О чём поют дожди и вьюги

      Аято уже успел свыкнуться с мыслью, что его жизнь будет постоянно находиться под угрозой. Даже в детстве на него неоднократно покушались, желая окончательно уничтожить ослабевший клан Камисато. И если бы не верные слуги Камисато, то жизнь Аято могла бы закончиться уже давно.       Однако сейчас у него есть сила, власть, деньги и связи, благодаря которым он может обеспечить безопасность себе и близким. Но когда ты занимаешь высокое положение в регионе, ничто не может защитить тебя от всех угроз. И сколько бы Аято ни пытался, сколько бы усилий ни прилагал, как бы ни запугивал вассалов, всё равно вылезают те, кто готовы рискнуть всем ради призрачной огромной награды.       Но Аято всегда с ними справляется, напоминая, что клан Камисато так просто не сломить. Однако в этот раз всё идёт хуже, чем можно ожидать.       Аято был готов к нападению, даже если не обнаружил никакой подтверждающей информации, но чутьё никогда не спало, потому и в этот раз беспокойно скребло в затылке. Увеличил число телохранителей, наточил катану, потому что понимал, что его переход через Арауми станет для кого-то идеальной возможностью. Он постоянно озирался по сторонам, стараясь заметить любую подозрительную активность. И это оказалось не так и сложно, нападающие особо даже не скрывались: несколько кайраги просто вышли из-за скалы и бросились толпой.       Всё должно было пройти хорошо, без жертв со стороны Аято, но наёмники оказались неожиданно сильными, а у одного из них даже был Анемо Глаз Бога. И против чистой грубой силы острый ум Аято не мог найти решения всех проблем.       Все сопровождающие его самураи уже лежали раненые на земле, кто-то, кажется, даже не дышал. Со стороны противников потери были не меньшими, но всё равно осталось ещё несколько бойцов. И Аято пришлось противостоять трём наёмникам с раной на правом плече. Этот бой неприятно затянулся.       – Если вы скажете, кто вас нанял, я смогу перебить цену, – великодушно предлагает Аято. – Вы должны понимать, что с кланом Камисато тяжело соревноваться во влиянии.       От содеянного его враги не смогут откупиться деньгами и рано или поздно заплатят жизнями, но сейчас Аято хочет прекратить бой, чтобы не понести ещё большие потери. Он даже готов на некоторое время приструнить бунтующую гордость, которая требует немедленно покарать обидчиков и показать подлецам гнев семьи Камисато. Но, к сожалению, Аято понимает, что дальнейший бой станет для него серьёзной опасностью, а самураи потеряют только больше крови.       – Не пытайся заболтать нас, Камисато, – шикает один из кайраги, вскидывая катану, по которой ползёт вязь Анемо. – У тебя ничего не выйдет.       Аято лишь презрительно фыркает. Ему и самому не по душе такой метод решения конфликта, но попытаться стоило. Хотя бы небольшая отсрочка сильно поможет ему в нынешних обстоятельствах.       – Я и не пытаюсь, всего лишь хотел предложить вам выжить, – презрительно фыркает Аято, медленно обводя взглядом противников и ближайшую территорию в поисках выхода. – Но раз вы сделали свой выбор…       Кайраги с Анемо Глазом Бога ожидаемо бросается вперёд и запускает в Аято воздушное лезвие. Он не без труда блокирует его встречным потоком воды, а потом отскакивает в сторону, машинально хватаясь за раненое плечо, которое простреливает болью. Аято берёт катану в другую руку, чтобы разгрузить правую, и немного меняет стойку, перераспределяя вес на ноги.       Крайне непривычно и неудобно сражаться в другой стойке, но Аято понимает, что у него нет иного выбора. Либо пытаться что-то сделать левой рукой, либо уронить оружие прямо под носом кайраги и молча принять смерть. Но если бы Аято так просто сдавался, то никогда бы не смог грамотно контролировать клан и комиссию, а потому готов драться до последнего.       Справа доносится животный, пробирающий насквозь рык, и Аято нервно переводит взгляд в сторону звука, опасаясь незваных гостей в виде диких животных. Только этого счастья не хватало для полноты картины.       Но всё становится на свои места, а волнение уже так не выкручивает изнутри, когда Аято понимает, что это не просто дикое животное. Это Шинра в своей крупной форме несётся прямо на кайраги.       – Это демон Камисато, – рычит один из них, поднимая катану, словно она способна остановить гнев Шинры.       Аято не сдерживает облегченной улыбки и опирается на катану, прикладывая руку к ране и активируя Глаз Бога, чтобы замедлить кровотечение. Оно, конечно, не очень сильное и явно не критичное, но всё же рука уже начинает ощутимо и крайне неприятно неметь.       Шинра издаёт короткий лай и хихиканье, не сбавляя скорости, и уходит в сторону, когда его пытается задержать небольшое воздушное лезвие. Такие медленные фокусы могли бы помешать ему раньше, когда Шинра путался в конечностях, но не после насыщенных месяцев тренировок.       Снежная вьюга разрушает ещё несколько ветряных атак, не давая им достигнуть цели, и Шинра без тени сомнения влетает в грудь кайраги лапами, опрокидывая его и беспощадно втаптывая в землю. Он вскидывает горящие разноцветным пламенем глаза, оскаливается, как голодный хищник, и хлещет себя по бокам парой хвостов. Такой Шинра – редкость, и в любой другой ситуации Аято залюбовался бы им, но не может.       Он вспоминает, что за его спиной есть раненые подчинённые, а потому разворачивается и идет к ним, краем глаза замечая, как Шинра вызывает ледяные статуи. Аято отправляет катану в подпространство, доверяя спину Шинре, и присаживается рядом с Миюки, осматривая немного испачканное лицо.       Во время нападения она приняла на себя первую Анемо атаку и, кажется, сильно не пострадала, только потеряла сознание от удара. Во всяком случае дыхание спокойное, на теле не видно никаких ран, а под телом не собирается лужа крови. Аято сейчас очень пригодится бы помощник, потому что один он с практически нерабочей рукой толком ничего и не сделает.       Аято пробует растормошить Миюки, но та никак не реагирует, и тогда он начинает ощутимо хлопать её по щекам. Та морщится, даже пытается отвернуться, и Аято уже замахивается на более хлёсткую пощёчину, как к нему подлетают ниндзя и начинают что-то наперебой говорить.       – Что? – хрипло переспрашивает Аято, поджимая губы.       – Господин, прошу, отойдите, вам нужна помощь, – громко и четко говорит Митсуо, едва-едва прикасаясь к рукам Аято и пытаясь их убрать от Миюки. – Мы займёмся ранеными.       – Поручаю это вам, – выдыхает Аято и пытается подняться на ноги, но у него не выходит из-за сковавшей мышцы слабости. Митсуо без единого звука оказывается под нераненой рукой и осторожно помогает, придерживая за бок.       Кажется, рана оказалась серьёзнее, чем Аято изначально предполагал. Но пока он находится в сознании, не должно случиться ничего критичного. Мысли немного путаются, но Аято всё ещё отдаёт себе отчёт о происходящем, отмечая солидное количество ниндзя, которые находятся рядом и помогают своим собратьям по оружию. Видимо, их с собой привёл Шинра.       Аято цепляется мысленно за связь с Глазом Бога и вздыхает, когда рука перестаёт так сильно ныть. Какое же счастье, что у него есть столь сильный инструмент.       – Господин, мне нужно снять верх вашей формы, чтобы осмотреть повреждения и перебинтовать их, – осторожно вворачивает Митсуо, помогая Аято сесть на относительно чистый камень. Хотя не то что его сейчас интересует вероятность испачкать одежду.       – Не думаю, что это будет быстро, – усмехается Аято, опуская взгляд на одежду, а потом поднимает вновь и выискивает Шинру. – Режь.       – Как скажете, – тут же согласился Митсуо, доставая из-за пояса короткий клинок.       Аято вслушивается в нескончаемое бормотание ниндзя, подставляет Митсуо грудь и плечо, чтобы ему было удобней избавляться от одежды, и старательно фокусируется на перекинувшегося в человека Шинру. Тот бросает на поверженных кайраги полный неприязни взгляд, брезгливо приподнимает над землёй хвосты, боясь испачкать – вот уж о чём он всегда заботится, так это о шерсти, – и ловит взгляд Аято. На обычно безразличном лице отражается искреннее беспокойство, взгляд немного заостряется, когда Шинра опускает взгляд ниже головы Аято, и он уверенно подходит ближе, лавируя между людьми.       – Рана глубокая, но кости не задеты, а кровотечение почти остановилось, но я наложу повязки и нанесу антисептик, господин, вам придётся потерпеть, – виновато вздыхает Митсуо, окончательно срывая рукава и отодвигая часть костюма на груди.       Аято не успевает ответить и шипит сквозь зубы от жжения и боли, когда Митсуо сразу начинает обрабатывать рану.       – Как он? – спрашивает подошедший Шинра и глядит на Аято сверху вниз.       – Есть явные признаки немалой потери крови, но сейчас она почти прекратилась. Если быстро доставить господина в поместье к лекарю, то всё будет хорошо, – отчитывается Митсуо, не прекращая перематывать плечо Аято бинтами.       – Я этим займусь, – кивает Шинра и обнадеживающе улыбается. – Сможешь удержаться у меня на спине в лисьей форме?       – Я же не умираю, – спокойно выдыхает Аято, поведя здоровым плечом. – И одна рука у меня прекрасно работает.       – Что я могу сказать… чпяк, – отвечает Шинра, склоняя голову к плечу, и прядёт ушами.       Он сверлит Аято взглядом, словно его что-то не устраивает, а потом мягко проводит немного влажным большим пальцем под губой Аято и следом рукавом. Аято непонимающе хмурится и вопросительно приподнимает бровь, отвлекаясь от Митсуо.       – Всего лишь кровь, – скучающе отвечает Шинра, а потом кидает взгляд куда-то в сторону поместья. – Давай, Аято, волю в кулак и готовься держаться.       Аято насмешливо закатывает глаза, позволяя себе лёгкую улыбку, и опускает взгляд на перевязанную руку.       – Позаботьтесь о раненых, выживших кайраги свяжите и на допрос, я буду ждать отчёт завтра, – приказывает Аято, поднимаясь на ноги на этот раз своими силами. – И мне нужен поименный список всех причастных.       – Как скажете, господин, – чеканит Митсуо и склоняет голову, так и не поднимаясь с колен.       – Тогда оставляю всё на вас, – тяжело вздыхает Аято, утирая холодный пот со лба.       Он поворачивается к Шинре, который уже успел обратиться обратно в огромного лиса: тот ждёт, пока Аято закончит. За сравнительно небольшой промежуток времени Шинра удивительно хорошо освоился с перевоплощениями в разные формы и научился делать это практически без труда. И, судя по его словам, он даже энергию уже почти не тратит, а потому может хоть десять раз на дню менять внешний вид, хотя всегда предпочитает человеческий.       – Рассчитываю на тебя, – ободряюще произносит Аято, забираясь на Шинру, который заботливо подсаживается и подставляет спину поудобней.       Тот забавно хихикает, словно говорит: «Ну да, а на кого ты ещё можешь рассчитывать?» Аято треплет Шинру между огромных ушей и обнимает за шею, вплетая пальцы в густой мех, вторую руку как можно аккуратней пристраивает между грудью и спиной Шинры, чтобы поменьше беспокоить, и устало выдыхает. День выдался непростым.       Но Аято безмерно благодарен Шинре, потому что неизвестно, как бы закончилась битва, не явись он в тот момент.