Способ отдохнуть

      В коридоре Рафаэль резко тормозит и оборачивается, начав делать шаги спиной.       — Вы без меня перезагрузитесь, лады? И можете ехать, я догоню, — он быстро развернулся и вернулся обратно в гостиную, пока Майки и Лео спустились вниз.       Рафаэль облокотился на спинку кресла, где сидел Ди, что уже занялся чтением книги. Тот ощутил напор на мебели и оглянулся, опустив литературу на колени, ожидая вопроса или чего-то подобного.       — Ди, слушай, — Раф потёр шею, склонившись с одной стороны ниже, и коротко оглянулся на коридор, сделав голос потише. — Я хочу у тебя совета спросить или, не знаю, разъяснения.       — Насчёт? — тот повернулся телом побольше.       — Лео. В последнее время он какой-то сам не свой, — Раф с переживанием отводит взгляд, формулируя предложение. — Как бы, всё нормально, но он уже который раз копошиться из-за всяких мелочей. Иногда просто сидит, как будто во сне и тупит в одну точку. И ещё момент странный: он один раз взъелся на меня за какую-то глупость, — он задумался, пытаясь вспомнить, и щёлкнул пальцами, облокотившись на мягкий уголок спинки сиденья, а сам слегка наклонился на бок. — Мы с Петтом слушали музыку у него в комнате громко, пока играли. Он пришёл, распсиховался, а потом сам понял, почему кричал, и как-то застыдился, извинился и ушёл. Я спросил у него про это.              — Что ответил?       — Не знает, что на него нашло. Просто ни с того, ни с сего разозлился. Потом, как обычно, перевёл это в шутку, я не смог больше ничего спросить... — задира обошёл и присел на подлокотник задумчиво, теребя ткань на колене. — Забросил заниматься комнатными растениями. Все цветы передохли, — Раф взглянул на Дона, что снял очки, оглаживая пальцем оправу.       — Сензитивность, забросил старые хобби, уходит в себя, — учёный поднял глаза на сидящего на подлокотнике брата. — Я не могу тебе точно сказать, что с ним происходит. Судя по всему, такой период. Не думаю, что стоит так сильно волноваться, — после закрыл глаза с улыбкой, потреся слабо аксессуаром в сторону собеседника. — Но это очень мило, что ты стал настолько трепетно относится к каждой мелочи.       — То есть мне ничего не делать?       — Просто будь рядом, как всегда. Сейчас снова будете вдвоём, сможете больше друг на друге сосредоточится.       — Он сильно переживает за Петта, — отвернул тот немного голову к окну, опустив плечи вперёд и поставив обе руки на край подлокотника. — Все уши мне прожжужал. А если то, а если это... Будто ему десять лет, а не под тридцатник, ей-богу...       — Ну ты его пойми, он наверняка боялся и боится по сей день, что случится тоже, что и с нашим отцом, — Рафаэль цыкнул.       — Нужно постараться, чтобы настолько испортить к себе отношение. Я, на самом деле, думал, ты скажешь, что Микки также волнуется о Пианетте.       — Не хочу врать, но в период пубертата мы максимально грамотно пытались её воспитывать. В плане, давать ей больше личного пространства по мере взросления и болтали с ней много о её интересах.       — Мы тоже нормально воспитывали Петта, не надо тут зазнаваться, — скосил одну бровь задира, повернув голову к брату.       — Я не зазнаюсь, — посмеялся немного Ди. — Просто хотел сказать, что Майки очень просто ко всему относится.       — В любом случае, — он посмотрел прямо. — Я тоже просто.       — Но чаще воспитанием занимался именно Лео, правда? — тот кивнул, слегка опустив голову вниз, чтобы взглянуть на пол. — Петтиот тоже вырос прекрасным человеком, а Лео просто переживает, как любой родитель, который осознает личные границы своего чада.       — Хочешь сказать, что Лео был бы рад окружить его гипер опекой, но, так как это неуважительно, никогда этого не сделает? — ему кивнули, когда повернул голову. — Фью... — дунул он воздуха и скосил глаза ко лбу. — Ладно, я пойду. Спасибо.       — Обращайся, — помахал он ему, снова уткнувшись в книженцию.       В то время, пока они болтали, Майки с Лео перетащили часть вещей в багажник, расселись по местам и вскоре поехали. Да, они вдвоём на машине, а Рафаэль следом на своём транспорте, чтобы проводить брата на самолёт и вернуться, Микки не задержится, только выгрузит вещи и уедет домой.       Усевшись в автомобиль, они пристегнулись и поехали, Майк включил негромко радио и сразу же начал диалог:       — Ты на сколько дней? — старший сложил руки вместе на коленях, глядя в окно двери с лёгкой улыбкой.       — На неделю.       — На неделю?? Раф с ума сойдёт без тебя. Пораньше никак?       — Я планирую вернуться через четыре дня, чтобы его обрадовать и, если всё выйдет быстро, то и смогу вернуться раньше. Недельный срок у меня по договору, то есть оплачиваемый выезд из страны.       — Ну, другими словами, ты должен выйти на работу через неделю?       — Да, именно, — выдержав паузу, Леонардо перестал улыбаться. — На самом деле, я разделяю недовольство Рафа насчёт своей работы. Мне не нравится.       — У тебя такой стаж огромный, Лео. Неужели ты уволиться собрался? — они встали на светофоре, собеседник ничего не отвечал. — Ну нельзя ведь так. Столько лет потратить на карьерный рост, забить чёткое место и просто слететь по собственному желанию, — он положил руку на прохладную кисть брата.       — Я и так знаю, — слегка пассивно огрызнулся сидящий на соседнем сидении, даже нахмурился на секунду, но сразу же опустил брови к центру. — Я хочу чего-нибудь нового. Я не уверен, что хочу заниматься этим. Я вообще не знаю, чего я хочу от жизни теперь.       — Ух, — младший поехал дальше, был вынужден чужую руку. — Обычно подобную штуку проживают лет в шестнадцать-восемнадцать, когда не знают, куда поступать. А ты уже состоявшийся в жизни.       — Микки, я и так в курсе этого всего, — младший коротко взглянул на него обеспокоенно. — Я не знаю, я чувствую себя странно последнее время. Ещё и всё раздражает и расстраивает, работа надоела, постоянно хочу спать, мне словно ничего не радует, но в то же время всё хорошо. Я в каком-то эмоциональном упадке.       — Лео, может, тебе и правда не стоило соглашаться на эту командировку? — сжал он руль сильнее. — Тебе нужно быть рядом с Рафом, чтобы он тебя поддержал. А ты говоришь, что работа достала, так ещё и уезжаешь по работе. Я понимаю, что работа может надоесть, но это не значит, что нужно всё бросать. Вы уже так сделали один раз, ничего хорошего не вышло, — они были уже близко к основной дороге в аэропорт, которая и была самой долгой в их движении. — Сложные периоды это хорошо и, может быть, в каком-то смысле они полезны. Они помогают что-то осознать о себе, задуматься, переосмыслить и, в целом, ощутить себя живым. Как по мне, это самое главное, — молчащий взглянул на того, помяв руки. — Лео, ты прекрасный человек, отец, муж и брат, ты всегда выкладываешься на сто и ещё семьдесят сверху процентов в работу любую, но ты также можешь быть в любом замешательстве и грусти, как и любой другой из нас. Иногда достаточно просто выговориться и дать своему телу и мозгу отдохнуть. Когда вернёшься, проведи побольше времени с Рафом, как и нужно. Вы теперь живёте вдвоём, беспокоится не о чем от слова совсем. Самое время, чтобы разобраться с самими собой при помощи близкого. Да? — тот угукнул.       — Прости, что рявкнул два раза, — виновато он отвёл глаза к окну. — Ты прав. Спасибо большое.       — Всегда пожалуйста, — улыбнулся конопатый, свернув на нужном повороте, на котором их очень резво обогнал Раф. — Вот он гоняет...       — Я просил его ездить медленнее, он только со мной сбавляет скорость.       — Разве не мило?       — Мило, но если сам расшибётся, то зашивать его придётся не один месяц. Если нужно будет.       — Пессимистичный ты какой-то, и правда.       — Я ж говорю, — выдохнул старший и облокотился на окно, уйдя в свои мысли.       Так они и добрались до аэропорта, вытащили вещи, которых, в любом случае, было немного, но ради удобства выбрали такой способ.       — Ой, кстати, — ещё не сел в машину светловолосый, положив руку на крышу машины, а вторую — на открытую дверцу. — Лео, можно тебя попросить кое-что привести, если найдёшь?       — Что? Небольшое?       — Да, можешь, прихватить лапшу острую две-три пачки, книгу одну для Пии, я скину название и автора вечером, а ещё одно стекло увеличительное для Донни для микроскопа, модель я тебе тоже вышлю и диаметр.       — Хорошо, — тот помахал ему ладошкой, присел в авто и уехал.       Бесстрашный записал его просьбу в телефон и убрал. Они вдвоём прошли в здание и, пройдя пункт проверки, засели в зале ожидания. Старший сел к тому ближе и лёг на плечо, закрыв глаза. Раф взглянул на него коротко и поцеловал поверхностно в волосы, проведя пальцами по ладони и взаимно скрестив пальцы. Холерик поводил носом по его макушке, мальца покраснев ушами в первую очередь, как и всегда. Брат притёрся к его плечу щекой.       — Я буду скучать... — негромко произнёс задира, заставив старшего присесть плотнее.       — Ув, Раф... — также приглушённо отреагировал он и поднял голову, поцеловав его в щёку. — Я тоже, — он погладил его по щеке большим пальцем, отчего тот притёрся к ладони расслаблено. — Постарайся сильно не грустить без меня, ладно? Неделя не так уж и много.       — Так только кажется, — отвёл собеседник взгляд насупленно. — За неделю куча всего может произойти. Особенно без тебя. Вернёшься — и не будет хаты.       — Только попробуй что-то сделать, — посмеялся старший, взяв его за обе руки. — Раф, я быстро вернусь. Неужели за сорок лет совместной жизни ты ещё не успел привыкнуть к моему лицу так, чтобы оно начало надоедать?       — Нет, — насупился тот, сжав пальцы в ответ. Синеглазый тихо посмеялся.       — Раньше ты говорил совсем наоборот. Что моя рожа приелась и всякое такое.       — Я был пубертатным уёбком, начнём с этого, — он поцеловал его в нос всё так же с насупленными бровями. — А закончим тем, что я всегда по тебе скучаю, ты это знаешь, — Лео тепло ему улыбнулся, с заботой поглаживая по чужой щеке. Проведя пальцем вдоль глаза, что тот закрыл, он приметил заметные морщинки, потом глазами пробежался не только от краюшек глаз, но в целом по родному лицу, которое наблюдал каждый божий день и, кажется, наконец заметил все эти изменения, которые ни на что, по сути, не влияют, но они есть и никуда не денутся. — Всё нормально? — старший взглянул в глаза и кивнул, снова улыбнувшись.       — Да, всё хорошо. Хочешь какао? — вдруг перевёл тема старший.       — Откуда ты какао высрешь? — бесстрашный встал, убрав с колен сумку на своё места.       — Вон автомат, — махнул головой бесстрашный в его сторону, достал карточку и удалился.       «Странные мысли меня преследуют в последнее время, — потеребил идущий рукав рубашки под свитером. — Почему так накатило это всё? Никогда не задумывался ни о чём подобном», — Лео купил какао и стал ждать, когда оно наберётся, теребя в руках карту. На момент из задумчивости его выбивает лёгкий толчок в районе бока. Он оглянулся в предполагаемую сторону.       — Ох, какая ты неуклюжая, — дамочка поднялся девочку аккуратно, которая и врезалась в него и упала на пятую точку. — Что нужно сказать мужчине?       — Простите, дяденька, пожалуйста, — лидер махнул рукой слабо, улыбнувшись сдержано и, кажется, что-то ответил. Наверное, "всё в порядке". Но он сделал это как на автоматизме. Достав какао, синеглазый поставил его на автомат, затем сделал себе кофе.       «Мужчина? Дяденька? Уже язык не повернётся назвать меня парнем? — достав второй пластиковый стаканчик, забрал второй и вернулся, по пути всё ещё летая в облаках. — Как так? Уже так быстро время пролетело? Ещё немного и превращусь в "дедушку"», — разочарованно подумал названный мужчина и присел на своё место, отодвинув сумку.       — Держи, — бунтарь принял напиток, начав неспеша попивать. Леонардо посмотрел на время на наручных часах.       — Объявят твой самолёт пятьдесят тысяч раз ещё, не беспокойся. Спешить некуда.       — Да... — взглянул говорящий в свой кофеёк. — Некуда, — сделав глоток, он вдруг задумался с мыслью вслух: — А мне вообще можно кофе?       — А с чего вдруг нельзя? У тебя с сердцем проблемы, о которых я не знал? Дон всю жизнь хлещет стаканами эту фигню и всё в порядке. Пока, по крайней мере. Что за вопрос?       — Может, лучше какую-нибудь диету соблюдать? А то такими темпами и до шестидесяти не дожить.       — Лео, ты головой стукнулся? — щёлкнул второй перед его носом. — Какая ещё диета? Ты от одной чашки в месяц кофе точно года жизни не потеряешь. Ты в порядке вообще?       — Ну нужно ведь заботиться о здоровье, особенно сейчас, — холерик опёрся рукой за спинку не самого удобного сиденья и щёлкнул мужу по лбу глухо. — Ай, — дёрнулся он и потёр место удара.       — Лео, ты опять какую-то херь несёшь. Как ты так каждый раз находишь повод сказать какую-то накрученную ересь? — тот похлопал молча глазами, а после опусти глаза.       — Просто мысли в слух, — он помял пальцы и улыбнулся. — Не обращай внимания, — холерик понял, что немного не туда идёт своими такими вкидами. Он взял старшего за холодные руки, словно тот после мороза зашёл, и погладил по ним большим пальцем.       — Херь херью, но это не значит, что нужно сразу от меня закрывается, — он кивнул с вопросительным взглядом, как бы спрашивая: "окей?". Лео кивнул послушно, сразу поняв о чём речь. Кажется. — Я просто не понимаю, почему ты так иногда раздуваешь некоторые моменты.       — Я просто говорю, что думаю, наверное, — пожал он плечами и сжал чужие руки сильнее. — Правда, не бери в голову, это действительно мелочи.       — Я тебя послушаю, но каждый раз, когда ты так говоришь, значит, что всё зеркально да наоборот, — брюнет тяжело вздохнул, покачав головой и дёрнул его к себе, поцеловав в лоб. — Но если что-то будет беспокоить, то ты пиши или звони, ладно?       — Ладно, — улыбнулся Лео, кивнув разок. — Раф, я тебя люблю, — склонил голову слегка на бок. Холерик смущённо махнул рукой, отведя взгляд.       — Да перестань, — смущался, как будто в первый раз это услышал. — Я тебя тоже.       Время летело очень быстро, и о посадке на самолёт объявили. Предугадав очередь, они не спешили. Пока они топали к выходу из зала ожидания, Леонардо ощущает, как тот его мягко тормозит. Задира взял его пальцами за пальто со спины, пока не остановил окончально. Лидер повернулся целиком, ожидая какую-то фразочку или просьбу. Но задира лишь с опущенными глазами и румяными ушами подступился, отпустив ручку чужого чемодана и обнял за плечи, уткнувшись в плечо с одной из сторон. Обнял крепко-крепко, встав как можно плотнее, и уткнулся в родное плечо, чтобы ощутить как можно больше касаний к открытым участкам тела. Лео крепко обнял его в ответ, также положил голову на плечо. Обвив брата плотно руками за крепкую спину, уткнулся носом чуть выше плеча и притёрся, зажмурив глаза с немного грустным выражением лица, уже скучающим. Рафаэль был точно в таком же состоянии, пряча слегка несчастное лицо в плече мужа, не желая его куда-то отпускать, как и все прошлые разы. Целая неделя, это с ума сойти... Бесстрашный нежно погладил брата по одежде, между лопатками и опустил руки обратно, прижимая его к себе так, что аж припёр живот к животу.       — Лео?.. — тихо позвал он его, медленно убрав руки с шеи, приложив к плечам только ладони.       — Да, дорогой? — они отстранились так, чтобы посмотреть друг другу в глаза, хоть первый глядел смущённо вниз, причём с неприлично близкого расстояния, касаясь носами.       — Пообещай, что когда вернёшься, мы проведём все выходные только друг с другом, — Раф поднял зелёные яркие глаза на оппонента, продолжая говорить вполголоса. — Без работы, без кого-либо ещё. Чтобы два дня были только ты и я, без лишнего в мыслях, разговорах и действиях.       — Ох, Раф... — мягко произнёс старший, нежно взяв в ладони чужое тёплое лицо. — Ты не представляешь, как я тебя люблю... — бесстрашный ласково расцеловал любимое лицо не менее любимого человека, после подарил ему поцелуй в губы и притёрся к подушечке носа. — Конечно обещаю.       — Хорошо... — Рафаэль тёрся в ответ, тоже поцеловав его самостоятельно несколько раз. — Ладно, всё, вали, — вдруг заторопил его холерик, развернув и пихнув в руку рукоятку от чемодана. Лео глупо похлопал ресницами, не поняв, что вдруг тот его заторопил, потому оглянулся, видя, как тот опускает голову и не хочет смотреть. — Иди, говорю, сейчас вообще никуда не улетишь.       — До конца посадки ещё сорок минут, — братец упорно не поднимал лица. Старший заботливо улыбнулся, выдохнув носом, и встал снова ближе, приложив согнутый указательный палец приблизительно к нижнему веку, сразу ощутив влагу. — Раф...       — Иди-и-и... — толкал он его уже слабее. — Не надо, — он отвернулся вообще, потерев глаза рукавом. — Иди уже, я сейчас разноюсь.       — Ну как я могу уйти, когда ты такой вот? — бесстрашный отпускает чемодан и обнимает его за голову, уткнув себе в грудную клетку макушкой и погладив по спине. Тот в ответ за него крепко хватается и утыкается лицом ему в шею, отчего старший поднимает лицо, прилегая подбородком к макушке. — Рафи, я быстро вернусь, правда... Ты даже не заметишь, как это время пролетит. Сейчас икать начнёшь...       — Мх... — промычал тот в него, совсем слегка подрагивая и прижимаясь плотнее. Хотел что-то сказать и правда икнул, так и не озвучив до конца объятий, продлившихся молчаливых десять минут.       Они время от времени мальца качались из стороны в сторону вальяжными движениями, лидер гладил его по голове, спине, коже ушек и шеи, пока холерик окончально не успокоился и не поцеловал того в губы.       — Топай уже, — развернул он его окончально за плечи и слабо толкнул от себя.       Леонардо немного посмеялся с него, подхватил по пути чемодан и пошёл к своей двери. Отстояв небольшую очередь, у него приняли на проверку билет. Во время неё синеглазый слегка повернул голову в сторону брата, что также стоял на расстоянии метров двадцати у стены. Несмотря на проходящих людей, они видели только друг друга. Лео улыбнулся, приподняв уголки губ и помахал мальца. Раф, стоящий со скрещёнными руками, тоже ему помахал и слабо улыбнулся, но улыбка была скорее сдержанная, чтобы не выглядеть, как придурок. Когда бесстрашный удалился, холерик тяжело выдохнул, всунув руки в карманы, и направился к выходу, понимая, что теперь будет вести чёртов отчёт семи дней, то есть ста шестидесяти восьми часов, то бишь десяти с чем-то тысяч минут. Да, лучше бы не считал, теперь ещё грустнее.       Выпустив грусть при помощи тяжело выдоха, задира нащупал ключи от мотоцикла и покрутил их на пальце, отвлекая себя хотя бы такими мелочами. Пришлось составить в голове хоть какой-то план действий на сегодняшний день, чтобы совсем не окунуться в эту бессмысленную скуку по родному человеку.       Добравшись до их новой квартиры, где в коридоре его ждали кучи коробок с одеждой, посудой, техникой и подобными вещами, зелёноглазый смиренно надул ноздри, кинув ключи от транспорта на стол.       Первое, что ты видишь при входе в квартиру — кухню и стол с двумя стульями. Слева маленькая кладовая, далее припёртый к углу холодильник, тумбы, плита, там всё понятно. Особенность квартиры в том, что между комнатами нет дверей, кроме тех, что в ванную и кладовую, хоть там она складная, а не полноценная. Кухня и гостиная — это одна смежная территория без арки или некого такого разделения. Максимум, что указывает на раздел, это разный пол кухни и, соответственно, гостиной. Спальня тоже не была разделена дверью, всё что было — это стена напротив дивана, где висел телевизор. Разрез стены до угла. Повернув направо, то есть, к кровати, там ничего не было кроме двух тумб. В целом квартиру можно было поделить на четыре равные части: кухня, гостиная, спальня и ванная, каждая из них занимала равную часть. В уборной, помимо большого пространства, унитаза, раковины в тумбе с длинным горизонтально зеркалом и душевой, что по размерам была как ванная, были ещё отсек с вещами, шкаф, но отдельный от остальной части стенами. Две дверцы, складные, как в кладовую.       Учитывая, что сейчас Рафу одному надо будет распределять всё их личное барахло, работы не мало. Сняв и повесив куртку в кладовую, которая будет точно использоваться как шкаф для верхней одежды, он приложил ладонь к самой верхней коробке, что была ему чуть ниже грудной клетки.       — Спайк? — поднял взгляд он в сторону гостиной. — Ты где? — черепашка вышагала из стены спальни, дав знать о себе. — Вот ты где. Эту неделю мы с тобой. Как раньше, — улыбнулся Рафаэль, подняв одну коробку с посудой и поставил на тумбу. Питомец, как обычно, проурчал, но хрипло. Задира взял его на ладонь и погладил по мордочке пальцами. — Ну что ты, дружок? Пневмония тебя совсем замучила? — во время переезда маленького Спайка пришлось водить в ветеранку и узнавать, почему их старый друг вдруг начал тяжело дышать, пищать и хуже есть. Доктор поставил выше озвученный диагноз, прописал препараты и отправил лечить. Раф, как хороший хозяин, соблюдает инструкции и даёт всё так, как нужно. Хоть питомец уже старенький, ещё не значит, что нужно про него забывать. — Потерпи, скоро всё пройдёт, — черепашка притёрлась к его руке немного вяло, но напористо, заставив его улыбнуться. — Рад видеть твой оптимистичный взгляд на это.       Задира стал раскладывать посуду по местам, примерно таким же, как на их предыдущей кухне, чтобы Лео было комфортнее здесь орудовать.       — Знаешь, вроде здорово, что он так иногда съёбывает. На мозги не капает, не гремит посудой, не спрашивает что-то странное, в целом полная свобода, — повёл плечом он, поставив тарелку в отсек. — Но в то же время я так скучаю, — чутка грустнее отметил бунтарь. — Я всегда почти скучаю, а в такие периоды так вообще. Лучше пусть на мозги капает, бесит меня и всё такое, но здесь, рядом, — холерик тяжело вздохнул и повернулся к Спайку. — Понимаешь? — он урчаще потоптался на месте и сел. — Конечно понимаешь, — продолжил заниматься этими скучными делами. — Его отсутствие сводит меня с ума, как тогда. Я ведь понимаю, что мне без него плохо, а сделать ничего нельзя. Работа ведь, — цикнул задира, отставив пустую коробку и заменив её полной. — Достал со своей работой... — вполголоса пожаловался он и вздохнул. — Надеюсь, у этого придурка хватит мозгов написать или позвонить после того, как он прилетит. Агх, такое неприятное чувство — отпускать его на другой край этой пизды, — он закинул голову назад, раздражённо прорычав, после снова стал смотреть за тем, что делает. — Столько нервов с этой работы улетает, причём даже непонятно, стоит ли оно того.       Холерик провозился с коробками несколько часов, пока ему просто это всё не надоело и не пора было уже ложится спать. Дав Спайку перед сном лекарство, бунтарь оставил на кровати, а сам удалился в душ. Ожидая, как всегда, сполоснуться в тёплой воде, на него выплеснулась ледяная, заставив его реакционно выскочить из душа.       — Тупой бойлер! — психанул он, стоя весь мокрый в холодной воде. Пришлось прямо так купаться в рычажках и переключать нагреватель воды. Благо, были они просто перекрыты и не нужно ждать ещё час-второй до нагрева воды.       Раф помылся спокойно, оделся и вышел из ванной комнаты, оставив её приоткрытой, далее залез под одеяло на сторону ближе к стене ванной, так как та, что ближе к окну, будет сто процентов в интересах Лео, так как на тумбе была настольная лампа. Казалось бы, просто переставь лампу, да и всё. Но он до этого не додумался.       Итак, оказавшись в постели, он поправил подушку и улёгся поудобнее. Питомец залез ему на грудную клетку, поудобнее расположившись и хрипло засопел с открытым ртом. Раф погладил его по макушке пальцем заботливо, после расслабился и заснул до утра.       Леонардо всё это время летел в самолёте, прибыв в Токио лишь без пятнадцати шесть.       Во время всего путешествия, кажется, ничего не случилось. Всё это время он лишь читал и иногда спал. Хотя нет, был момент, который снова заставил его задуматься. Стоит отметить, что любая вещь заставляет Лео задумываться. Пока он сидел с краю и читал книгу на японском, чтобы заодно освежить его в голове, женщина, сидевшая между ним и местом у окна, встала, что-то бубня, и удалилась, оставив своего ребёнка одного. Длинноволосый коротко взглянул на это, не особо отвлекаясь. Но не успело пройти и минуты, как мальчик лет семи подсел к нему, обнимая вяло в руках игрушку в виде слонёнка. Старший бегло на него посмотрел, заметив, как он на него глядит с ожиданием.       — Дяденька, — также неожиданно обращается к нему. Леонардо положил книгу на колени, наверное, по привычке, когда к нему кто-то обращается, сразу класть её куда-то вниз. — Извините, что отвлекаю. Но вы домой летите?       — Нет, по работе, — было интересно, почему он спрашивает.       — А, вот как. Вы просто на японца похожи, вот я и подумал. А мы с мамой в отпуск. Папа работает и не смог с нами. Не понимаю, ему ведь не нравится, но всё равно работает, — надулся малыш.       — Наверное, чтобы вы с мамой могли путешествовать и отдыхать.       — Думаете? Я зря на него злился, получается… Если ему не нравится на этой работе, то лучше бы работал там, где ему хорошо. Зачем мне лететь в Японию? Я японского-то и не знаю, не понимаю… — Лео задумчиво перевёл взгляд на коридор, а после снова на ребёнка. — А Вам не одиноко в целую чужую страну одному лететь?       — Чуть-чуть. Но я всего на несколько дней, — приулыбнулся он.       — А Вы японский знаете? Книжка тоже, вроде как, на нём.       — Да, знаю. Я не очень хотел лететь, так как дома дел полно, но меня настойчиво попросили.       — Наверное, вам есть к чему возвращаться домой, — улыбнулся мальчишка и тыкнул ему в кольцо на правой руке. — Это здорово. У Вас муж?       — Как ты понял?       — У меня мама очень красивая, а Вы на неё даже не взглянули за всё это время, — бесстрашный тихо посмеялся, улыбнувшись тепло. — Вы хороший человек, мне нравитесь.       — Спасибо. Ты очень смышлёный, — лидер помял краюшек книги в руках и закрыл, вложив закладку. — А почему твоя мама ушла? Злится, кажется.       — У неё в животе сестрёнка. Папа говорит, у неё часто теперь будут такие перескоки настроения, и что я должен её поддержать. Сейчас её всё злит и бесит, — посмеялся он.       — А сколько времени сестрёнка уже в животе?       — Если я правильно помню, то три. Было бы больше, нас бы папа не пустил никуда, иначе сестра может не во время решить выйти.       — Правильно, — он взглянул вниз, помяв руках уголок обложки.       — А у вас есть брат или сестра? — бесстрашный взглянул на него и кивнул.       — Три брата.       — Ого-гошеньки! — он сел прям плотно, улыбнувшись. — Расскажете, как это? Как мне вести себя??       — Сразу скажу тебе, что, когда твоя сестра появится, твои родители будут вынуждены отдавать ей почти всё внимание и ты будешь чувствовать себя немного... Обделённым и ревновать. Но это нормально.       — Я уже взрослый для такого.       — Верно, но чувства штука непредсказуемая. Поэтому, если вдруг это ощутишь, лучше помогать родителям с ней и знакомиться сразу. Старайся не ссорится, не ругать, если она сломает твои вещи или испортит. Что будет очень важным — прячь повыше, закрывай, пока не подрастёт. Лучше защищай её и оберегай. Я самый старший из них, поэтому знаю, что говорю.       — Я верю, — кивает он. — А ещё что-нибудь?       — Постарайся сделать так, чтобы она не думала, что ты самый сильный и бесстрашный. Это, конечно, круто и здорово, но есть вещи, от которых ты не сможешь её уберечь. Она должна знать, что есть вещи, с которыми может справится только она сама, а ещё, что ты имеешь слабости, как и она. Дети постепенно учатся эмпатии, осознанию тех, кто их окружает и так далее. Не прячь своих эмоций, страхов и слёз. Это только кажется какой-то мелочью, но потом всё это копится и получается вообще не так, как хочется.       — Я запомню, — улыбнулся он и выглянул из проёма. — Ой, мама идёт, — маленький быстро отсел к окну и прошептал с улыбкой. — Мне не разрешают говорить с незнакомцами, но Вы так грустно сидели, что я не удержался и составил Вам компанию, — лидер мягко улыбнулся ему и благодарно кивнул, вернувшись к прочтению литературы.       Когда самолёт приземлился, все вышли из него, отправились за получением вещей, Лео написал Рафу, что на месте. Было чуть за шесть часов утра.       Задира, проснувшийся в полседьмого, первым делом увидел сообщение от мужа. Холерик сел сонно, потеребив волосы и поправив майку. Спайк спал рядом, сполз, видимо, вбок. Рафаэль зевнул и набрал ему, упав обратно в постель.       — Ты уже где? — без привета спросил он пониженным голосом из-за того, что только проснулся. — Что ты ойкаешь? Нормальный у меня голос, — прокашлялся парень, но не помогло. — Ну так?.. А, понятно. Напиши, когда вот с этими твоими придурками встретишься и так далее, без понятия, чем вы там занимаетесь, — ему ответили одобрением. — Да, а тебе доброго дня, — у Лео сейчас было полшестого после полудня. — Нет, только тарелки, по всякой мелочи по типу одежды, шампуней, украшений интерьера. За технику ещё не брался. После работы сегодня... Спайк? — повернул он голову к маленькому другу и погладил соню по панцирю, тот почти не отреагировал, что-то уркнул пискляво. — Спит. Сегодня после работы ещё свожу его в ветклинику, а потом займусь вещами, — он поднялся и пошёл в ванную неспеша, встав перед зеркалом. — Попрошу Микки мне помочь с этой кучей, у него как раз сегодня и завтра выходные дни, если мне память не изменяет, — пока старший ему что-то говорил, задира сполоснул лицо после сна. — Окей. Ладно, давай, удачи. Целую, я тебя тоже, — Раф положил трубку, положив на тумбу левее раковины, и стал заниматься водными утренними процедурами.       Закончив здесь, в том числе и с душем, зеленоглазый вышел из ванной, взглянув коротко на питомца, что проснулся и просто сидел. Возможно, Рафу показалось, но он был какой-то бледный. Парень быстро поел, так как нужно было уже уходить с минуты на минуту. Перед уходом он подошёл к питомцу, погладив его по макушке.       — Давай, дружище, вечером сходим к доктору. Не раскисай, — он чмокнул коротко его в маленькую мордочку, услышав в ответ ленивое урчание. — До вечера, Спайки-бой.       Холерик удалился из квартиры, взглянув на время на телефоне, сразу же набрал Майки, которого разбудил, но не особо стыдился этого. Договорившись с ним подъехать часов в пять, чтобы сначала отвести Спайка в ветеринарку, а потом помочь с вещами.       Леонардо буквально только что зашёл в свой гостиничный номер, поставил чемодан и устало упал на застеленную мягкую кровать. Устал сидеть в самолетё, а потом ещё ехать больше часа к отелю. Не успевает он перевести дыхание, как любящий муж ему сразу же звонит, как только пробудился. Парень поднимает трубку, услышав этот басовый голос с самого утра.       — Ой, — фыркнул он со смеха. — Какой у тебя голос по утрам всё-таки, ахах. Я уже в комнате, — старший улыбнулся, когда тот попросил его сообщить про встречу. — Да, хорошо. И, кстати, доброе утро, — они ещё немного поговорили про вещи в квартире, Спайка и так далее.       Немного отдохнув, бесстрашный поднялся с кровати и ретировался из отеля ради того, чтобы приехать на уже знакомое нам всем место. Столько лет прошло, а Лео так и не знает, что чувствовать к отцу. Простить такое невозможно и нельзя в любом смысле, но только злиться теперь? Они были все как чужие ему. Ну, может, какое-то время Лео правда называл его "папа". Пройдя уже возле по-страшному и безвозвратно перекошенных домов, длинноволосый вышел к кладбищу и присел на корточки, снова почистив надгробие от веточек, листьев и оторвав мох по сторонам.       — Ну привет, — парень похлопал по камню. — Скучно тут, наверное. Я мог бы рассказать тебе, как у нас дела, но я искренне считаю, что тебе без разницы. До сих пор не понимаю, почему ты дал мне своё место здесь. Так беспокоился, чтобы за твоей могилой заботились? Или просто родительская совесть заиграла? Не знаю, — он тяжело вздохнул и зажёг свечки. — Максимум, за что могу сказать спасибо, так это за то, что дал мне пример, каким папой лучше не становится, — бесстрашный выпрямился, всунув руки в карманы и смотря на надгробие. — Почему-то мне кажется, что я просто чего-то о тебе не знаю. И не узнаю. Почему ты стал таким? Почему ты так просто избавился от своей жены с ребёнком, а потом ещё и был готов избавиться и от нас? Понимаю, у людей абсолютно разные ценности, но в чём суть, если ради этого нужно кого-то прирезать? Как вообще можно мне подобное забыть? Как понимаешь, рука не отросла, — вытащил парень протез из кармана, пошевелив пальцами в варежке. Теперь железка прицеплена к его руке и поверх силикованная, словно настоящая. Тем не менее, он ей не особо светит. — А ты умер, я могу с тобой поговоришь лишь так. В одну сторону. Я часто думаю о смерти в последнее время. Не о своей или чей-то, а в целом. Я бы хотел у тебя спросить совет об этом, но да, — лидер вздохнул тяжело и поклонился на прощание, после удалился обратно в гостиницу, из которой до утра не выходил.       Работа, как всегда, из себя ничего не представляла, в обеденный перерыв Рафаэль зашёл на кухню участка, заварил себе кофе с молоком и, облокотившись на тумбу поясницей, стал пить, закусывая кексами, пока его не прервал звонок Лео:       — А? — откликнулся на звонок он, жуя.              — Ты ешь?       — Немного, — проглотив, Рафаэль вытер губы от крошек. — Что такое?       — Просто так звоню. Всё равно уснуть не могу.       — А сколько у тебя сейчас времени? — задира взглянул на часы на стене, где показывало три часа дня.       — Час ночи, — посмеялся он немного. — Но я сейчас лягу.       — Да, будь так добр, — задира погладил тумбу пальцем, опустив взгляд и сказав потише. — Как себя чувствуешь?       — Всё как всегда. Куча мыслей в голове, сам знаешь, — Лео тоже гладил постель пальцем, взглянув в окно, которое не стал зашторивать. — Забыл, как на японском слово приветствия, — посмеялся он немного тихо. — Стоял, как дурак, пытался вспомнить.       — Пф, ну ты даёшь, — посмеялся тоже Раф. — А так, всё хорошо?       — Да, всё хорошо, — мечник лёг на подушку, теребя край подушки свободной рукой. — Я тебя не отвлекаю? Или у тебя обед сейчас?       — Ну перерыв внеплановый, не более. В любом случае, я не против отвлечься на тебя, — немного смущённо произнёс он, услышав милый фырк с другой стороны. — Что за мысли, ты говоришь?       — Да там... Не так важно, всего и по малу. Не переживай, там нет ничего такого, — несмотря на сильное желание поговорить с мужем, Лео зевнул от не менее сильного желания спать.       — Ложись уже, — заметил сразу бунтарь, отпив кофе. — Напишешь, когда проснешься, или позвонишь. Хотя, я спать уже буду, наверное.       — Да, я напишу, — бесстрашный улыбнулся тепло. — Удачи там, медвежонок, — холерик смущённо фыркнул с улыбкой, повернувшись к тумбе.       — Спать иди, придурок. Спокойной ночи, — Лео посмеялся сонно, заставив Рафа ещё чуть сильнее покраснеть в ушах.       — Я тебя люблю.       — Я тебя тоже, — они отключились.       Лидер отложил телефон на тумбу с улыбкой, приобнял часть подушки и заснул с приятными мыслями и голосом в голове.       Проснулся он по будильнику в семь, поднялся, сделал все процедуры утренние, поел, уже оделся и взял телефон, пока обувался и выходил из комнаты отеля. Первое, что он увидел, это не один пропущенный от Майки. Это его мальца напрягало, заодно напоминало о его просьбе. Он бы перезвонил, если бы его попытку не прервал звонок из компании, куда он сейчас ехал. Пришлось отложить разговор. Учитывая, что сейчас уже почти девять часов вечера, сегодня он просто не успеет позвонить вовремя, а так как считал это не чем-то срочным, не беспокоился.       Леонардо приехал к зданию и по заказанному пропуску прошёл вовнутрь, поднялся на лифте на нужный этаж и, найдя кабинет, вошёл. Во время деловой встречи они просто договорились о поставках, о страховке и об этих всех важных вещах. То есть это не было попыткой перевести другую компанию к ним в сотрудничество, это было уже последним этапом заключения договора и обговариванием всех важных моментов, которые нужно было обсуждать только в живую. Благо, у Лео не случилось ничего в голове и он не забыл весь японский.       В каком-то смысле его задача по работе выполнена, единственное, нужно будет ещё зайти завтра, забрать некоторую часть документов, которые он должен отдать начальству, плюс сегодня пойдёт в магазин за просьбами Майки.       Провозившись с ними весь день, только в шесть часов вспомнил про звонки Майки и про это всё. Направляясь к электричке, он набрал брату, что, благо, не спал. Хоть у них уже семь утра.       — Лео! — сразу же отреагировал он. — Куда ты пропал??       — Прости, у меня встреча была, я никак не мог отвлечься на телефон. Что-то случилось?       — Угу. Случилось.       — Что? — немного уже стало напряжно оттого, что младший в трубке сразу поник.       Вернувшись немного назад во времени, пока Лео ещё спал, Рафаэль закончил работу и встретился с Майки, с котором они вошли домой.       — Ой, какая квартирка у вас хорошенькая, — улыбнулся он, оставшись в коридоре. — Чудо. А ты Спайка просто в руках понесёшь?       — Ну да, он же не кот, не такой бойкий, — пожал плечами Рафаэль и вошёл, пытаясь понять, почему зверёк не вышел сам. После увидел его на кровати, на том же месте. Холерик подошёл и потыкал дружку в панцирь, но тот не отреагировал. — Эй, Спайк, просыпайся. Весь день спишь, — но и на голос реакции не было. Паника Рафа подскакивает тут же, он аккуратно гладит его макушку, но и на это реакции никакой. — Микки, он не шевелится.       — В смысле? Вообще? — всё-таки Микеланджело входит, заглянув к ним в спальню.       — В прямом смысле, блять. Да, вообще, — конопатый подходит и гладит черепашку по спине.       — Повезли его быстрее.       Оба вылетают из квартиры, едут довольно быстро к ветклинику, пока Раф держит своего питомца на ладони и гладит, хоть тот вообще не реагирует.       Первым делом, оказавшись в кабинете ветеринара, Майки заходит вместе с Рафом не просто так. Животное осматривают несколько минут, проверяют его и, наконец, говорят:       — Ваш питомец умер несколько часов назад, — в этот момент оба стоят как вкопанные, в особенности Рафаэль, у которого немного мир поплыл, а потом ему чуть ли крышу не сносит от злости, но Майки его перехватывает и держит за руки, чтобы тот весь кабинет не разнёс. Доктор, немного испугавшийся, аккуратно кладёт черепашку на живот. — У него был герпесвироз.       — Нам говорили, что у него пневмония, — за Рафаэля начал говорить младший, что аккуратно его отпустил. Холерик просто вытаскивает свои руки, забирает животное и уходит, громко хлопнув дверью. Младший дёрнулся и подошёл к врачу.       — Я так и понял. Перепутали. Дело в том, что взрослые черепахи редко таким болеют, практически не болеют, так как причины появления герпесвироза заключаются в неудачной холодной спячке. Как при пневмонии, так и при нём страдают лёгкие. Только я не понимаю, как можно было не заметить жёлтые катышки у него во рту, — покачал тот головой с тяжестью. — Не знаете, почему черепаха могла быть в неподобающих условиях?       — Они переехали на днях.       — Вот как... — врач снял перчатки и взял на столе листочек. — Животные очень быстро разлагаются, поэтому стоит его похоронить уже сегодня, так как он уже начинает. Вот, это адрес и номер нового кладбища для животных, там точно будет место и быстро всё сделают, — передал записку голубоглазому.       — Спасибо.       — Понимаю, что это вряд ли успокоит, но от этого заболевания очень мало черепашек выживает и лечение не всегда спасет. Но, так как она была уже взрослой, возможно, её ещё можно было спасти.       — Я не буду ему говорить, а то весь Нью-Йорк на ушах стоять будет, — Майки прочитал записку и вздохнул. — Ладно, спасибо, до свидания.       Микеланджело первым делом набрал Лео, но тот, естественно, не ответил. Младший вышел на улицу и сел в машину, где молча сидел Раф и глядел на своего уже мёртвого зверька. Младший погладил брата по плечу.       — Нам нужно на кладбище, Раф, — тот нахмурился и кивнул горько, продолжая гладить животное по панцирю. — Хорошо? — тот кивнул снова, ничего не говоря.       Пока они ехали туда, младший сразу позвонил и предупредил о их приезде и о примерных размерах животного, чтобы подготовили коробочку. Подъехав, конопатый поставил на ручной тормоз и, когда хотел вывести, Рафаэль скинул ему Спайка, смотря в окно двери. Видимо, он не собирался никуда идти и смотреть на это. Младший аккуратно принял животное и вышел, оставив брата в машине.       Далее был этот процесс оформления, подготовки, оплаты места и ежегодного ухода за могилкой. Всё закончилось через двадцать минут, поставили готовое надгробие, на которой написали дату и имя. Микеланджело тяжело выдохнул, опустив брови, после ушёл обратно в машину. Рафаэль так же смотрел в окно двери, ничего не говоря и не шевелясь. Конопатый его не дергал, привёз домой и поднялся с ним вместе.       — Раф, — закрыл он дверь и встал перед тем. — Я понимаю, что тебе сейчас плохо, но только давай ты не будешь ничего бить или... — задира сразу послушно кивнул, заставив младшего с удивлением хлопать глазами.       — Я не понимаю, как можно было так проебаться и поставить неправильных диагноз, — разбито произнёс тот. — Что было сложного получше осмотреть его? Не могут различить два заболевания, одно из которых убивает за две недели, — тот не знал, как себя вести, потому что был в каком-то пограничном состоянии горя. — Микки, я нихуя не понимаю...       — Это нормально, — конопатый его аккуратно обнял, после крепко сжал в руках, так как был расстроен не меньше. — Главное, что ты ни в чём не виноват. Ты сделал всё, что было в твоих силах, вот и всё. Такое случается, главное не зацикливаться над этим. Зато ему не больно теперь, — сказал последнее он тише, так как самому уже плакать хотелось. Раф его крепко обнял, уткнувшись в плечо и всё-таки заплакал. Конопатый прижался к брату сильнее, сам начав пускать крупные капли, но тихо. Будет ли Рафу легче, если он будет знать, что он даже заплакал? Вряд ли. — Всё хорошо, со временем пройдёт... — ему в ответ дрожащей угукнули. Бедняга вскоре начал тихо икать, сжимая чужую одежду в кулаках.       Младший с ним остался на весь день, чтобы тот просто бухать не начал, но и Лео не переставал звонить, а тот, как на зло, не брал. Конопатый просто с тем сидел, делал чай, договорил о чем-то другом, просто отвлекал и обнимал. Ушёл светловолосый только в двенадцать часов, когда братец уснул. Они за это время успели чуть-чуть лениво распаковать парочку вещей, но это было больше ради того, чтобы отвлечься.       — Спайк умер, — ответил на вопрос старшего Майк и тяжело выдохнул. — Вчера.       — Как умер?.. — остановился Леонардо, встряв в землю. — Микки, у него была пневмония и мы его лечили! Как он мог умереть?       — Диагноз перепутали, — грустно объяснил он. — У него было что-то инфекционное. Короче, Раф очень грустит.       — Это понятно, — тоже расстроился бесстрашный. — Ужас какой-то, — он потёр переносицу и выдохнул. — Он на работу не пошёл, наверное.       — Да, отпросился вчера по семейным обстоятельствам.       — Ладно, я завтра сяду на самолёт, поэтому послезавтра уже прилечу. Сможешь с ним ещё посидеть?       — Конечно, я думал Петту позвонить, но потом подумал, что Раф вряд ли захочет, чтобы он его таким видел.       — Верно, — Лео был ещё немного в шоке и не осознал, что питомец, что прожил с ними больше тридцати лет, умер из-за ошибочного диагноза. Это было ужасно, но ужаснее то, как себя ужасно сейчас чувствует Рафаэль. — Кошмар какой…       — Знаю, — также грустно проговорил младший. — Хорошо, что ты раньше возвращаешься. Позвони ему через часика два, пожалуйста.       — Я, честно говоря, даже не знаю, что сказать.       — Нет, Лео. Ты знаешь, — послышалось в голосе, как тот улыбнулся. — Ты лучше всех знаешь.        Сидя у себя в номере на кровати в сторону окна, бесстрашный держал в руках телефон и ждал, когда у него на часах будет восемь часов вечера, чтобы у Рафа уже было девять. Стукнуло ровно восемь ноль-ноль после полудня — Лео позвонил. Рафаэль почти сразу ответил.       — Я тебя не разбудил? — тот отрицательно промычал. — Как ты?       — Паршиво.       — Я уже скоро вернусь. Раф, послушай меня сейчас, пожалуйста, — тот угукнул. — Я не могу сказать, в какой момент тебе станет хорошо или в принципе чуть легче, зная, как ты был привязан к нему. Может быть, он тебя знал даже лучше, чем я. Но, тем не менее, рано или поздно тебя немного, да отпустит. Я обещаю тебе быть рядом во все эти моменты, пока тебе плохо и помогу, чтобы стало лучше. Чувствовать себя плохо и грустить это в порядке вещей, особенно по такому поводу, но позволяй горю тебя полностью поглотить и не отпускать. Ты видел по мне, к чему это может привести. Я от тебя ничего не требую, лишь советую, пока меня нет физически рядом. Поэтому… Будь сильным, как ты это умеешь. Всё будет хорошо, клянусь, — улыбнулся мягко говорящий, даже в голосе было слышно. — Хорошо?       — Хорошо… — шмыгнул тот носом совсем как-то грустно, что у старшего сердце кровью обливается. — Когда ты вернёшься?..       — Послезавтра, дорогой, — лидер встал с постели и стал медленно бродить по квартире. — Дождёшься?       — Куда денусь, — бесстрашный тепло посмеялся тихо. — Я соскучился.       — Я тоже, солнце. Мне поговорить с тобой ещё немного?       — Давай.       Лео стал ему просто рассказывать о своих делах, тот слушал, переспрашивал, уточнял, ну, другими словами, учувствовал в разговоре, рассказал ему про Японию в целом, что здесь поменялось, какая погода и так далее. Рафаэль немного поведал про свою работу за тот день. Проговорив полтора часа, они распрощались, один пошёл спать, а ко второму пришёл третий брат, что стал с ним сидеть, болтать о всяком повседневном, опять ради отвлечения холерика. Тот не убивался прям, конечно, но явно был разбит и расстроен, не в силах перестать думать о произошедшем.       Лидер на следующий день, когда забрал бумаги, шёл обратно, но проходил мимо зоомагазина, возле которого сбросил скорость шага, а после вообще остановился, когда увидел там черепашек рядом с витриной. Конечно, было бы здорово подарить партнёру нового питомца, но, очевидно, что он не отпустил ещё прошлого и новый будет ой как не кстати. Леонардо пошёл дальше, разминая в пальцах папку с документами. Он сильно беспокоился за состояние брата. Хотелось поскорее домой, обнять его и успокоить.       Благо, за это время ему помог младший, что ещё и вещи их разбирал время от времени, поэтому прихожая была освобождена от всех этих коробок. Микеланджело обещал забрать Леонардо из аэропорта и привести домой.       Тот прилетал в одиннадцать часов утра. Конопатый заглянул к Рафу перед тем, как поехать, чтобы просто спросить, как он себя чувствует.              — Раф, не спишь? — заглянул он из кухни в спальню.       — Не-а, — взглянул задира на брата. — Ты в аэропорт?       — Ага. Не хочешь со мной? Встретить.       — Тут подожду.       Холерик просто знал, что если не расплачется, то точно будет на грани, поэтому решил воздержаться от подобного общественного выступления.       Леонардо, что снова просидел в нечастном самолетё около двенадцати часов без перерыва, наконец-то вылез из него, прошёл снова все точки и вылез из аэропорта. Эти поездки, конечно, забирают у него так много сил и времени, да и денег не мало. Снова мысли о том, что пора бы пойти на более устойчивую работу. Наиболее сидящую.       Синеглазый спустился по лестнице, Майк как раз встал на парковке и вышел из машины, скоро преодолел метры между ними и запрыгнул на шею довольный.       — Приве-ет, — Лео обнял его в ответ рукой, склонившись немного вниз. — От тебя салоном пахнет, пхехе.       — Да, есть такое, — тоже посмеялся бесстрашный и, отстранившись, поцеловал его в волосы. — Мы тебя за все твои выходные измотали.       — Нет, всё в порядке, — улыбнулся младший. — Как я могу не помочь? — бесстрашный мягко улыбнулся ему, погладив по голове. Хоть им сорок, хоть шестнадцать, всё такое же.       Микеланджело привёз его к дому, в машине получил три своих просьбы, после они разошлись. Лео с вещами поднялся на их этаж и наконец оказался дома. Он закрыл дверь, быстро сняв обувь, и пошёл сразу к спальне, так как Рафаэль ещё с трудом успел с кровати встать, а тот уже залетел его обнять. Старший крепко за него взялся, прижимая к себе. Раф, естественно, обнял его в ответ не менее крепко, немного вцепившись руками в одежду и притеревшись лицом к плечу. Да, как он и предполагал, немного плакать хотелось. Спрятавшись лицом в том же месте, задира прижался плотнее и неспокойно выдохнул, за что сразу получил успокаивающее поглаживания по волосам и спине. Лидер поцеловал его в висок и отстранился немного, чтобы погладить по лицу и стереть небольшое количество солёных капель с лица. И улыбнулся.       — Я соскучился, — холерик смущённо кивнул.       — Я тоже... — он шмыгнул носом и потёр его. Бесстрашный поцеловал его в губы коротко и притёрся любом к чужому. — Значит, моё предложение про отдых увеличивается?       — Да, — Лео стёр маленькие капельки с чужих ресниц и поцеловал каждое веко. — Я так люблю твой запах, — тот фыркнул на него.       — Взаимно, — бунтарь поцеловал его в щёку и погладил по руке на своем лице.