняться к нему. Поэтому поднялся и встал поближе между чужих ног, положив руки на плечи и улыбнувшись. — Не стесняйся так сильно, я же тоже первый раз, — он гладит заботливо чужие щёки, расслабляя.       Тот кивает ему и обнимает за поясницу, влюблённо глядя снизу вверх, так как слегка ссутулился. Микки обнял его за плечи и притёрся с чужому носу своим, улыбнувшись приятно, вызывав у другого тоже улыбку. Они тянутся друг к другу, коснувшись губами и закрыв глаза, Дон снова первый слегка проводит языком ему по губам, отчего того бросает в мурашки, которые он игнорирует и приоткрывает рот, коснувшись языка в ответ. Ощутив, что брат его крепче обнимает за спину, встаёт ближе и увереннее отвечает, тем самым предав уверенности и партнёру. Сначала их мягкие языки были лишь снаружи, пока младший не попробовал взять ведущую роль и не проник внутрь чужого рта, мягко сплетаясь влажными языками. Ди тянулся к нему с охотой, повернув голову мальца на бок ради удобства.       Закончив свой первый опыт во влажном поцелуе, конопатый облизнулся немного и улыбнулся. Кареглазый положил щеку тому на грудную клетку и прижался, закрыв глаза и восстанавливая дыхание. Младший гладил чужие волосы, зарываясь в них пальцами и массируя. Такой милый...       — Наверное, нужно научиться расслаблять языки сильнее... — предложил сидящий. — А так неплохо.       — Агась... — брат склоняется и целует его в макушку. — Я тебя люблю, солнышко, — Ди краснеет сильнее и прижимается плотнее с улыбкой.       — И я тебя.

***

      — Стоп, вы хотите сказать, что поцеловались вот так только через два месяца после того, как начали встречаться? — усмехнулся задира. — Боюсь представить, когда вы сексом занялись в первый раз. Извините, но я со смеха уссусь.       — Знаешь что? — дуется светловолосый. — Оставь свою критику где-нибудь в другом месте. У нас всё вот так, у вас так. В отличие от ваших отношений, у нас всё стабильно и спокойно уже не первый год, — показал он тому язык. Дон подёргал рукав партнёра, как бы указать, что тот немного переборщил.       — Ну, он прав, Раф, — вдруг говорил Лео, повернувшись к отозванному. — Как бы я не хотел оправдаться, но это всё реально так, — тот пожал плечами. — Не злись, у нас слишком разная... Эм... Различные способы привыкания друг к другу?       — Да я понял, — махнул рукой тот. — Всё равно смешно, — усмехнулся он.       Со стороны коридора послышались лёгкие шаги. Видимо, они не услышали, как Пиа вернулась. Она тащила на руках стопку перевязанных потрёпанных книг. Девушка выглянула из-за стопки, улыбнувшись и сдунув локон с лица.       — Привет дядя Лео, дядя Раф, — она поводила плечом, имитируя приветственные взмахи ладони. Она подошла к месту между креслом и диваном, поцеловала Микки в щёку. — Привет, пап, — и также к Ди. — Привет, пап, — младший убрал ей волосы за уши, чтобы они ей не мешали. — О чём болтаете? А, кстати, дядя Лео, у вас разве не самолёт? — тот взглянул на часы на руке, а после поднял голову.       — Ещё рано, — улыбнулся.       — А, понятненько.       — Майки рассказывает, как мы начали встречаться, — ответил на вопрос дочки учёный и поправил очки.              — А, ну вы мне рассказывали. Вы на каком моменте?       — Мы тебе рассказали только начало.       — Сейчас Микки будет рассказывать, как они в первый раз занялись сексом, — усмехнулся задира, но получил слабо по руке локтём, отчего только больше посмеялся. Пианита тоже похихикала немного.       — Да ладно, я же не маленькая уже. Хотя, когда Петт рассказывал о вас, я ещё смущалась в свои девятнадцать, — хитро прищурилась. — Рассказывал, как вы мирились, — тут уже холерик покраснел, в то время как старший над ним посмеялся сдержано.       — Ты-то че ржешь?!       — Ну это ведь ты у нас крикливый, не я, — он тыкнул тому в нос. — Успокойся, очевидно, что он всё слышал хотя бы раз.       — И, кстати, мы ещё не собираемся рассказывать об этом. Вам не интересно, как Дон строил теории о вас в начале учебного года в новой школе?       — Блин, вот вы о таком интересном говорите, а у меня дела, — подкинула девушка стопку книг, так как руки затекли и направилась в свою комнату. — Я к вам через минут тридцать приду, — удалившись в мастерскую, она закрыла дверь.       — А зачем ей столько книг? — присел поудобнее старший, положив голову на плечо Рафа.       — Пиа стала заниматься реставрацией. Теперь тащит отовсюду старую литературу, на аукционы ходит, — улыбнулся младший. — У неё хорошо получается.       Помолчав несколько секунд, он продолжил рассказывать.

***

      Мы перенесёмся сразу на несколько месяцев вперёд, пропустим весну и лето, приступим к осени. Младшенький вышел из своей комнаты и направился к Донни, так как ему нужна его помощь по проекту, который они будут сдавать в конце года перед экзаменами.       — Рафаэль, тебе нужно исправить оценки, пожалуйста, если тебе нужна помощь с пониманием материала, то попроси меня или Донни. Тебе так сложно? — шли они друг за другом мимо третьего, даже не замечая. Конопатый спустился по лесенке от комнат, провожая их взглядом.       — Отъебись, умоляю...       Дальше конопатый уже не слушал, поэтому вошёл в лабораторию к Ди, что работал с какой-то микросхемой, щурясь даже в очках. Младший подскакал, напрыгнув ему на шею, и повис, глядя на чужую работу.       — Ак-ку-рат-нее... — проговорил по слогам учёный, полностью ушедший в работу и пока не готовый ментально её покидать. — Подожди секунду... — конопатый хитро посмеялся и стал расцеловывать чужую щёку много-много раз приятно, уткнувшись в неё носом и пофыркав. — Ты меня не услышал? — взглянул на брата очкастик с лёгким румянцем на щеке. — Микки.       — Но ты такой милый, когда что-то делаешь сосредоточенно, я не могу-у, — он расцеловал его щёчку ещё раз и прижался. — И мне нужна твоя помощь с проектом.       — Ну конечно, разбежался, — посмеялся Дон и толкнул того мягко в лицо. — Думай сам, Майк, я не буду всё делать за тебя.       — Ну я ж не прошу сделать всё за меня, просто помочь. Пожалуйста-а, — он залез на чужие колени и обнял того за плечи, уткнувшись носом в щёку, после стал приятно шептать. — А я тебя поцелую-ю за это, — Ди ощутил мурашки на плечах и слабо дрогнул, покосившись на партнёра.       — Нечестно, — его поцеловали рядом с ухом и крепче обняли, прижав к себе. Голубоглазый ласково его погладил по волосам, в один момент подхватив очки за мостик пальцами и подняв, держа аккуратно в руках. Он повернул его лицо к себе и поцеловал трепетно в губы на три секунды, заставляя братика только больше плавиться и поддаваться. — Микки, прекрати... — тот ласково водил носом по чужому с улыбкой, продолжая тепло целовать.       — Донни, солнышко, ну пожалуйста, я просто прошу мне помочь и объяснить, я сам всё сделаю, а ты проверишь... Хорошо? — он поправляет брату чёлку и целует в неё, после одевает очки и улыбается мягко. — Если ты не сильно занят, — тот тяжело вздыхается и пододвигается к столу лучше прямо с тем на коленях.       — Ладно. Какая у тебя тема?       — Особенности личностных ресурсов у молодых людей, обучающихся в различных образовательных средах, — Дон покосился на брата, что улыбнулся неловко. — Я знаю, о чём она, не смотри так. Она только звучит сложно.       — Знаю, просто я предполагал, что ты возьмешь что-то... Ну там была тема про граффити. Или про пищевые добавки. Ну ладно, приступим.

***

        — Ай! — Леонардо прижал руку к себе, хмыкнув от боли. Майки подскочил, оставив палку на полу.       — Ой, Лео, прости, пожалуйста. Больно? — меченосец встряхнул кистью руки, приулыбнувшись.       — О чем ты? Я в порядке, мне не больно.       — Ну как о чем? Твоя травма на руке после того ограбления, — Леонардо дрогнул, перестав улыбаться. — Ты вспомнил? — Дон покосился на Рафа, что был не менее напряжён, как старший брат. Будто их беспокоила одна и та же проблема.        — А-ага... Вспомнил...        — Я бы тоже хотел вспомнить, — проговорил Сенсей, облокотившись на трость.        Эта фраза означала, что пора уходить. Дон прошёл мимо Майки, подхватив его немного под руку, и вывел, ещё оборачиваясь. Буквально через секунд десять вышел и озлобленный задира, что толкнул младшего в плечо, прорычав на него:        — Научись держать язык за зубами в конце концов, придурок, — дёрнул он на него носом и осел на кухне.        Остальные двое прошли к комнатам, не совсем понимая, что случилось вообще.        — А что я сделал? — с искренним непониманием поднял голову младший, которого задумчиво погладили по волосам которые убрали за уши.        — Я уже не первый раз замечаю, что что-то происходит, но не могу понять, что именно, — гладил он подбородок пальцем, покосившись сначала на кухню, а потом на додзе.       — А предположение есть, что происходит? Теории, или как они там называются? — они встали у комнаты Донни, в которой тот редко обитал.        — Слишком мало фактов, чтобы строить даже теории, предположить полноценно тоже не могу. Нужно немного времени, — он потрепал брата по голове, что так внимательно на него сейчас смотрел и слушал. — Если что-то увидишь, то скажешь?       — Ага, — он взял его за руку своими и подёргал к себе вниз, улыбнувшись. Дон приулыбнулся и наклонился, поцеловав его в лоб, после они разошлись по комнатам переодеться.

***

       — Ты хочешь сказать, что начал нас подозревать ещё до того момента, как мы сами что-то поняли? — решил уточнить Лео, подняв голову с чужого плеча.       — Ну а ты как думал? Вы столько времени проморозились, постоянно ссорились, а теперь Раф резко изменил манеру поведения. Естественно, это меня немного заинтересовало. А дальше всё становилось всё очевиднее, пока я на прямую не спросил. Раф меня слушать не хотел, а тебя я поймал на разговор, — Дон пожал плечами и облокотился телом на кресло, сложив руки со скрещёнными пальцами на колени. — Насчёт этой ситуации с рукой. После неё Раф спросил у меня про Стокгольмский синдром. Тогда я уже полностью убедился, что не зря что-то подозреваю.

***

       Дон на данный момент трудился над электрокаром, поэтому, как только переоделся, вернулся в место своего постоянного обитания, приступив к работе. Но не успело пройти и десяти минут, как его отвлекают.        — Эй, Ди, — Раф пошёл к нему и облокотился плечом о стенку. Дон тяжело вздохнул, решив, что у брата какая-то бытовая просьба очередная. — Можно у тебя спросить кое-что? Не сложное, я думаю.        — Спрашивай, — учёный вытер руки о тряпку, поправив очки, что съехали, и обернулся, пока поднимался.        — Вот есть такая вещь, как Стокгольмский синдром... — Донни не смог удержать удивления на лице от такого вопроса. — Как от него избавиться? — очкастику потребовалась секунда, чтобы убрать глупое удивление с лица и ответить.        — Ну, самостоятельно это очень тяжело, в плане, без чужой помощи, лично мне кажется, это почти нереально. А особенно, если этот человек находится постоянно рядом с тем, из-за кого этот синдром и появился. А если есть тот, кто поможет, психолог, например, или близкий друг, то все намного легче, хотя все равно это долгий и сложный процесс восстановления, — он подошел к двухсторонней доске, повернул ее чистой стороной к себе и начал писать на ней. — Я не психолог, но один из способов — это порвать отношения между субъектами полностью. Второй заключается в том, чтобы психологически отрезвлять жертву, а третий... — он написал третий пункт, в кружочек его обвел, как и остальные. — Переключить внимание жертвы на другое, не менее вещественное влияние, но хорошее. Другими словами, инсценировка: есть абъюзер, — рослый нарисовал человечка со злыми бровками, а рядом маленького грустного человека, — и жертва, которая не может даже переключиться, потому что оппонент всегда держит её рядом, — и еще третьего человека с улыбкой и сердечком. — А также третий человек, который влюблен в жертву и пытается ей помочь тем, что объясняет ей, что такое любовь на самом деле: дарит подарки, относится к ней терпеливо и с понимаем. Спустя время жертва поймет, где же на самом деле лучше, ей будет на что опереться, выбраться из этого, — Ди слабо стукнул маркером по ладони, когда закрыл его. — Как-то так, — и обернулся. — А тебе зачем вообще?        — Спасибо... Да я так, по телевизору увидел, вот и все, — Раф вышел, оставив дверь приоткрой.       «По телевизору? Тяжело верится, что его заинтересуют подобные разделы психологии из-за просмотренной программы. Да и телевизор сегодня никто не включал, — он дёрнул плечом, поставив их в бока. Повернул голову к доске. — Даже интересно узнать настоящую причину. Но я о ней пока не узнаю. Стокгольмский синдром штука, конечно, редкая. Откуда ноги растут у вопроса? Раф даже в отношениях не состоит, так что дело точно не в нём. В Лео? Он, вроде как, вообще занимается своим любимым делом каждый день. Ладно, мои вопросы сами найдут ответы со временем, у меня задача иная сейчас», — вернулся рослый к работе с машинкой.       Дальнейшие события наталкивали парня на некоторые рассуждения. Например, известный из прошлого момент с оценкой Рафа, за которую поборолись Лео с Донни, заставив поставить заслуженную оценку. Когда Дон сел на место, взглянул, как Раф поблагодарил тихо Лео, и задумался, приложив пальцы к подбородку. Младший подтолкнул его слабо кулаком.       — Круто вы сделали, — улыбнулся младший, шепотом похвалив того. — Сказали, точнее. Ты чего задумался?       — Не могу понять кое-что... Тебе не кажется, как я уже говорил, что что-то происходит? Я понял, что именно, но меня теперь волнует исходящее.       — А что происходит? — сел он ближе, говоря совсем тихо, как и учёный.       — Что-то с Рафом и Лео. С ними что-то не то. Будто они стали... — он замял слово, не придумав подходящего.       — Ближе? Плотнее?       — Можно и так трактовать.       — Я это предположить могу тоже, но только потому, что у них появились свои секреты, — улыбнулся он мило. — В детстве, когда они много проводили время вместе, у них постоянно были какие-то свои прикольчики, темы и истории, о которых мы не знали. И сейчас опять.

      

      — Ты прав, — склонил голову на бок Ди, слегка приложив щёку к чужой макушке. — Последнее время у них не было даже тем для разговора, а сейчас они перестали ссорится, да и какие-то непонятные темы и реакции всплывают...       — Как интересно-о... — облокотился Майк на парту, виляя ногами под ней. — Скажи, когда можно будет их шипперить.       — Микки...       — Чего? — усмехнулся он.       — Даже в теории это практически невозможно. Ладно нас с тобой как-то занесло, а их — ни за что. Это насколько надо всему совпасть? По теории вероятности это настолько мизерный процент, что даже не смешно, — тот надулся в ответ умняшки.       — Не порти праздник, чувак. Раз в год и палка стреляет.       — Мы уже использовали эту палку.       — В том году-у, — поводил пальцем младший и тыкнул им братику в нос. — В этом году их очередь.       — Все равно тяжко верится...

***

      — А ты наотрез отказывался верить в их отношения? — уже спросила девочка, вернувшаяся из комнаты и присевшая на подлокотник кресла и обратившаяся к Донну.       — Ну я правда не мог представить и сложить картинку, что у нас так всё сошлось, а потом ещё и у них, — он пожал плечами. — Говоря наперёд и по-честному: я ещё какое-то время считал ваши отношения не самыми светлыми и комфортными, — пожал он плечами, говоря уже Лео с Рафом. — Но я снова ошибся.       — Раз так, то нам тоже стоит сказать, что мы думали с Рафом долгое время о том, что между вами какие-то напущенные отношения. Мы не знаем, почему.       — В каком плане напущенные?       — Ну... Простите, если прозвучит грубо, но словно всё было как-то фактически. Как бы вы в отношениях, но никак друг другу не уделяете внимание. Но исходя из того, что вы уже рассказали, это явно не так.       — На самом деле, у нас были некоторые периоды, — улыбнулся слабо младший. — Не могу сказать, что было прям тяжело, но мальца некомфортно.       — О чём вы? — взглянула на обоих родителей Пиа. — Вы ведь даже не ссоритесь почти, какие у вас сложные периоды были?       — Ну, Пиа, во-первых, есть кризисы первого года, трёх лет и семи в отношениях. А во-вторых, многие отношения включают себя сексуальную жизнь, её разнообразие и желание в её осуществлении в принципе.       — Я это знаю, понимаю, но вы столько лет вместе и не расставались даже. Я предполагала, что вы настолько сильно друг другу подходите, что подобные сложности проходите очень просто, ведь один с позитивным и снисходительным настроем, а второй с большим багажом знаний психологии и огромной эмоциональной зрелостью. Нет?       — Я немного завидовал Лео с Рафом в том, что, если у них какие-то проблемы, они ругаются и, по сути, говорят что их беспокоит почти сразу. Ну, по крайне мере, стремились к этому, — конопатый помял руки, улыбнувшись шире. — А у нас как-то с разговорами плохо было. Я особо не хотел поднимать подобные темы, а когда пытался, то выходило вообще не то. Донни в принципе в те моменты нехотя выходил на контакт, — он хихикнул немного. — Поэтому, наверное, мы так яростно следили за отношениями Лео с Рафом, нежели за своими, так как просто не знали, что делать. Но, всё-таки, не зря, — взглянул он на остальных двух, которых упомянул. — Потому что вы, когда действительно было лучше поругаться и поговорить, решили вдруг поговорить, основываясь на поверхностных чувствах, и расстались. Вы хоть представляете как я расстроился?       — Мы ж в тот момент через неделю должны были в Европу лететь. Микки себе назаказывал пиццы, мороженого в бочонках и засел на кровати, потом стал говорить, что уже никуда не хочет лететь. А через два месяца ты заболел и потихоньку мы стали всё больше хотеть вас свести, — Дон пожал руками с улыбкой. — Я хоть и говорил, что это не наше дело, но всё равно понимал, что вы дурака валяли вместе.       — А вы расскажете о своих сложных периодах, моментах? — посмотрела на пап Пианетта и улыбнулся немного. — Можно не в сильных подробностях, если не хочется. Просто интересно, какие они были конкретно у вас. Петт мне рассказал про вас, дядя Лео, Раф. Не сильно глубоко, но я узнала что-то новенькое.       — Если хотите, то можно и эту тему затронуть. Микки?       — Да, всё хорошо, я не против, — улыбнулся тот мягко. Очевидно, что последующие истории будут касаться по большей части именно чувств Микеланджело, которому, судя по всему, было сложнее, нежели Донателло, что в те моменты и был относительной причиной чужой душевой тоски.