О чём поют дожди и вьюги

      Работать по какой-то причине становится легче, и Аято совсем немного расслабляется впервые за долгое время. Вассалы перестали так настойчиво лезть в дела комиссии Яширо и клана Камисато, сёгун не выдаёт дополнительных распоряжений и приказов, старые документы не нависают над головой дамокловым мечом, и в ближайшие пару месяцев не ожидается праздников. Всё это больше напоминает затишье перед бурей, но Аято рад, что у него есть возможность немного перевести дух после недель упорной работы и восстановиться.       Это не он должен переживать, что смог получить небольшое послабление.       Аято не перестаёт работать, наоборот, каждый день выполняет обязанности главы клана и комиссара, но не в ставшем привычным диком темпе. Теперь есть чуть больше возможностей на отдых, нет необходимости сидеть до глубокой ночи и засыпать за столом или же завтракать-обедать-ужинать в кабинете. Аято намного больше нравится такой темп, хотя он понимает, что это не вечно.       В поместье тоже тишь да гладь, домоправитель Матсумото хорошо следит за порядком, хотя Аято и видит, как тяжело ему это даётся в силу возраста. Но зато есть Тома, который всегда готов помочь, несмотря на то, что некоторые люди принимают его не особо радостно.       Возможно, стоит отправить Матсумото на заслуженный отдых, он и так проработал всю жизнь на клан Камисато. Безбедная старость ему гарантирована, уж Аято позаботится, чтобы один из самых преданных слуг был щедро вознаграждён за службу. И, к счастью, у Матсумото имеется хороший преемник, который смог доказать свою лояльность клану Камисато.       Да, Тома определённо без проблем справится с ролью домоправителя, Аято не сомневается.       Но эти разборки стоит оставить на потом, для начала необходимо узнать мнение Матсумото, потому что совершенно не хочется увольнять его насильно. Насчёт Томы вопросов не возникает, ведь он точно не откажется.       А сейчас внимание Аято удерживают несколько небольших отчётов от вассалов. И написаны они так ужасно в плане почерка и формулировок, что невозможно читать. Наверное, не стоит даже и пытаться такое прочитать, просто отправить обратно клану Мацуро, но Аято считает уже делом принципа найти в тексте бесконечные ошибки. Интересно, кто посчитал такой документ приемлемым для сдачи?       В сёдзи начинают скрестись, Аято поднимает взгляд и улыбается уголком губ. Только одно существо в поместье может так сделать, и в качестве подтверждения в щель пролезает чёрная лапа.       После случая с гнездом в спальне Аято постарался уделять Шинре больше времени. Он замечал и необъяснимую печаль, и вялость, и даже уменьшившийся аппетит, но не знал этому причины; даже спрашивал, но Шинра не мог ему ответить. А слуги тактично делали вид, что общающийся с лисом глава – совершенно обычное и нормальное явление.       Приглашённый ветеринар сказал, что, кроме полученных во время побега травм, проблем нет и он не знает, по какой причине Шинра так себя ведёт.       Аято же по возможности таскал Шинру с собой по поместью, даже пару раз прятал под столом во время приёма подчинённых и всячески старался растрясти. Только бы не наблюдать изо дня в день за апатичным Шинрой, о котором он добровольно решил заботиться как о члене семьи. Даже Аяка с Томой старались как-то его ободрить, когда сам Аято оказывался погребён работой и разгребанием проблем клана.       И то ли что-то случилось, то ли все попытки возымели эффект, но через несколько недель Шинра начал оживать. Он стал с бóльшим рвением куда-то ходить, охотнее питаться, играть с немногочисленными игрушками и даже иногда гулять без сопровождения Аято.       А в это утро и вовсе сам пришёл из комнаты Аяки в кабинет Аято.       – Я тебя вижу, – усмехается он, откладывая в сторону перо.       Шинра ещё немного отодвигает сёдзи, а потом радостно проскакивает в комнату и несётся к Аято, держа в пасти что-то слабо сверкающее. Он встаёт двумя лапами на стол и опускает это что-то на ворох бумаг, виляя хвостом.       – Зачем ты украл у Аяки Глаз Бога? – вздыхает Аято, подпирая щёку кулаком. – Это не игрушка.       Глаз Бога мерцает, словно соглашается с Аято и тоже негодует, что его забрали у хозяйки. Шинра совершенно нехарактерным для себя образом прижимает уши и обнажает клыки, издавая глухое рычание. А вот это уже странно.       Обычно Шинра ведёт себя максимально дружелюбно, и даже в той ситуации, когда животное предпочитает предупреждающе рычать, он пищит или же хихикает и осторожно стучит лапами. Точно ненавязчиво сообщает о том, что ему не нравится или неприятно.       А вот рык Шинры Аято слышит вроде бы впервые.       – Я же сказал, что с этим играть нельзя, – строже повторяет Аято и тянется за Глазом Бога. – Я верну его Аяке.       Кто знает, как может отреагировать Глаз Бога на то, что кто-то его стащил, и если Аяка не знает, кто так нагло украл его, то наверняка уже в панике ищет по всем углам. Со своим Глазом Бога она не расстаётся никогда, даже перед сном кладёт под подушку и в защитном жесте накрывает рукой, словно он может исчезнуть. Или его украдёт один непоседливый лис.       Шинра же утягивает Глаз Бога у Аято из-под руки и отскакивает в сторону, продолжая скалиться и демонстрировать, что он не отдаст его.       – Шинра, – приказным тоном обращается Аято, складывая руки на столе, и немного надменно приподнимает голову, чтобы показать, кто в этом доме главный. Доминировать над животным, конечно, глупо, но Аято не хочет, чтобы Аяка волновалась из-за пустяков, а Шинру необходимо воспитывать и объяснять ему, с чем в этом доме играть не стоит.       Вот только на Шинру всё это не оказывает эффекта, он как стоял твёрдо на своём, отказываясь отдавать Глаз Бога, так и стоит. Наоборот – шире расставляет лапы и пригибается к земле, словно готовится нападать или сбегать.       – Тома! – громко обращается Аято, прекрасно зная, что тот находится где-то поблизости.       Шинра шевелит носом и двигается бочком в сторону, поглядывая то на сёдзи, то на Аято. Понимает всё же, откуда может прийти опасность.       – Звали, господин? – отзывается заглянувший в комнату Тома.       Сначала он пересекается взглядом с Аято, а потом опускает глаза на Шинру, мимолётно улыбаясь. Ну конечно, животным же даже стараться не надо, чтобы завоевать любовь Томы, тот их заочно обожает. Причём, видимо, нет никакой разницы, кошка это, собака или странный чернобурый лис из Снежной. Это ведь именно Тома и разузнал, откуда родом это удивительное создание, которое в Иназуме отродясь не водилось.       Скорее всего, Шинра сбежал от контрабандистов, которые забрали его с родины и привезли для продажи.       – Найди, пожалуйста, Аяку и передай, что её Глаз Бога не пропал, его просто… взял Шинра, – вздыхает Аято, прикрывая глаза. – И не очень хочет отдавать, на самом деле.       – Как странно, – бубнит Тома, задумчиво касаясь рта. – Госпожа на занятиях и не должна была пересекаться с Шинрой. Но я передам ей и вернусь.       Тома уважительно склоняет голову напоследок и уходит, плотно закрыв за собой сёдзи. Отлично, теперь и Шинра так просто не сбежит отсюда, хотя Аято не хочет мучать его и отбирать Глаз Бога силой.       Очевидно, что работа временно приостановлена, и Аято не жалеет об этом: всё равно собирался сделать небольшой перерыв и развеяться. Он поднимается из-за стола и неторопливо разминает ноги и спину, поправляет низ одежды. Глаз Бога сверкает на поясе, привлекая внимание, и у Аято появляется идея: он снимает его, отцепляет украшения, складывает их на столе и идёт к Шинре.       – А если я предложу обмен? – приподнимает бровь Аято, демонстративно вертя Глаз Бога и показывая, как тот переливается разными оттенками синего и голубого. – С этим можешь играть сколько хочешь, но давай вернём Аяке её Глаз Бога.       Шинра приподнимает голову и с прищуром заглядывает в глаза Аято, на вытянутой морде очень явно читается, как эта идея его не удовлетворяет. Шинра отворачивается и сильнее сжимает зубы на Глазе Бога – тот издаёт хруст, похожий на крошащийся лёд, но Аято он не впечатляет. Ему ли не знать, что это хрупкое на вид стекло невозможно разбить или же поцарапать.       – Что же с тобой делать? – задаёт риторический вопрос Аято и разглядывает Гидро Глаз Бога в руке.       Какая же это всё-таки странная вещь, если подумать. Нет никаких конкретных поступков, за которые Архонты их выдают; Глаза Бога имеют разную стихию, и при этом лишь немногие люди могут заполучить такой знак внимания. Не стоит также забывать, что только люди получают Глаза Бога, поэтому Аято даже не рассматривает вариант того, что он может принадлежать Шинре.       Ну глупо же. Лис, которого признали Архонты.       – Я прикажу дать тебе на ужин стейк из говядины, если ты отдашь его, – цокает Аято и внимательно наблюдает за реакцией. Побаловать сегодня Шинру он и так хотел, но совершенно не обязательно рассказывать об этом.       Вот только оного это совершенно не впечатляет. Выражение морды Шинры не меняется, наоборот, даже становится ещё более осуждающим, а хвост медленно качается из стороны в сторону. Всё в нём без слов говорит: «Ты считаешь меня таким глупым, наивный человек?»       К большому сожалению, Аято предполагал, что слова и уловки не возымеют эффекта. Слишком уж умный лис ему попался.       – И тебе совершенно не стыдно перед Аякой? – интересуется Аято, упираясь рукой с Глазом Бога в бок.       Шинра мотает головой и склоняет её в сторону, будто бы интересуется, что ещё у него может спросить Аято, какую очередную глупость он выдаст.       – Аято, это я, – негромко оповещает Аяка, заглядывая в кабинет.       Шинра тут же оборачивается на неё и до невозможного довольно виляет хвостом. Словно Аяка всё может понять и объяснить, а главное, защитить его и оправдать выходку. На самом деле может, потому что Аяка слишком добрая и милая, а к Шинре относится как к младшему и непоседливому члену семьи.       – Ты могла бы не приходить, у тебя же занятия, – вздыхает Аято. Зачем попусту отрывать Аяку от учёбы, он же не настолько беспомощный, чтобы не справиться с маленьким лисом.       – Ой, нет, я как раз закончила, – отнекивается она и плавно проходит в комнату. За ней проскальзывает Тома, будто бы пытаясь слиться с окружением, и бесшумно закрывает сёдзи, вставая у стены. – Тома передал, что мой Глаз Бога взял Шинра.       Аято в ответ кивает и опускает взгляд на пушистого воришку, который показательно поднимает морду повыше, и в его пасти посверкивает Глаз Бога. Шинре мало того, что не стыдно, так он ещё и хвастается.       – Вот только он не пропадал, – тянет Аяка и приподнимает висящий на поясе Глаз Бога. – Так что это не мой.       От Шинры доносится приглушённое хихиканье, и он тоненько поскуливает, постукивая коготками по полу. Ситуация обретает очень странные обороты, которые Аято не нравится. Откуда тогда Шинра мог взять Глаз Бога? Кажется, кроме Аяки стихией крио в поместье больше никто не обладает, да и в принципе в комнате собрались все обладатели Глаз Бога семьи Камисато. Если только кто-то из слуг не получил такой сегодня утром, но Шинра не очень любит забредать в часть поместья, где они живут.       – У нас же нет никаких гостей, Тома? – решает уточнить Аято.       – Нет, никого, господин, – мгновенно мотает головой Тома, заводя руки за спину.       – Может, это Глаз Бога Шинры? – радостно тараторит Аяка, смотря на Аято широко распахнутыми глазами.       – Их выдают только людям, ты же знаешь, – вздыхает Аято, массируя переносицу и старательно думая, где Шинра мог стащить Глаз Бога, но на ум ничего не идёт. – Если бы выдали животному, то об этом точно стало бы известно и кто-нибудь сделал бы об этом записи.       – И правда, – задумчиво тянет Аяка. – Шинра, у кого ты это взял?       Аяка абсолютно очаровательна в своей наивности и простоте, и Аято надеется, что она сможет как можно дольше сохранить эти черты. В их нынешней ситуации опасно доверять всем вокруг, но Аято согласен взять на себя тяжёлую ношу. И он постарается, чтобы хотя бы младшая сестра смогла как можно дольше побыть ребёнком.       Тем временем Шинра гордо вздёргивает хвост, опускает Глаз Бога на пол и ложится рядом, складывая на него лапы. Будто бы показывает, кто теперь его абсолютный хозяин.       – Господин, но разве не может быть такого, что Шинра – первый в истории случай, когда боги признали какие-то выдающиеся черты животного? К тому же он очевидно слишком сильно отличается от обычных лисиц, – осторожно предполагает Тома, продолжая стоять за спиной Аяки, как верный слуга, коим и является. – И, господин, кицунэ же могут получить Глаз Бога, хотя тоже не до конца являются людьми.       Мысль, стоит признать, здравая. Вот только будь Шинра кицунэ, наверняка бы уже перевоплотился, а не вёл себя подобно смышлёному домашнему питомцу. И он, судя по всему, из Снежной, а как Аято известно, кицунэ там отродясь не водились.       – Мне сложно поверить, что боги могли признать животное, – качает головой Аято, опуская взгляд на свой Глаз Бога. – Животное – это животное, и, каким бы умным оно ни казалось, его интеллект всё равно не будет на том же уровне, что и человеческий.       Шинра громко тявкает, привлекая внимание, и смотрит на Аято с… обидой? Ну нет, бред какой-то, хотя Аято никак иначе не может интерпретировать этот взгляд.       – Но откуда-то же этот Глаз Бога появился, – разводит руками Аяка. И в этом она абсолютно права.       Для начала нужно понять хотя бы что-то, и Аято решает, что стоит начать с изучения единственной улики.       – Шинра, можно я на него посмотрю? – обращается Аято. Несмотря на то, что он совсем недавно сказал про животных, считает важным попросить разрешения.       Вот только Шинра громко фыркает и лапами загребает Глаз Бога под грудь, пряча в длинной шерсти, сквозь которую почти не пробивается голубоватый свет. Только бы он не решил обидеться, а то прощения у лиса Аято ещё не выпрашивал.       Он подходит ближе к Шинре и опускается на колени, кладя между ними свой Глаз Бога.       – Как глава клана Камисато, обещаю, что верну его чуть позже, а пока что могу отдать свой, – размеренно произносит Аято. Шинра, конечно же, не поймёт, что значит этот титул, но Аяка с Томой могут быть свидетелями, что такое слово нерушимо.       И Шинра, кажется, почему-то верит, а потому нерешительно выталкивает Глаз Бога лапкой и медленно дёргает кончиком хвоста.       – Благодарю, – кивает Аято и берёт Глаз Бога в руку, осматривая со всех сторон.       Он выглядит точно так же, как и у Аяки, имеет ничем не отличающуюся от всех иназумских Глаз Бога окантовку. Одним словом, обычный. Даже почему-то немного удивительно, ведь Аято втайне надеялся, что будет хотя бы какая-то особенная мелочь.       Шинра требовательно шлёпает лапой по полу, словно напоминает, что пора бы и вернуть его «игрушку». Но вот только от его удара на досках остаётся морозный след лисьих подушечек.       Аято изумлённо пялится на него, несколько раз сосредоточенно моргает, а потом полуприказным тоном говорит, не отрывая взгляд:       – Сделай так ещё раз.       И Шинра делает, сначала бьёт рядом, глазеет на второй след, потом ещё раз другой лапой и утыкается носом в тонкий слой льда, мгновенно отстраняясь. На чёрной коже остаётся мокрый след, и Шинра недовольно шевелит усами.       Он выразительно фыркает и начинает барабанить по полу, оставлять множество ледяных следов. И Глаз Бога в руках Аято сверкает чуть ярче точно в такт движениям Шинры.       – Быть не может, – шокированно выдыхает Аято, прикрывая рот.       Кого он вообще подобрал тогда на прогулке? Это точно лис? Может, и правда какой-то заморский кицунэ?       Шинра довольно тяфкает и вскидывает на Аято морду со сверкающими радостью разноцветными глазами.       – А я знала, что наш Шинра особенный! – смеётся Аяка, хлопая в ладоши, и за руку тянет Тому поближе, а потом и вовсе вместе с ним садится рядом. Она гладит чёрную спину и тихо хихикает.       Аято неуверенно подставляет руку, и Шинра бодает её головой, негромко поскуливая.       – Я мог бы заказать ошейник, чтобы ты всегда носил его с собой, – предлагает Аято, всё ещё пытаясь поверить, что его лис получил Глаз Бога.       Шинра шлёпает лапой по полу, оставляя самый крупный след, и Аято принимает это за согласие.       Ему необходимо как можно быстрее встретиться с Яэ Мико, которая может помочь во всём разобраться.