О чём поют дожди и вьюги

      Занятно, но почему-то Аято абсолютно не смутило, что посреди подъёма на гору Ёго Шинра выкрутился из его рук и уверенно потопал впереди. Наверное, Аято действительно было интересно посмотреть, доберётся ли тот до вершины самостоятельно. И вот сейчас он идёт следом за лисом – который ранее тут никогда не был, но, тем не менее, ловко минует все развилки, – словно это он тут впервые, а вовсе не Шинра.       Однако стоит признать, что для подъёма много ума не надо: развилок-то по пальцам пересчитать. Да и те ведут в тупики: может, Шинра как-то по запаху просто определяет, что в определённом направлении хода нет. А может, его просто нутром тянет к храму Наруками, даром что там растёт огромная сакура в виде лисицы. А может, он просто знает дорогу…       С тех пор, как Шинра оказался в имении Камисато, он уже привык к своим лапам: теперь ходит без проблем, даже вполне резво носится. Иногда всё ещё бывают проблемы с балансом – он явно пытается осознать свой хвост, – но, по большей части, всё в порядке. Аято уже не пытается придумывать новых объяснений странному поведению: очевидно, что лис не обычный. И, возможно, Яэ сможет подсказать, в чём именно состоит его необычность.       Но даже несмотря на это знание наблюдать за его поведением презабавно. Шинра не проявляет никакого животного интереса к окружавшей его флоре и фауне: не роет нор, не преследует мышей, от голубей и вовсе шарахается, недовольно фырча. Он без проблем ест по человеческому расписанию, по ночам спит, любит купаться. Правда, последнее после появления Глаза Бога стало несколько… интересным процессом.       Всё-таки Аято крайне доволен тем, что принёс Шинру домой. Он помогает кое-как вспоминать, что помимо работы существует ещё и настоящая жизнь, имение, семья, Аяка. Как жаль, что именно сегодня свободное время Аято совпало с намеченными делами Аяки и она не смогла к нему присоединиться.       Шинра много времени проводит с Аякой, в отличие от вечно занятого Аято. Конечно, на его месте Аято бы и сам попробовал найти себе занятие поинтереснее: сутками слушать шелест очередного документа да наблюдать за мерной их сменой, наверное, мало кто может. А Аяка часто на улице, нередко выходит в город, тренируется. Теперь ещё и помогает Шинре освоиться с силами Крио.       На этом поприще, кстати, Шинра постепенно делает успехи: он уже не замораживает случайно воду, которую собирается пить; практически не оставляет морозных следов, топая по имению. Потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть к ошейнику, но зато теперь Шинра щеголяет в нём с чрезвычайно довольным видом.       За этими мыслями обычно нудная и долгая дорога до храма Наруками пролетает весьма быстро. Аято в очередной раз радуется, что в клановых делах появился пробел, благодаря которому он смог выбраться с Шинрой к Яэ лично. Сущность Шинры не давала покоя с тех пор, как тот получил Глаз Бога: в нём и без того сошлось слишком много неожиданностей, а теперь ещё, оказывается, он и вовсе может быть кицунэ?       Учтиво поздоровавшись со жрицами на входе, Аято интересуется, можно ли пройти к Яэ. Он заранее уведомил её о своём визите: потратить просто так полдня на подъём и спуск не хотелось. К счастью, служительница Инаги отвечает, что Яэ его уже ожидает.       Шинра с интересом оглядывается, а потом вперивает взгляд в Аято и хлопает глазами.       – Что, дальше уже дорогу не знаешь? – мягко усмехается Аято, а затем кивает головой, приглашая следовать. – Пойдём.       Аято не спеша следует к приёмной Яэ, а рядом семенит Шинра. Забавно: развалившиеся на траве рыжие лисицы с интересом вскидывают морды и все как одна провожают Шинру взглядом. Хотелось бы Аято узнать, что у них в голове, почему они так пялятся, но он не кицунэ. Чего, конечно же, не скажешь о Яэ Мико – собственно, это причина, по которой он решил к ней обратиться.       Аято отворяет тяжёлые двери, рассчитывая, что Шинра, как водится, проскочит первым, но тот смиренно ждёт, не стремясь проявлять инициативу. Он переступает лапами, дёргает ухом и двигает усами, словно попросту не хочет быть тем, кого Яэ увидит первым. Такая реакция почему-то кажется весьма любопытной, но Аято, тихо хмыкнув, заходит, чуть придерживая за собой дверь, чтобы Шинре ненароком не придавило хвост.       – Ну надо же, – с напускным удивлением тянет Яэ, хитро ухмыляясь, и поднимается из-за стола. – А я думала, что вместо тебя увижу Тому или Аяку, ты же такой занятой.       – Здравствуй, Яэ, – Аято не забывает о правилах вежливости, даже когда собеседник их особо не проявляет. Он прикрывает глаза, учтиво кивая. – Благодарю, что сумела нас принять.       – Ну что ты, мне просто интересно посмотреть на твоего странного лисёнка, – Яэ обходит стол, становится перед Аято и смеряет его долгим многозначительным взглядом, а затем смотрит ниже, ища взглядом Шинру. – Ну привет, Хвостик. Давай познакомимся?       С интересом Аято обнаруживает, что Шинра не особо торопится выходить вперёд: стоит чуть позади справа, и внимательно рассматривает Яэ.       – Мы дали ему имя Шинра. Три дня назад он получил Глаз Бога, чем нас просто поразил, – Аято даёт вводную, внимательно наблюдая за Шинрой, но вдруг Яэ с лёгким пренебрежением делает пасс ладонью, мол, не мешай, и присаживается. Аято мог бы, конечно, сказать, что так с ним не стоит общаться, но Яэ есть Яэ, поэтому он едва слышно вздыхает и отступает на полшага.       – Ну отчего же не пойму, глупый? – мягко смеётся Яэ, и Шинра замирает.       Несколько секунд Шинра стоит, удивлённо склонив голову. Аято невообразимо сложно представить, каково это – впервые за… всю жизнь, наверное? – получить ответ на собственные мысли. Вряд ли ведь Шинра до попадания в Иназуму встречался с кицунэ: в Снежной их вроде не водилось, а здесь он едва-едва сбежал, когда его подобрали.       Шинра склоняет голову чуть ниже и дёргает носом. Вся его поза выражала настороженность: казалось, ещё секунда, и он сорвётся и побежит куда-нибудь, словно от опасности. Даже Глаз Бога на ошейнике пару раз едва заметно блеснул, демонстрируя готовность.       – Да, конечно. Или ты думаешь, что я просто так умело бросаю фразы подстать твоим мыслям?       Резко вскинув голову, Шинра тяфкает и топает передними лапами, оставляя на полу морозные следы, а Яэ вновь заходится смехом, прикрывая ладонью улыбку. Да уж, видимо, Шинре действительно очень нужен был собеседник.       Шинра подходит на пару шагов, плюхается на попу, вытягивая задние лапы вперёд – сидеть как остальные животные он, судя по всему, не особо любит, – и вскидывает голову. Весь его вид словно говорит: «Готовься, Яэ, слушать историю моей жизни». Аято от такой картины тихо усмехается, но не вмешивается – лишь наблюдает.       Какое-то время Яэ с нескрываемым интересом слушает Шинру, приставив пальцы к подбородку и иногда едва заметно кивая, а затем вдруг усаживается на пол, подворачивая ноги под себя.       – Погоди, не тараторь, Хвостик. Давай для начала обрадуем господина Камисато, – Яэ и Шинра одновременно оборачиваются к Аято. Яэ смотрит озорно и хитро, а Шинра – пытливо-радостно. – Ваш новый сожитель в нашем мире стал кицунэ. Это я могу заявить с абсолютной уверенностью.       – «В нашем мире»? – уточняет Аято, чуть склоняя голову, и переводит взгляд с Яэ на Шинру и обратно. Часть про кицунэ в свете последних событий не так удивляла, а вот что же до другого мира…       – Да, верно, он успел мне поведать, что очнулся в теле лисицы после смерти в другом мире, в котором жил свою первую жизнь, а потом принялся абсолютно неразборчиво тараторить, – Яэ поворачивается к Шинре и чешет того между ушей. Он в ответ дёргает головой, словно отрицая свою причастность к последним словам, и вновь уставляется на Аято.       Разноцветные глаза блестят довольными искрами, и Аято даже становится немного стыдно, что он сразу не пошёл просить совета у Яэ, не предоставил ему возможность с кем-то поговорить. Новые факты, конечно, с трудом укладываются в голове. Как это – из другого мира? Сколько он там прожил? И почему Иназума ему настолько знакома, раз он тут впервые?       То, что Шинра переродился после смерти, вызывает чувство тоски, но в то же время объясняет депрессивное состояние прошедших дней: наверняка даже несмотря на перерождение ему было невообразимо сложно смириться с потерей прежней жизни. Аято посещает мысль, что Шинре очень повезло, что его подобрали: в одиночку в таком физическом и моральном состоянии он бы вряд ли долго протянул.       Вдруг Шинра тихо тяфкает, снова поворачиваясь к Яэ.       – Ну уж нет, Хвостик, сам скажешь Аято своё имя, когда обретёшь человеческий вид, – лениво отмахивается она, демонстративно отворачиваясь. – Я не собираюсь брать на себя роль посредника.       Шинра приоткрывает пасть, вылупившись на Яэ. Честно признаться, Аято удивлён не меньше.       – Он может обернуться человеком? – уточняет он, слегка прищуриваясь.       – Я разве не сказала, что он кицунэ? – Яэ на долю секунды закатывает глаза, словно это самая очевидная на свете последовательность. – Конечно, может. Просто нужно немного потренироваться.       Новый поворот… интригует. Шинра мало того что в принципе является удивительной диковинкой, так ещё и умудряется каждый день открывать какую-то абсолютно новую, бесконечно поражающую сторону. Аято захватывает любопытство: ему становится не на шутку интересно познакомиться с настоящим Шинрой, так стремительно влетевшим в его жизнь. Однако всё ещё было не понятно, какую цену назначит за тренировки Яэ, она ведь вряд ли займётся благотворительностью…       – Пожалуй, я бы даже могла потренировать его безвозмездно, – Яэ, хитро прищурившись и чуть склонив голову, оглядывает Шинру. – Уж больно занимательный опыт.       – Великая Гудзи сделает что-то просто так? – скептически приподнимает бровь Аято. Уж ему-то достоверно известно, что Яэ Мико ничего и никогда не делает без шанса получить выгоду.       Яэ протяжно хмыкает, продолжая сверлить Шинру оценивающим взглядом.       – Как-нибудь потом вернёшь мне должок, договорились? – тянет Яэ и спустя паузу в несколько секунд мягко улыбается: – Вот и договорились. Можем начать прямо сегодня, если господин Камисато ничего не имеет против.       Две пары глаз пытливо уставляются на Аято, в общем-то, явно не оставляя ему выбора. Что ж, пожалуй, он может оставить Шинру в храме на какое-то время, но самому ему нужно вернуться в имение. Пусть дел сейчас, к счастью, не особо много, но они всё-таки есть.       – Хорошо, – мягко кивает Аято, и Шинра тут же подрывается, издавая радостное «тяф». – Но вечером я пришлю за ним Тому. Увы, у меня на сегодня ещё есть дела.       – Да, конечно, – Яэ машет рукой, спроваживая Аято. К нему интерес она потеряла моментально: даже смотрит она исключительно на Шинру, который довольно топает, периодически пуская вдоль пола лёгкий морозный душок.       Аято усмехается про себя, но ничего не говорит: пожалуй, он теперь тут действительно лишний. Он ловит взгляд Шинры и мягко кивает, а затем удаляется в имение.       Почти в ночи, когда Аято уже закончил со всеми делами и собирался идти спать, в его сёдзи раздаётся негромкий стук. Поздним гостем оказывается Тома: ему явно пришлось ещё какое-то время ждать в храме, пока Яэ соизволит закончить тренировки – или болтовню – с Шинрой, и от этого он выглядит немного утомлённым. На его руках, свернувшись калачиком, лежит Шинра.       – Господин, простите за беспокойство, – шёпотом говорит Тома. – Он умаялся за тренировку и уснул в дороге. Сегодня результатов они не сумели добиться, но Яэ сказала, что он смышлёный и схватывает на лету. Она просила передать, что Шинра «удивительный и весьма необычный лисёнок».       Тома мягко перехватывает Шинру и протягивает Аято, который его столь же аккуратно принимает. Уже всем в имении известно, что излюбленное место для ночёвки у Шинры – под боком у Аято. Правда, в новом контексте это вызывает некоторые вопросы, но, пожалуй, Аято согласен потерпеть до тех пор, пока не сможет обсудить их с Шинрой лично.       – Благодарю, – кивает Аято, и Шинра на его руках тихо фырчит, сквозь сон перекладывая хвост. – На сегодня можешь быть свободен.       – Спасибо, господин, спокойной вам ночи, – кланяется Тома и уходит, затворяя за собой сёдзи.       Аято задувает свечи, устраивает на футоне Шинру, а затем укладывается сам. Тут же чувствуется возня: Шинра сквозь сон придвигается поближе к тёплому боку, дёргает ухом и прячет в хвосте нос. Аято тихо усмехается, мягко гладит между ушей и затем расслабляется.       Да уж, угораздило же наткнуться в лесу на Шинру. Случайно подобранный побитый жизнью лис оказался целым приключением.       Сколько же тайн ещё предстоит разгадать?