О чём поют дожди и вьюги

      «Минами Очако. 12:00-16:00. Встреча, обед, прогулка», – гласят записи Аято.       И это не радует.       Он смотрит на запись, наверное, уже минут пятнадцать. Его оповестили о назначенной встрече, и по тону было понятно, что отказ не особо-то и принимается: Аято уже и так слишком долго оттягивает неизбежное. Конечно, ведь мысли о женитьбе нет-нет да выметают из головы кое-чьи чёрно-белые хвосты.       Аято в очередной раз вздыхает и потирает переносицу, прикрыв глаза. Ему откровенно не хочется заниматься помолвкой, пусть он и понимает, что вассалы правы и их беспокойство абсолютно обоснованно. Да, клан Камисато потенциально легко обезглавить, а Аяка откровенно не готова занять пост главы, но… Но ведь они уже столько раз успешно отражали покушения? Покушения, которые случаются всё чаще и чаще…       М-да…       Аято откладывает записи с планами на неделю и снова придвигает документы. До встречи ещё три дня. Можно попробовать придумать какую-нибудь убедительную причину не жениться.       Или смириться.       Топить эту проблему в работе откровенно не получается, как Аято ни старается. Дел сейчас будто специально не так много, как могло бы быть в этот сезон, крупных праздников и мероприятий на подходе нет, в имении тоже всё довольно спокойно – вот и приходится разбираться со всякими мелкими междоусобицами. А в остальное время, конечно же, думать о женитьбе.       Такое ощущение, что из-за этих новостей на ушах стоит всё имение. Тома последнее время как-то притих и много о чём-то перешёптывается с Аякой. Сама Аяка за приёмами пищи то и дело бросает какие-то странные пронзительные взгляды. А самое странное, что Шинра с каждым днём выглядит всё более нервно, и Аято одновременно понимает и не понимает причины этого.       И такая атмосфера давит, пусть этого не хочется признавать. Создаётся ощущение, что вопрос женитьбы куда более серьёзный, чем просто политический брак. Безусловно, это так или иначе скажется на жизни всего имения, но ничего нерешаемого ведь нет? Вот, к Шинре же все привыкли за несколько месяцев, которые он провёл здесь, значит, и к новому родству с Минами смогут привыкнуть.       Шинра.       Аято откладывает кисть и устало прячет лицо в ладонях. Он начинает думать, что вспыхнувшая симпатия пришлась на очень неудачное время. Потому что вместо того, чтобы искать себе выгодную партию или хотя бы присматриваться к Очако, Аято наблюдает за тренировками Шинры, следит за шалостями в саду, поддерживает в вопросах, касающихся «Икигаи». Потому что это намного интереснее и ближе сердцу Аято, чего уж тут скрывать. Но не может же он прийти к вассалам и сказать, что нашёл себе пару, и это вовсе не принцесса знатного клана, а найденный в лесу лисёнок.       Сам Шинра последние дни как-то странно смотрит. А ещё он словно чаще снится, и насколько это заслуга самого Шинры – думать не очень хочется. Однако этот факт только больше вгоняет в тоску: мало того, что Аято сам с большим удовольствием отвлекается, так ещё и бессознательное – или весьма сознательное в лице Шинры – во снах лишний раз сыплет соль на рану.       Союз Камисато и Минами – стратегически правильный, со всех точек зрения грамотный ход, но что делать, если Аято… не хочет?       Понять, насколько заигрывания Шинры на самом деле заигрывания, сложно. Вдруг это просто проявления лисьей натуры? Яэ тоже заигрывает со всеми вокруг, у неё такая манера общения. Она и красиво спошлить может, и лукаво улыбнуться, и поддеть веером подбородок, заигрывающе дёрнув ушами. Возможно, все действия Шинры – её влияние и завершение перехода от человека к кицунэ?       Перед глазами предстаёт лежащий рядом обнажённый Шинра. Он частенько по утрам стал перекидываться из лисы в человека, играя на нервах Аято. То ли действительно намекает, то ли просто издевается. И Аято уже абсолютно не понимает, что происходит. Ему нравится Шинра, но внутреннее упрямство и аристократические принципы не позволяют подойти первым. Возможно, это несусветная глупость. А возможно, всего лишь разумная выдержка: вот приведёт завтра Шинра какую-нибудь девушку, тогда и станет понятно, откуда у него такие лукавые настроения.       Но образ сильных тренированных плеч, тепло и мягкость хвостов, мерный шелест дыхания не идут из головы. В такие моменты особенно хочется обнять со спины, зарыться носом в тёмные волосы и притянуть к себе. Но Аято каждый раз дожидается, пока Шинра проснётся, перекинется в лису, и только тогда позволяет себе сгрести его в охапку. Словно пока он лис – между ними ничего нет.       Хотя так хочется.       Но как подступиться?       А никак не подступиться. Потому что вассалы такого союза не поймут. Мало того, что безродный, так ещё и мужчина. Вроде как это не сильно смущает иназумцев, но среди знатных людей гомосексуальных пар уже давно не было. Аято нужно всеми правдами и неправдами заставить себя подготовиться к встрече с Очако, хотя бы прогуляться с ней. Как минимум, чтобы найти причины отказать.       Даже немного жаль, она ведь и правда хорошая девушка и заслуживает отличного будущего…       – М-да. Кажется, кого-то надо спасать, – тянет знакомый голос и Аято поднимает голову. В дверях, склонив голову к плечу, стоит Шинра и с интересом заглядывает в лицо. Аято смотрит в ответ откровенно устало и расстроенно. Он устал притворяться и хотя бы с Шинрой позволяет себе быть… собой.       Аято коротко кивает, мол, заходи, – Шинра закрывает сёдзи и делает пару шагов вглубь кабинета. Снова останавливается. Цепко смотрит в глаза.       От такого взгляда становится не по себе. Шинра словно сканирует, хотя его лицо по сути ничего и не выражает – но в этом и кроется подвох. Шинра только изображает простака, на самом деле являясь истинно коварным лисом. Ему выгодно выглядеть безобидным и глуповатым: он это доказывал на деле и не раз. Тактика действенная, рабочая, проверенная.       Но не для Аято.       Он уже научился заглядывать немного внутрь Шинры. Конечно, до каких-то затаённых мыслей ещё очень-очень далеко, но вот, например, в нынешнем взгляде Аято ясно видит: у Шинры есть какой-то план. Или, как минимум, разумная мысль. При этом разумная, естественно, по меркам Шинры, а вовсе не спокойного, уравновешенного, расчётливого и прожившего всю жизнь в Тейвате Аято.       – Как работа? – спрашивает Шинра, и Аято понимает, что это просто лёгкая беседа перед введением на поле боя тяжёлой артиллерии.       – Утомительно скучно, – вздыхает Аято. – Но ты ведь уже знаешь, что беспокоит меня последние дни вовсе не это.       Настроения нет даже на пространные разговоры, поэтому Аято предпочитает сразу перейти к делу. Шинра дёргает ухом и едва заметно – бровью, но выражения лица не меняет: оно всё такое же загадочно-невозмутимое. Ещё какое-то время он молчит, а потом склоняет голову к другому плечу, словно рассматривая Аято. Под таким взглядом находиться несколько некомфортно – Аято кажется, что его препарируют, – однако выдержать его не сложно: всё-таки бывали собеседники и хуже, и важнее, и опаснее.       – У меня есть идея, которая решит все твои проблемы разом, – заявляет Шинра, словно зачитывает меню на обед, а затем переносит вес тела на одну ногу и упирает руку в бок.       – Неужели? – пресно отзывается Аято. При всём уважении к смекалке Шинры и его умению выкручиваться из любых ситуаций, в наличие какого-то простого варианта решения «всех проблем разом» не особо верится.       – Ну, моё дело просто предложить, – пожимает плечами Шинра и подходит. – Давай попробуем, я просто покажу тебе кое-что.       Он жестом просит развернуться и сесть к нему лицом, сам устраивается напротив. Аято вздыхает, не особо веря в успех авантюры Шинры, но всё-таки следует просьбе. Как ни странно, по лицу всё ещё не понять, что же он задумал, поэтому приходится просто ждать.       – Расслабься. Закрой глаза, – просит Шинра, а потом выразительно приподнимает бровь, когда Аято не спешит выполнять его просьбы.       Медитациями делу не поможешь. Возможно, получится устаканить мысли или банально успокоиться, но уж точно не «решить» все проблемы и уж точно не «разом».       Однако Аято всё-таки закрывает глаза.       Он расслабляется. Опускает плечи, чуть ссутуливает спину – может себе позволить, ведь рядом только Шинра, а от всех неожиданностей смогут защитить Шууматсубан. Аято медленно вдыхает, в самом деле стараясь прогнать все мысли из головы, пусть Шинра и не просил, а затем так же медленно выдыхает, постепенно обретая спокойствие. Наверное, он и в самом деле многовато нервничал в последнее время, и ему просто нужно…       Подбородка касается тёплое дыхание, а затем губ – чужие губы, и Аято распахивает глаза.       И смотрит в глаза разноцветные.       Шинра отстраняется всего на пару сантиметров, словно даёт возможность обдумать произошедшее. А обдумать есть что. Вот только Аято, настроившийся было на пустую голову, никак не может толком её снова запустить, а потому тупо моргает, не особо понимая, что же стоит в подобной ситуации сказать.       С одной стороны, внутри всё ликует. Всё-таки все заигрывания и намёки Шинры не чудились и не бредились, а были на самом деле. Они – реальность, а не плод уставшего воображения Аято, и его симпатия более чем взаимна.       А с другой, Аято практически в отчаянии. Потому что теперь он точно не сможет думать ни о какой помолвке, ведь при таких условиях согласиться на союз с кем-то будет означать ещё и предательство доверия Шинры. Вряд ли ведь удастся ему толково объяснить устои Иназумы. Аято вообще не представляет, как он может отреагировать на подобные темы.       – Это… – выдыхает Аято, вдруг решив уточнить, а точно ли он верно трактовал произошедшее.       – Это решение, – негромко отвечает на неозвученный вопрос Шинра и на несколько мгновений опускает взгляд и явно смотрит на губы. Ему хочется ещё.       Как и Аято.       – Ты ведь понимаешь, что всё немного слож…       – Я ведь кицунэ. В Иназуме их разве не почитают? – снова перебивает Шинра, и в его взгляде за напускной пеленой безразличия где-то рядом с разгорающимися искрами желания ясно читается:       «Аято, ты дурак».       И он прав. Ведь ответ всё это время лежал на поверхности. Каждое утро на поверхности кровати Аято, если быть точнее. Пусть и не с политической точки зрения, но… союз с кицунэ придётся по нраву всем. И Аято готов поспорить, что им удастся даже снискать одобрение Яэ на подобную связь. Аято ещё не знает, насколько далеко он хотел бы зайти, однако не признать, что Шинра разобрался в ситуации намного быстрее и лучше, нельзя.       Вот почему Аяка так странно зыркала последние дни. Она ведь была в курсе проблем с вопросом женитьбы, а заигрывания Аято и Шинры последнее время были такими очевидными, что их не заметил бы, наверное, только слепец. Вероятно, они даже с Шинрой успели обсудить подобный исход событий, и было бы, наверное, приятно узнать, что Аяка одобряет такую партию для Аято. Надо будет обязательно с ней обсу…       Шинра вдруг коротко фыркает и мягко надавливает на плечи, опрокидывая и тут же нависая сверху.       – Ты заколебал уже думать, – ворчит он, а Аято наконец-то бросает взгляд на губы Шинры. Сердце ёкает, а затем взволнованно ускоряет ход. Хочется ведь больше. Зря, что ли, Аято интересовался и читал о том, как…       Шинра ещё раз коротко фыркает и приникает в поцелуе – Аято приоткрывает рот и устраивает ладони на чужих боках. У него опыта в поцелуях едва ли больше, чем нисколько, но Шинру это явно не смущает: он не спешит, давая прочувствовать, распробовать.       Привыкнуть.       И Аято наконец-то по-настоящему расслабляется.       Потому что это действительно решение всех проблем Аято.